Я тогда хотела только одного – забыть все это раз и навсегда, как кошмарный сон. И очень быстро убедила свое подсознание, что это действительно был лишь сон. Врачи удивлялись такой быстрой реабилитации. Через две недели меня признали здоровой и выписали. Но с Лизой все было намного сложнее. Я пообещала, что не оставлю ее и буду навещать. Ее широко раскрытые глаза, полные слез, преследовали меня все время, пока я ехала на такси домой.

Следователь лично приехал попрощаться в день выписки. Он привез мою сумку с вещами и документами, которую нашли в том доме.

– А где мы все-таки находились? – поинтересовалась я.

– Зачем вам это знать, Таня? – грустно ответил он. – Вам лучше поскорее все забыть.

– А все-таки? – настаивала я.

Я действительно не знала, потому что туда приехала в машине Степана и сама закрывала от страха глаза, а обратно – в полубесчувственном состоянии в милицейском газике. Оказалось, что нас прятали в старом, заброшенном спортклубе, находящемся на краю лесопарка «Лосиный остров».

– А знаете, – в конце разговора добавил следователь, – такой вид бизнеса не так уж редок в столице. И это далеко не единичный случай. Вам еще повезло, что граждане проявили бдительность и заявили. Некоторых девушек вообще заграницу продают. А уж оттуда выбраться практически невозможно.

Я вздрогнула и закрыла глаза. А после паузы спросила:

– А еще одного охранника, Штырь его звали, поймали?

– Застрелен, – кратко ответил следователь. – Оказал сопротивление при аресте.

Он замолчал. Потом предложил отвезти меня домой. Но я решила поехать на такси.

Я открыла дверь квартиры, зашла и прислушалась. Сердце колотилось, колени подгибались.

«А вдруг Степан уже здесь поселился?» – мелькнула мысль, и я чуть не потеряла сознание от вновь вернувшегося страха.

– Тут кто-то есть? Или мне послышалось? – раздался сонный голос Тима.

И я облегченно и немного истерично расхохоталась. Он появился в коридоре, заспанный, разлохмаченный, в одних трусиках-стрингах.

– Таня! – сразу проснувшись, громко и возмущенно заговорил Тим. – Как это называется?! Уехала, ни слова никому не сказала! Я решил, что ты смылась в наш родной город, как собиралась. И сильно обиделся, что уехала и не попрощалась. А где-то две недели назад позвонил твой отец и сказал, что они обеспокоены твоим отсутствием и тем, что ты им не звонишь все это время.

Он замолчал, внимательно на меня глядя.

– И что ты ему ответил? – спросила я, сбрасывая босоножки.

– Ты очень плохо выглядишь, – заметил Тим. – Отцу я сказал, что ты уехала отдыхать, а куда, не сообщила. На этом он успокоился и распрощался. По-моему тоже на тебя обиделся. Так, где ты была? – не меняя тона, поинтересовался Тим.

– Слушай, давай я с дороги умоюсь и переоденусь и потом тебе все расскажу. Хорошо?

– Ладно, пойду, чайник поставлю, – сказал Тим уже более спокойным тоном.

Я долго сидела в ванной, постепенно приходя в себя. Как я поняла, Степан здесь не объявлялся. И это меня успокоило. А поразмыслив, я представила, как он узнал о налете милиции, как мгновенно подумал, что я укажу на него и, видимо, попытался на время исчезнуть. Но расслабляться все-таки не стоило. Я прекрасно понимала, что сейчас Степану выгоднее, чтобы я была мертва. Правда, он так хотел завладеть этой квартирой! И только это служило гарантией, что он не убьет меня в ближайшее время.

Выйдя из ванной, я отправилась на кухню и увидела, что Тим накрыл на стол.

– Какой молодец! – улыбнулась я. – Это как раз то, что мне нужно!

– И где ты отдыхала, что так плохо, извини, Танюша, но я как друг, неприлично плохо выглядишь? – на одном дыхании проговорил Тим, наливая мне чай.

– На озерах, тут в Подмосковье, – сказала я, подняв на него честные глаза. – Случайно получилось, что я поехала с одной подружкой, ты ее не знаешь, и мы там обе заболели какой-то непонятной болезнью. Какое-то желудочно-кишечное расстройство. То ли местной водой отравились, то ли еще что. В общем, на месте помощи никакой. И нас отвезли сердобольные отдыхающие в монастырь неподалеку. Там мы и отлеживались. Монашки нас травами отпаивали.

– Понятно, почему у тебя такой замученный вид, – заметил Тим с явным облегчением. – Знаю я эти расстройства! И слабость потом, хоть ложись и помирай! А подружка-то твоя где?

– Едем мы в Москву, – невозмутимо продолжила я, – а ей в автобусе опять плохо делается. И прямо с автовокзала вокзала на «Скорой» в больницу.

– В Боткинскую? – уточнил Тим.

– Ну да. В инфекционное отделение. Завтра поеду навещать.

– Так в инфекционное никого не пускают, – резонно заметил Тим.

– Хочу с врачами поговорить, анализы, наверное, уже сделали, – спокойно сказала я. – И потом после выписки ее сюда заберу. Ты не возражаешь?

– Нет, конечно! – засмеялся Тим. – Нашла у кого спрашивать! Квартира-то твоя!

И тут я решила, что сейчас мне необходимо сделать следующее: во-первых, выяснить окольными путями местонахождение Степана, во-вторых, уговорить Лизу пожить у меня, а в-третьих, поменять эту квартиру.

Вечером Тим, как всегда, уехал на работу. А я позвонила Лене, подружке Юкио.

– Таня? – непритворно обрадовалась она. – Давненько тебя не слышала. Ты уже из отпуска вернулась? И когда в школе появишься?

– У меня отпуск официально заканчивается двадцатого августа, так что еще отдыхаю, – спокойно ответила я.

– Счастливая, – вздохнула Лена. – А мне через две недели на работу.

– Ну, это не так скоро! – рассмеялась я. – А ты ездила куда-нибудь? С Юкио, наверное?

Она замолчала. Потом, после довольно продолжительной паузы сказала:

– А ты ничего не знаешь?

– Что я должна знать? – равнодушно спросила я, хотя сердце забилось сильнее.

– Так Юкио вернулся в Наху. Насовсем! – неожиданно всхлипнула она. – И твой Степан уехал на работу по контракту в Токио. Еще неделю назад. Вместе и улетели. Ты когда приехала-то?

– Вчера, – спокойно сказала я. – И к тому же я со Степаном рассталась, так что не в курсе.

– Тогда понятно, – всхлипнула Лена.

– А чего ты ревешь? – спросила я, чувствуя облегчение и возвращающуюся радость.

– Так он же мне в любви признавался, – тихо сообщила Лена. – А как до дела, так я и не нужна ему оказалась.

– Лена, поверь, все, что ни делается – к лучшему, – уверенно заявила я. – Зачем тебе Япония? Ты там жить бы не смогла! Тем более в качестве японской жены.

– Да? – спросила она после паузы более спокойным тоном.

– Точно! – ответила я.

В начале августа врачи сочли возможным выписать Лизу из клиники. Я поехала за ней на такси. Когда увидела ее худенькое большеглазое личико с горестно опущенными уголками губ, то чуть не расплакалась.

– Привет! – сказала я, невероятным усилием воли взяв себя в руки и безмятежно улыбаясь. – Хорошо выглядишь.