Николка кивнул.

  - А теперь, - воодушевился Яков, - надо придумать, что нам с иностранным злодеем делать. Чует мое сердце - вот- вот явится, мы с ним еще наплачемся. Ты, вроде хотел у кого- то там, в будущем, помощи попросить. Ну и как, удалось?

  Николка сокрушенно покачал головой.

  - Нет, Яш. Хотел - но не вышло. Дядя Олег оставил мне мобильник... ну, способ, чтобы связаться с тем доктором, что меня вылечил. - поспешно поправился мальчик, наткнувшись на непонимающий взгляд. - Только я... в нем батарея села, а номер... в общем не получилось, и все. - поспешно выпалил он, предупреждая вопросы собеседника. - И теперь уж, пока дядя Олег с Ваней не вернуться, наверное, и не получится.

  - А может, вы его адрес знаете? - задумчиво поскреб подбородок Яша. - Тогда можно будет сходит туда еще раз и поискать. Хотите, я с вами? Вдвоем веселее...

  Николка задумался, и Яша с замиранием сердца ждал, что ответит мальчик на это довольно- таки дерзкое предложение. Сам он, конечно, понимал, что будет в будущем неважным помощником. Мальчик, в отличие от него, уже не раз успел побывать в 21- м веке и хоть немного познакомился с тамошней жизнью. Но - как же хотелось взглянуть на будущее хоть одним глазком

  - Нет, Яш, адреса я не знаю, - ответил, наконец, гимназист. - Правда, дядя Олег, говорил, где Макар... то есть доктор Каретников работает. Вроде бы - городская больница номер семь, он там детский доктор.

  Яков задумался - Больница номер семь, говорите? Нет, не слыхал... может у нас ее еще не построили? Да нет у нас больниц с номерами. Ну да ничего. Больница - место приметное, любой дорогу подскажет. Найдем, не беда...

  Не видел ты, Яков, их Москвы. - улыбнулся Николка. Там только народу, страшно сказать - двенадцать миллионов. И представь, сколько такой уймище людей нужно больниц! Их там, наверное, не меньше чем полсотни!

  - Не беда, - стоял на своём Яков. - Ну полсотни - и что? Спросим - кто-нибудь да ответит. Скажем, городовые там есть? Они- то уж точно знаю.

  Николка припомнил подтянутых молодых людей в черной форме с дубинками на поясе.

   - Есть. Они, правда, по- другому называются. Их там много.

  - Ну вот, а вы говорите - не найдем! - обрадовался Яша. Городовые все подскажут. Ну что, попробуем? Решайтесь, пан Никол! В конце концов , не выйдет - и ладно. Походим, поспрашиваем - и назад, если никого не найдем.

  Николка замялся.

  - Ну, вообще- то, я не против. Только вот что, Яша... может, все-таки пока не стоит? Там ведь все по другому. Ты даже представить себе не можешь... город такой огромный... Я по Москве в будущем один ни разу не ездил. Там даже железная дорога под землей, вот как! А нам, между прочим, на ней ехать придется. А на ней одних станций - тысяча. Нет, ты не подумай, что я боюсь или тебе не доверяю; но ведь Никонов обещал помочь с этим ван дер Стрейкером, верно? Вот давай к нему завтра утром и сходим. Скажем, все как есть - а то я ему ничего рассказать не успел, - и посмотрим, что посоветует. Ну а там - решим, идти нам в будущее или нет.

  - Ну ладно, - вздохнул Яков. - Давайте так. Тогда я попробую разузнать Кое-что, а вы... ты, то есть - лучше пока из дому не выходи. Завтра утром я зайду - и пойдем к этому лейтенанту.

  Глава шестнадцатая

  - Барышня, барышня! Радость-то какая! Сергей Алексеич нашлись!

  Варенька вскочила с плетеного кресла, будто подброшенная пружиной. На террасу вбежала встрепанная Глаша - прислуга Выбеговых. Круглое, пряничное ее личико лицо раскраснелось от радости:

  - Митька записку принес с Спасоглинищевского: Сергей Алексеич еще вчера ввечеру домой явились, отужинали, а поутру - сестрице своей, барыне нашей, отписали. Нина Алексеевна сейчас в слезах от расстройства чувств - сами знаете, как они по братцу убивались...

