Он стряхнул с себя головокружение после телепорта и огляделся вокруг, убеждаясь, что попал в нужное место. Потолок был низким, почти касался макушки. В воздухе пахло мусором и кислой медовухой. Было темно, но Абдель видел очертания мешков с мукой и бочонков с вином и элем. Он слышал шаги над головой и скрежет стульев по половицам. Ворчливый голос отчётливо произнёс: «Всё готово, Бу», и Абдель понял, что оказался там, где надо.

Он стоял в том самом месте, где занимался любовью с Бодхи. Она загипнотизировала его. Абдель снова повторил себе это, хотя и не поверил. Запахи и звуки этого места сделали воспоминания достаточно яркими, чтобы он больше не мог притворяться. Он шагнул к лестнице наверх, и его взгляд привлёк клочок тени на полу всего в паре шагов слева. Глаза быстро приспособились к темноте, и шагнув в ту сторону, он увидел в тени люк.

Абдель подумал, что ищет вампира. Была ночь, но пока ещё ранняя. Бодхи должна находиться где-то как можно дальше от солнца. Погреб под погребом — что это за место? Хранилище для овощей? Не винный погреб, только не здесь. В любом случае, для вампира место было подходящим.

Маг Эльхана казался уверенным, что Бодхи находится здесь. Он каким-то образом чувствовал её, ощущал. Ещё одна невероятная способность, которой Абделю придётся довериться.

Абдель нагнулся над люком и взялся за холодное железное кольцо, служившее ручкой. Он уже хотел открыть люк, но потом остановился. Он вытащил меч, взвесил его в руках, позволил скрипу шагов Минска над головой успокоить себя, и понял, что не хочет убивать Бодхи. Эльфы рассказали ему, какое зло она сотворила, и в любом случае оставался тот факт, что она была вампиршей, но это было не всё. Была причина, достаточная, чтобы не убивать её. Он посмотрел в темноте на лезвие своего меча и понял, что этого оружия всё равно не хватит, чтобы прикончить вампира.

Он вернул меч за спину, и правая рука нащупала деревянный кол, заткнутый за пояс. Абделю его дали эльфы. Кол был вырезан из сломанной ветром ветки, ветки дерева в Тетирском лесу, на краю запечатанного, обречённого Сулданесселлара. Они дали ему кол, чтобы убить Бодхи, потому для их выживания нужна была её смерть и артефакт, который вампирша наверняка не отдаст по доброй воле.

Он стиснул кол и открыл люк.

Пространство внизу освещали три свечи, стоявшие в старом канделябре с шестью гнёздами. Потолок был слишком низким, чтобы Абдель мог выпрямиться, ни ступеней, ни лестницы не было. Он соскользнул с края и приземлился на грязный пол. Пахло плесенью и крысиным помётом, и единственное, что находилось здесь помимо канделябра и Абделя — пустой гроб.

То, что гроб пустовал, наполнило Абделя неуместным облегчением.

Имоэн снова спала, лежа под удивительно прочным навесом, который эльфы сплели из лоз, веток и листьев. Над ней сидела Джахейра, одной рукой сжимая свой священный символ, а вторую положив на голову спящей девушке. Молитва подходила к концу, но там, где должен был струиться поток исцеляющей силы, была лишь пустота.

Силы Имоэн стремительно таяли. Её кожа была холодной и бледной, и большую часть времени девушка проводила во сне. Это была третья исцеляющая молитва, которую пробовала Джахейра. Ничего не помогало. Похоже, что из-за ритуала Айреникуса текущее в жилах Имоэн зло высасывало её душу. Миликки отказывалась даровать ей свою благодать. Это казалось несправедливым, но Джахейра пыталась понять.

— Фаэре… — пробормотала во сне Имоэн.

— Она умирает, — напугав Джахейру, сказал у неё за спиной Йошимо.

— Да, — не оглядываясь, согласилась друид.

Йошимо шагнул вперёд и уселся чуть позади.

— Чего только не сделают люди… — задумчиво произнёс кодзакурец.

— Ради бессмертия? — спросила Джахейра, намочив полотенце и выжимая его.

— Ради бессмертия, — согласился Йошимо, — ради денег, ради верности короне, знамени или человеку.

