Абдель чуть не решил подняться наверх, чтобы сказать женщине, что произошло, заверить ее, что она в безопасности и отослать ее домой с парой золотых монет в кармане. Но вовремя одумался, вспомнив, что никакого золота у него нет, да и вряд ли она успокоиться от вида измазанного в крови человека.

«Еще один, — подумал он. — Последний».

Он встал с колен и отрубил ассасину голову, потому что таков был договор. Эта голова стоила королевского вознаграждения, которое будет выкупом за друида. Абдель понимал, что Аран Линваил будет не последним Теневым Вором, которого он вынужден будет убить, чтобы освободить Джахейру и Имоэн, хотя и надеялся, что много убивать не придется.

Распахнув тонкую дверь, ведущую из кухни в подвал, Абдель по возможности тихо проскользнул в нее. Там был люк, ведущий в коллекторы, по которым можно выйти к переулку, где относительно безопасно можно добраться назад в «Медную Корону». По крайней мере, так сказала Бодхи, а пока что она была во всем права.

— Аран? — снова послышался сверху женский голос. — Аран, мне надоело. Я спускаюсь.

Приближался рассвет, и Бодхи нервничала все больше и больше, хотя находилась в своем подземном убежище, которое надежно защищало ее от убийственных солнечных лучей. Но она должна подняться на поверхность, чтобы вернуться к месту отдыха, находящемуся глубоко в островном убежище Айреникуса. Конечно, в виде летучей мыши она могла путешествовать довольно быстро, но возвращение на остров все-таки займет немало времени. Однако сейчас ее больше занимало, что могло так задержать Абделя. Может, он потерпел неудачу? Хотя с другой стороны, несмотря на то, что Аран Линваил был практикующим и весьма искусным ассасином, составить конкуренцию предполагаемому сыну бога ему, конечно, было не по силам. А может Линваил сумел завербовать его? И Абдель уже работает на Теневых Воров?

Вступив в контакт с Айреникусом и поговорив с ним несколько секунд, она уже решила следовать плану, разработанному на случай возникновения непредвиденных обстоятельств, когда Абдель с грохотом ворвался в комнату, задыхаясь и дрожа от еле удерживаемого воодушевления. Он тяжело опустился на пол, небрежно отбросив в сторону тяжелый меч.

— Но вот, — отдуваясь, сказал он, — я и вернулся. Правда пришлось изрядно попотеть.

Испытывая облегчение от его прихода, но все еще обеспокоенная приближающимся рассветом, Бодхи быстро подошла к нему. Наемник слегка качнул и поднял руку, то ли чтобы остановить ее, то ли чтобы избежать расспросов, а может и то и другое.

— Абдель, — проворковала она, позволяя облегчению, возникшему от сознания выполнения Абделем своей миссии, прийти к ней на помощь и сыграть свою роль как можно более естественно. — Что случилось?

Абдель улыбнулся.

— Ты должна мне тридцать тысяч золотых монет, — рассмеялся он.

Бодхи тоже улыбнулась. Вид его улыбки оказал на нее эффект, который ничьи улыбки не оказывали уже очень много десятилетий.

— Я рад видеть тебя, — вполне искренне сказал Абдель. — Что тут странного?

— И я рада видеть тебя, — почти не соврала она.

Потом Бодхи наклонялась и поцеловала его.

Он вздрогнул и попытался уклониться, но она не отступала. Его губы были удивительно мягкими и Бодхи старалась избежать слишком сильного контакта, зная, что Абдель почувствует холод.

Когда она отодвинулась, его взгляд был мрачным и сконфуженным.

— Джахейра… — пробормотал он.

Бодхи наклонила голову и их глаза встретились. Она сосредоточилась на одной из самых черных своих способностей, и удерживала его пристальный взгляд в захвате столь же реальном и сильном, сколь и злобном. Затем последовал медленный, спокойный выдох, и ее желание поплыло из ее глаз в него. Вдруг Бодхи заметила краткую вспышку желтого света в его глазах, и это чуть не сломало ее концентрацию. Но она не позволила себе такую роскошь, как удивление этим светом. Полубог или нет, но этот мужчина попал под действие ее заклинания подобно любому обычному человеку, и теперь она могла почувствовать любую мысль, которая пришла бы ему в голову.

