— Подожди, — прервал он. — Останься со мной — я хочу сказать, что… поехали со мной.

Бодхи медленно двинулась к лестнице и поднялась на пару ступенек. Абдель нерешительно шагнул за ней.

— Я не могу, — просто ответила она. — Уже почти…

— Бодхи, — попросил Абдель.

— Капитан доставит тебя туда, — громко и ясно ответила она. — Есть только один сумасшедший дом на острове, не ошибешься. Тебе понадобится корабль. Я прошу тебя… я прошу тебя приплыть туда. И не забудь слово…

—

Нхазме, —

Бодхи нацарапала две волнистых параллельных линии вроде знака воды, с чем-то сильно похожим глаз между ними.

Абдель заметил, как осунулось лицо Бодхи и покраснели ее глаза, когда она обернулась к нему в дверях. Через секунду, выдавив напряженную улыбку, она открыла дверь и быстро исчезла за ней.

Превратившись в летучую мышь, Бодхи со всей доступной ей скоростью летела к зубчатым безжалостным башням убежища, стараясь обогнать восходящее солнце.

Приземлившись на высокой башне, она снова превратилась в женщину и повернулась лицом к алеющей полосе на востоке. Небо было глубокого синего цвета, постепенно становясь все более прозрачно синим. Глядя в окно на высоте шестидесяти футов, Бодхи издевательски ухмыльнулась нарастающей над серо-коричневой линией горизонта алой полоске, которая уже скоро взорвется светом восходящего солнца и запросто превратит её в кучку пепла первым же своим лучиком. Бодхи ненавидела солнце и презирала свет. Каждый день дразнил ее, напоминая, что, несмотря на все века своего бессмертия, у нее все еще было слабое место.

Бодхи посмотрела вниз на волны, разбивавшиеся о камни далеко внизу, и подумала о Абделе. Ощущая волны мощи, проистекавшие из крови бога и даже теперь бегущие по ее собственным хрупким венам, она улыбнулась, сверкнув длинными, изящными клыками, но тут же зашипела на солнце, первый лучик которого появился из-за линии горизонта.

Свет коснулся ее руки, когда она все еще шипела в бессильной ярости. Вампирша шарахнулась от окна и схватилась за ставень, намереваясь воспрепятствовать дальнейшему проникновению солнечный лучей в комнату. Но то место, где свет прошелся по руке, лишь слегка пощипывало. Бодхи прикрыла ставень, решив убедиться наверняка, и на мгновение выставила руку наружу. Солнечный свет снова коснулся ее кожи, но вместо того, чтобы испепелить руку в мгновение ока, он только оставил небольшое красное пятно.

Она улыбнулась и глубоко вздохнула, борясь с желанием широко раскрыть ставни, бросив вызов ненавистному солнцу. С трудом пересилив это желание, Бодхи двинулась к двери и, открыв ее, стала спускаться по длиннейшей лестнице, ведущей вниз, в небольшую секретную комнату, где находился старый надежный гроб.

«Абдель, — подумала она, — ты действительно сын Баала».

С того дня, как Минск стал работать в «Медной короне», таверна никогда не была более чистой. Отработав целую ночь, рыжеволосый сумасшедший всегда задерживался на пару часиков, чтобы произвести уборку, и не ложился спать, пока миниатюрный гигантский космический хомяк, которого он постоянно таскал с собой, не говорил ему, что все в порядке. Такая ситуация весьма радовала Абделя, который возвратился в таверну очень измотанным, по-прежнему облаченным в одолженные брюки и очень нуждающимся в корабле.

Когда огромный наемник поднялся по лестнице из подвала, Минск поприветствовал его радостной улыбкой.

— Большой человек, Бу, — сказал он хомяку. — Это вернулся большой человек!

— Минск, — решительно сказал Абдель, — мне нужна твоя помощь.

Минск снова улыбнулся и посмотрел вниз на небольшого грызуна, сидевшего у него на плече.

— Все, что угодно, если поможешь мне выкинуть капитана — кивнул он.

Абдель вошел в комнату отдыха, темное местечко, которое, впрочем, пахло заметно лучше, чем в последний раз, когда Абдель был здесь. В комнате не было окон, и, хотя снаружи ярко светило солнце, Минск работал при свете единственной тусклой свечи. В самом темном углу развалился громко храпевший старик.