Джахейра положила мокрое полотенце на лоб Имоэн — зная, что это глупый, напрасный жест, но всё равно желая его сделать — и сказала:

— Пойдут на убийство?

Йошимо засмеялся в ответ на очевидный выпад в его сторону.

— Там, откуда я родом, — сказал он, — убийца — почётная профессия.

— Убийство есть убийство, — сухо отозвалась Джахейра, — где бы ты ни находился.

— Разница во взглядах, — сказал кодзакурец. — Люди убивали и за меньшее, не так ли?

Джахейра нежно убрала полотенце со лба Имоэн.

— Абдель спасёт её? — спросил Йошимо. Казалось, он рад сменить тему.

— Абдель? — пробормотала во сне Имоэн.

Джахейра легонько коснулась её плеча, и Имоэн открыла глаза.

— Абдель! — воскликнула она. В тишине эльфийского лагеря голос прозвучал громко и отчётливо.

— Он будет здесь, — сказала ей Джахейра. — Он…

— Молчать! — рявкнула Имоэн, на сей раз глубоким и грубым голосом. Её глаза вспыхнули жёлтым, Джахейра охнула. Имоэн резким движением села, и Джахейра почувствовала, как сзади её хватает и оттаскивает чья-то рука. Челюсти Имоэн клацнули прямо перед лицом Джахейры, как будто девушка пыталась её укусить.

— Имоэн… — сказала Джахейра.

— Она сама не своя, — прошептал Йошимо.

Имоэн засмеялась, и это был не её обычный приятный смех.

— А чья же, кодзакурец?

— Баала… — ответила за него Джахейра.

Как будто в ответ, Имоэн рухнула обратно на ложе из листьев и уснула.

Абдель ударил Гаэлана Бэйла не в полную силу, и только поэтому Бэйл выжил.

— Я с радостью тебя прикончу, — сказал ему Абдель.

Единственным ответом был надрывный кашель.

— О, — выдохнул Минск. — Это наверняка было больно, Бу.

Абдель оглянулся на рыжеволосого безумца и сказал:

— Пойди, что ли, прогуляйся, Минск. «Медная корона» закрывается на ночь.

Минск посмотрел на Бэйла, затем на Абделя, улыбнулся и быстро ушёл, бормоча «Похоже, Бу, нам придётся искать новую работу».

— Где она? — в третий раз спросил Абдель. — И не забывай, что случится с тобой, если мне придётся спрашивать четвёртый раз.

Бэйл поднял взгляд и выдавил слюнявую улыбочку.

— Ладно, — выдохнул он, — ладно… две тысячи… золотых монет. Это моё последнее… последнее предложение.

Абдель ответил на его улыбку и снова занёс руку. Бэйл закрыл глаза, пытаясь приготовиться к предстоящему удару, который скорее всего должен был его прикончить.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала Бодхи, выскользнув из-за ведущего в заднюю комнату занавеса. — Можешь отпустить его.

Абдель повернулся обратно к Бэйлу. Тот улыбнулся и подмигнул. Абдель вонзил свой кулак ему в лицо и отшвырнул бармена прочь. Он не стал смотреть, куда тот приземлится. Он поднял взгляд на Бодхи, рассматривая её целиком. Она была одета в облегающее шёлковое платье, на котором мерцали узоры, изображавшие лозы и пауков. Её волосы обрамляли бледное лицо и подчёркивали серые глаза. Её лицо было благородным и безупречным, и Абдель видел, что когда-то она действительно могла быть эльфийкой. Ни драгоценностей, ни туфель на ней не было.

Она шагнула к нему и сказала:

— Ты пришёл, чтобы убить меня.

Абдель заметил, что вампирша бросила взгляд на кол, висящий у него за поясом. Он посмотрел в серые глаза Бодхи. Они казались спокойными и уверенными. Абдель знал, что вампирша уверена — он не собирается её убивать, но это было не так.

— Тебе все лгали, Абдель, — сказала Бодхи, и Абдель никогда не слышал такой искренности в голосе. — Я лгала тебе… снова и снова… но не только я. Что они тебе сказали?

— Кто? — спросил Абдель.

— Эльфы, — ответила она, шагнув ещё ближе. Рука Абделя потянулась к колу, но не вытащила его. — Что они тебе сказали? Что я однажды была эльфийкой? Что я совершила с ними или с одной из их священных безделушек нечто ужасное?