- Ну, нет - так нет. - неожиданно легко согласился Геннадий. - Я особо и не рассчитывал. Главное - к порталу всегда сможем отступить, а там ищи нас свищи. Лаз, правда, засветим....

  - Да, не хотелось бы, - кивнул Дрон. - Тогда, считай, проход накрылся, придется через улицу ходить, под носом у этих....

  Дрон только раз успел побывать в прошлом. Это было дело - не стайкбол, не революционные игры соседей, не пляски либеральной оппозиции...

  Они неспешно шли по площади, мимо навесов, где девчонки и парни в футболках с лозунгами какой-то партии собирали пожертвования. Геннадий молчал, косясь на бурление политической жизни.

  - Кстати, а ведь нам все это, пожалуй, на руку...

  - Чем это? - не понял Дрон. Он порой не поспевал за прихотливыми зигзагами мысли предводителя.

  - А ты прикинь. - Гена картинно щелкнул пальцами. Была у него такая привычка - подсмотрел этот жест у героя одного сериала, и с тех пор никак не мог избавиться. - Все эти интербригады, добровольцы - те, кто рвется на войнушку. Ты, вроде, говорил, что среди них полно страйкбольщиков, реконструкторов, даже ролевики есть?

  - Ну да, - подтвердил собеседник. - Полно. У них там главный - тоже такой... а что?

  - А то, дорогой Дрон, - насмешливо ответил вождь, - что, когда эти мальчики в камуфляже вернутся домой, - те, кому повезет - что они будут делать здесь? Доучиваться пойдут? Или снова по лесам с пластиковыми мечами бегать станут? Нет, брат, ... им теперь другие игры нужны....

  - Ну да, - не стал спорить Дрон, хотя его и задел пренебрежительный тон собеседника. - Меня недавно на пострелушки вытащили - так не поверишь, день отыграл, а потом только пил. Не вставляет! А ведь мы, считай, фигнёй занимались - шины, биты, камни, коктейли Молотова. А сейчас там воюют всерьез.

  - Вот и я о чем, Дрончик. Детям захочется продолжения приключений. Для кого- то, может, и найдется новая война - но не для всех же? А мы им предложим Самое Большое Приключение в их жизни!

  - Не понял, - удивился Дрон. - Ты что, собрался этих парней в прошлое тащить? Да мы же и сами только- только....

  - Не сразу, друг мой, не сразу, - покачал головой Геннадий. - Всему свое время. Пока создадим базу, а там посмотрим. Они же там, в девятнадцатом веке все идеалисты - что студенты с бомбами, что жандармы. Помнишь нашего лейтенанта?

  Дрон хмыкнул. Он помнил.

  - Вот видишь! А мы - вот этих подкинем! Да, понимаю, умеют они не так уж и много - но чему нас учила партия? Главное - мотивация и готовность перейти черту. В том мире, - мотнул он головой куда- то вбок, - эту черту никто еще и не переходил. У них даже царя называют Миротворцем! А эти ребята давно перешагнули - да далеко зашли, что предки их нескоро догонят. Осознал теперь?

  - А то! - Дрону явно нравилась такая перспектива. - Они там всех на британский флаг... Только отбирать надо. Сейчас полно повернутых на всякой лабудени вроде офицерства, белой гвардии, поручиков там со штабс-капитанами... нам оно надо?

  - Не надо. - согласился Гена. - Ох уж эти золотые погоны, хруст французской булки - Он поддал ногой подвернувшуюся банку от кока- колы; жестянка, дребезжа, откатилась по тротуару. Толстая тетка в пропотевшем сарафане неодобрительно покосилась на Гену - тот ответил виноватой улыбкой.

  - Вот ты, Дрончик, и займешься отбором. А пока - вернемся к нашим баранам. С кем пойдешь в подземелье, продумал? Лезть придется из девятнадцатого века, там спокойнее. И да, вот еще что - тут Ольга просила для этого, еврейчика, Яши, подобрать кое- какую мелочевку... - Геннадий сунул Дрону бумажку и несколько купюр. - Ничего серьёзного - фотик, камера, то-се... Закупишь?

  - Да не вопрос, - кивнул Дрон, изучая список. - Так... микрокамера... диктофоны... Он что, слежку затеял?

  - Угадал. - подтвердил Геннадий. - Этот Яков - юное дарование, будущий сыщик Путилин и майор Пронин в одном лице. Ты с Виктором поговори - он подскажет, что брать.