— Капитан? — переспросил Абдель, разглядывая смутно знакомого старого пьяницу.

Минск кивнул и, улыбаясь, подошел к старику.

— Пора уходить, капитан Хавариан! — крикнул он, тряся его за плечо. — Таверна закрывается!

Абдель впервые за долгое время улыбнулся и мысленно вознес благодарность тому богу, который заставил оказаться здесь этого пьяницу.

— У него есть корабль? — спросил он у Минска.

Минск пожал плечами и слегка хлопнул по лицу старика.

— Он, вроде как, известный пиратский капитан, — ответил он, — но появляется здесь каждую ночь с тех пор, как я начал тут работать, и всегда один.

— Нужно его разбудить, — решил Абдель, осматривая таверну, пока его глаза не остановились на ковше, который Минск использовал для мытья посуды. — Мне нужен корабль.

Абдель сграбастал ковш и выплеснул все его содержимое в лицо старика. Против ожиданий Хавариан моментально пришел в себя и проревел несколько таких выражений, которые даже Абделя заставили залиться краской.

— Мы тонем, парни, мы сели на мель! — ревел капитан, щедро обрызгивая слюной все вокруг и пытаясь вскочить.

Минск громко расхохотался, а Абдель положил руку на плечо обезумевшего пирата в бесполезной попытке утихомирить его.

— Что, во имя сине-зеленого Секолаха… — пробормотал пират, наконец-то сфокусировав мутный взгляд на Абделе.

— Мне нужен корабль, — сказал наемник, приблизив свое лицо к лицу Хавариана.

Капитан удушливо рассмеялся.

— Фарватер чист, парень, но я могу взять тебя не дальше Лускана. Если, конечно, тебе надо туда.

— Да нет, так далеко мне не надо, — отмахнулся Абдель.

— Хорошо, — прохрипел старик. — Цена, конечно, зависит от того, насколько далеко надо плыть.

— Пока что мне нечем заплатить, старик, — признался Абдель. — Но, возможно, мы сможем подзаработать кое-что…

Старик, кашляя, расхохотался, и кое-как сумел встать на ноги.

— Не повезло тебе, сынок, — проворчал Хавариан. — Ладно, я пошел домой.

— Я могу подкинуть тебе немного монет, — предложил Минск.

Абдель и капитан обернулись к нему. Точнее, Абдель повернулся, а капитан, поворачиваясь, шлепнулся на пол, проворчав какое-то проклятие.

— Сколько тебе надо? — спросил Минск.

Абдель вопросительно покосился на Хавариана.

— А сколько у тебя есть? — поинтересовался моряк, потирая пострадавший тыл.

— Я думал, что у тебя есть корабль, — хмуро посмотрел Абдель на все еще пьяного капитана, когда они отчалили на небольшом ялике.

— Твой друг с мышью не может позволить себе нанять судно, — испустив звучную отрыжку, ответил моряк. — Да и вообще, я же ничего не сказал, когда ты вломился в таверну без одежды.

— Только потому, что еле мог ворочать языком, — хрюкнул Абдель, смиряясь с обманом. Он сосредоточился на гребле, стараясь держаться курса, проложенного капитаном. Хавариан, казалось, знал все об убежище на острове, хотя и не сказал Абделю ничего особенного.

— Плохой это порт, очень плохой, — бормотал он себе под нос.

Капитан дал Абделю одежду, которая, как ни странно, оказалась вполне подходящего размера. Абдель облачился в простую белую моряцкую блузу и крепкие, хотя и короткие, штаны, а кольчугу, выданную Бодхи, одел сверху. Тяжелый меч висел на простой веревочной петле, которую он собственноручно сделал, пока ждал, когда Хавариан соизволит сказать, что можно отчаливать. Хотя Абдель и не спал, он чувствовал только бодрость, тревогу и готовность к сражению. Палец и другие раны, включая неприятную в животе, полностью зажили.

Хавариан, решивший порыбачить от нечего делать, с улыбкой извлек откуда-то объемистую бутылку, заткнутую массивной пробкой. Вырвав пробку неровными серо-желтыми зубами, он сделал огромный глоток. Но когда оторвал бутылку от губ, его глаза, казалось, вот-вот вылезут наружу, а дыхание стало таким глубоким, как будто у него внутри внезапно начался сильнейший пожар.