— Ты преуспел, Абдель, — прошептала она, и он слегка кивнул. — Теперь ты можешь отдохнуть… от всего.

Абдель опустил взгляд, затем выжал улыбку и попытался встать. Бодхи выпрямилась и помогла ему подняться, сильно взяв его за плечи. Он позволил ей притянуть себя к ней. Бодхи на мгновение показалось, что он хотел что-то сказать, но времени на словесные изыски ей терять не хотелось. Она снова поцеловала его и использовала все доступные ей средства для того, чтобы вызвать у Абделя соответствующую реакцию.

Но Бодхи даже не могла предположить, что получит такую реакцию.

Абдель никогда не принимал сознательного решения предать Джахейру и сделать Бодхи — фактически незнакомку — своей любовницей. Но подобно большинству событий за прошедшие несколько дней, это произошло независимо от его воли.

Он позволил напряжению уйти из рук и смениться ощущением гладкого льняного платья и прохладной мягкой кожи под ним. Бодхи заключила его в объятия, более сильные, чем у любой женщины, когда-либо обнимавшей его. Их губы снова слились вместе. Ее губы были прохладными, почти холодными, и их холод пронесся по позвоночнику Абделя, заставил его почувствовать себя более бодрым, чем за последние несколько дней. Его тело буквально взорвалось жизнью. Кровь, которая бежала по его венам, несла различные сигналы, текла к различным местам, но включала в себя те же сверхчеловеческие чувства, которые вели в бою его руку и придавали ему способность убивать без колебания. Это была даже не способность, а скорее потребность, такая же, как и потребность дышать.

Голова Абделя горела, и в конце концов он подхватил ритм движений странной женщины, точно так же, как он подхватывал ритм движений противника в бою. Они сошлись в ритме танца двух фехтовальщиков, отражающих выпады и ищущих слабости в обороне друг у друга. Ее платье отлетело подобно щиту противника, получившего тяжелый удар, и он в свою очередь лишился своей скудной одежды тем же самым способом, каким он ликвидировал любое препятствие, которое могло бы помешать ему действовать мечом.

Пол был холодным и неровным, но Бодхи постаралась не обращать на это внимание. Впрочем, после первой же занозы ее мнение изменилось, и она, вздрогнув, постаралась оказаться сверху Абделя, который, отвечая на ее движение, притянул ее к себе. Теперь они двигались полностью без всяких мыслей или планов, слившись воедино. Такого Абдель никогда не испытывал, даже в самом кровавом бешенстве, самом сильном приступе жестокости или в самой сумасшедшей схватке. К тому же она не была какой-то там шлюхой, но сделка, которую они заключили, должна была быть оплачена не кошельком, а кровью.

В конце концов ее лицо начало скользить к его шее. Когда ее холодное дыхание остановилось около его шеи, Абдель услышал странный треск, каковой даже в его состоянии показался ему каким-то неправильным и неуместным.

Ощутив на шее теплую влагу, он глубоко вздохнул, и Бодхи еще сильнее прижала лицо в его коже. Ее тело яростно содрогнулось в жестокой конвульсии. Абдель так крепко стиснул ее спину, что она, казалось, затрещала под его руками. Бодхи быстро и тяжело дышала через нос в ритме

с сердцебиением,

Ее тело сотряс целый ряд спазмов, словно каждый мускул обрел собственную волю и боролся за свое освобождение или превосходство. Собственный разум Абделя начал понемногу возвращаться, поскольку страстное безумие начало спадать, и лицо Бодхи отодвинулось от его шеи. Перед глазами у него все плыло, а голова просто раскалывалась. Бодхи прижала холодную руку к его шее и держала до тех пор, пока Абдель не шлепнулся в обморок, как вдова на похоронах посреди жаркого лета.