  - Как скажешь, партайгеноссе - согласился Дрон. - Надо- так надо, закупимся. И,к стати - не пора ли изъять шарик у красотки Оли? Что-то она борзая стала. А то - не кинула бы нас... Обойдутся со своим морячком одним на двоих.

  - А вот тут, друг мой Дрон... - медленно произнес Геннадий - ты совершенно прав....

  *******************************************

  Ольга нервно ходила из угла в угол кухни - . Размеры позволяли; брат с сестрой жили не в малогабаритной "хрущёбе", а в просторной трехкомнатной квартире, на втором этаже домика из "старого фонда" - роскошь, понятная лишь московским старожилам. Конечно, и здесь были свои недостатки - например, борьба с мышами и тараканами превращалась в многолетнюю эпопею с сомнительным финалом, в которой за хвостато- усатыми оккупантами стоял опыт и генетический задел полутора веков упорной войны с хомо сапиенс и его химией. Зато в комнатах можно было прыгать, не боясь зацепиться головой за люстру; сквозь полуметровые стены не доносились звуки улицы, хотя бы там и грохотали отбойниками ... зато... зато... Зато можно было расхаживать из угла угол, не задевая за табуреты и углы стола!

  Квартира досталась им от родителей - те погибли в автомобильной катастрофе, влетев в своем "Форде Фокус" под колеса КАМАЗа с нетрезвым армянским водилой. На похоронах Ольга была как деревянная: не менялась лицом и не могла выдавить из себя ни единой слезинки, пока над двумя закрытыми (увидеть тела так и не разрешили!) гробами не сомкнулись створки постамента, изображающие мать- сыру землю. Тогда Ольга и разрыдалась - взахлеб, самозабвенно, сразу перешагнув грань истерики.

   А брата рядом не было. Он приехал лишь через 2 недели после похорон; на занятиях, в учебке Ромка, тогда еще срочник-первогодок, неудачно спрыгнул с борта грузовика и сломал ногу. Сообщение о гибели родителей пришло вовремя, но медики отказались отпустить пациента: "Хромым на всю жизнь, останешься, дурак! Думаешь, это родителей порадовало бы?" Но брат все-таки решился и сбежал из госпиталя, договорившись с земляками, как раз в это время отправлявшимися на дембель; они и помогли парню на костылях добраться до дома.

  И вот - Ромки опять нет рядом! И как раз тогда, когда он так нужен! Ольга заходила по кухне еще быстрей, вспоминая давешний разговор с Геннадием...

  Можно смело сказать - ей очень не понравилось, как бывший бойфренд отреагировал на рассказ о стычке с людьми ван дер Стрейкера. Она рассказывала, как перепугалась после взрыва; и как потом обрадовалась, когда Корф с Никоновым выскочили на улицу из разгромленного флигеля, в пыли, исцарапанные, но невредимые... а Геннадий с досадой поморщился и процедил сквозь зубы: "Да, не повезло...".

  Девушка тут же переспросила - Геннадий отмахнулся и велел продолжать. Рассказ о студенте-бомбисте он выслушал два раза, а затем скопировал видеороик с погоней на ноутбук. А потом - собственноручно удалил его с Ольгиного смартфона.

  Не понравилось Ольге и то, как легко она пообещала отдать Геннадию драгоценную бусину - тот заявил, что им с Никоновым довольно будет и одной, а ему самому надоело каждый раз ждать, когда его проведут через портал, как собачку на верёвочке. Спасибо хоть сразу не стал забирать - иначе бы сорвалось намеченное на вечер свидание с Никоновым.

  Геннадий действовал на нее, как удав Каа на бандерлогов - парализуя, лишая воли. В присутствии других Отльга осмеливалась возражать, и даже порывалась держаться независимо, - но наедине с Геннадием от ее уверенности не оставалось и следа. Так что девушка и шарик обещала отдать и обо сем случившемся рассказала - на одном дыхании, с готовностью - как Мальчиш-Плохиш буржуинам.

  Геннадий остался доволен. И Ольга, окрыленная похвалой, принялась рассказывать о своей гениальной идее; поставлять через портал современное женское белье, чулки и, может быть, косметику. А сбыт этого товара попробовать развернуть сбыт через модный салон мадам Клод. Девушка рассуждала о том, какое это ужасное, мучение - корсет; и как будут рады новинкам барышни и дамы 19-го века...