  Варенька кинулась к бестолковой Глаше и схватила ее за руки:

  - А что он пишет? Где пропадал? Здоров ли?

  Глаша открыла было рот, чтобы - отвечать, - но Варенька уже ее не слушала:

  - Ой, да что я тебя спрашиваю... где тетя Нина? Сама прочту, что он там пишет. - И Варенька вихрем вылетела с террасы.

  В течение следующих полутора часов письмо Никонова было прочитано, по меньшей мере, два десятка раз. Лейтенант писал в большой спешке (он лишь наутро после своего возвращения сообразил, что надо бы известить родственников), сообщая о том, что находится в добром здравии. Просил прощения за то, что заставил поволноваться своим внезапным исчезновением - и туманно ссылался на некие секретные служебные обстоятельства. В конце письма Сергей Алексеич осведомлялся, долго ли Выбеговы пробудут еще на даче - и обещал непременно навестить, как только выкроит время. Отдельно Никонов передавал поклон "очаровательной племяннице" - услышав об этом, зарёванная Варенька (она с Ниной Алексеевной плакали от радости все то время, что изучали письмо дорогого Серёженьки) раскраснелась и дала себе клятву не пенять кузену очень уж строго.

  Вернувшись к себе, девушка немедленно засела за письмо Марине Овчинниковой. В последнее время барышни сблизились чрезвычайно - и взяли в обыкновение делиться друг с другом как сокровенным, так и житейскими пустяками. Марина пока оставалась в Москве; Овчинниковы должны были перебраться в Перловку только через неделю, но Варенька, конечно, не собиралась так долго скрывать от подруги важную новость. Марина Овчинникова была знакома с Никоновым - и вполне сочувствовала Вареньке, разделяя ее отчаяние поводу его исчезновения. И вот теперь Варя спешила поделиться с подругой радостной вестью - а заодно поинтересоваться, когда ждать их сюда, в дачный поселок на Яузе. Заодно, как бы между прочим, Варенька осведомлялась - нет ли у Овчинниковых известий от квартирантов - американцев, отправившихся путешествовать, страшно сказать - в Сирию, в Святую Землю, к диким туркам и арабам!

  Несмотря на огорчения, связанные с исчезновением кузена, не проходило и дня, чтобы Варя не вспоминала о мальчике-американце, которого впервые увидела в кофейне "У Жоржа". Посещения кофеен и прочих подобных заведений были категорически запрещены ученикам гимназии - и, надо же такому статься, именно там поймал ее противный латинист по прозвищу "Вика- глист". Так что, если бы не Иван с отцом - Варе грозили нешуточные неприятности. А уж сколько хихикали они с подругами, пересказывая реплику Вани в адрес гимназического шпика: "Знаете, батюшка, будь мы в Анканзасе - этого мистера давно бы уже пристрелили!"

   С тех пор Вареньке случалось видеть своего спасителя всего один раз - на велосипедном празднике в Петровском парке. Тогда бициклы "американцев" произвели среди спортивной публики Москвы настоящий фурор. Варя и сама покаталась на удивительных заграничных машинах - но, главное, вдоволь пообщалась с интересным мальчиком. С тех пор она не упускала случая, чтобы расспросить Марину об американских жильцах - и та охотно отвечала, и не упуская, впрочем, случая лишний раз подколоть подругу.

  Выбегов, известный в Москве путейский инженер, служащий Николаевской железной дороги, снимал дачу в самом лучшем дачном месте Подмосковья - Перловке. Этом поселком из восьмидесяти особых летних домиков владел купец Василий Перлов. Самый облик дачного поселка настраивал отдыхающих, сплошь - представителей московской верхушки, на легкий, беззаботный лад; между дачами не было даже заборов, ставить их считалось дурным тоном. Дома в Перловке стояли редко, скрытые деревьями - так что соседи не создавали друг другу помех вторжением в приватное пространство. В любом домике имелись все городские удобства; на берегу реки Яузы оборудованы особые купальни, которыми отдыхающие охотно пользовались. По вечерам возле купален кипели романтические страсти - кроме взрослых дачников, в Перловке хватало и молодежи гимназического возраста и студентов и дочерей- курсисток. Варенька, правда, еще не обзавелась знакомствами среди ровесников - ждала приезда Марины.