После этого он вновь повернулся к хозяйке.

— Ремесло, мадам, а любая хорошо сделанная работа есть ремесло, постигается только собственным его выполнением. Вы знаете, мой папенька всегда…

— Э-э… — мадам Гландау вежливо улыбнулась. — Я поняла, что вы имели в виду… Джейк. Очень хорошо. Прекрасно. Охотно обсужу эту тему с вами, когда найдется свободная минутка.

И мадам, показав в улыбке зубы, испарилась из зала.

Через минуту тихонько скрипнула дверь.

— Где формуляр? — поинтересовался Д.Э. Саммерс.

Толстый Хатчинсон переминался с ноги на ногу.

— Не знаю, сэр!

— А кто за тебя будет знать?

Хатчинсон втянул голову в плечи.

— Но, сэр, там столько всяких документов!

Д.Э. Саммерс постарался сделать невозмутимое лицо. Он был в своем кабинете (если так можно назвать тесную каморку перед раздевалкой) два раза и каждый из них приходил в такой ужас от количества бумаг, которыми был забит стол и все полки шкафа, что, раскрыв наугад одну папку, немедленно ее закрыл и больше ничего не трогал.

— Все нужно делать самому, — учитель направился к кабинету, дернул ящик стола и выхватил верхнюю бумагу.

Почерк предшественника потребовал некоторых усилий. Наконец, при содействии Хатчинсона удалось примерно разобрать:

В графе «Успехи учащихся» сплошь стояло «удовлетворительно».

— Так, — сказал Д.Э. Саммерс, — Бэзил, пиши…

Но не успел учитель наставить неповоротливое дитя, опять явилась мадам Гландау — в сопровождении супруга.

— Класс! — командовал Джейк. — Сомкнули ряд! Разомкнули. Быстрее! На раз! На два! На три! Построились в шеренги!

(Господи, кому, зачем, какого беса нужны эти шеренги?) Деваться, однако, было некуда.

— Строимся в шеренги по четверо! Четверо первых — марш! Четверо вторых — марш! Четверо пер… и так далее, ребята. Следите за порядком номеров. На раз! На два!

Мадам так смотрела, что пришлось помаршировать самому. На раз. На два. На три. Наконец, супруги Гландау, негромко обсудив что-то между собой, соизволили удалиться.

— Этот, как тебя, — Джейк пощелкал пальцами. — Хаткинс… Хадсон… тьфу! Бэзил, дай сюда формуляр. Так. Ага.

— Мистер Саммерс, я же там ничего не понимаю!

— Скажи мне, только честно: сколько раз мистер, как там его, Лоудгрейв, брал в руки эту штуку?

Бэзил думал что-то очень долго.

— Раза три, сэр.

— Так, — распорядился Джейк. — Бери и переписывай. Да, как есть, так и переписывай.

— Тут же все одинаково, мистер Саммерс! Урок первый, урок второй…

— Ну так не будь бюрократом, переставь местами: напиши «третий», а передирай первый! Добавь графу «бег» — у тебя аккуратно получается, я видел.

— Ой, как?

Д.Э. пододвинул ему стул, усадил — почти насильно и вручил толстяку линейку.

— Вот так. Считай это повышением.

— А оценки как же? Я же не знаю!

— А кто за тебя будет знать, интересно? Ты класс видишь?

Хатчинсон поднял на учителя испуганные глаза. Он обливался потом.

— Вижу.

— Этого достаточно.

С этими словами учитель гимнастики вернул опущенным плечам плечам ответственного за документацию правильное положение, так, что тот взвыл, хлопнул его по спине, чтобы выпрямился, и вернулся в зал.

— Закончишь — догоняй!

— А мои! — донеслось из кабинета плачущим голосом. — Мои оценки как же?

— Вот сам и решишь, какие у тебя оценки, — заявил жестокий Д.Э. — Так, что там у нас дальше?

Он задумался, похлопал себя по карманам.

— Э-э-э… — сказал кровопийца в отставке Хьюэт, — сэр, помоему, самое время напоследок пробежаться. К роще, а?

— Да, в самом деле, — одобрил Д.Э. — Детям нужен свежий воздух. Класс! Построились!

Глава тридцатаяКто обидел эти глазки?

Н у? — спросил Дюк. — А дальше? А дальше в заведение мадам Гландау явилась Ответственная комиссия Попечительского Совета. Мадам не без некоторых оснований рассчитывала исхлопотать для пансиона некоторую субсидию. Нарядная и красивая, как роза в палисаднике, она повела Ответственную комиссию на полянку за рощей. Где как раз проводил занятие новый учитель гимнастики. Очам Ответственной Комиссии Попечительского Совета предстала идиллия:

— …палуба вся в китовых внутренностях… — вещал сторонник эффективного развития, вися на суку вверх тормашками и закинув за голову локти.

Во рту у него была незажженная сигарета.

— …кругом вонь, — продолжал он, — как когда кухарка рыбу чистит, только хуже в сто раз. И ты, красивый такой, в крови по колено, кишки на локоть наматываешь…

Самый тихий и послушный, Энтони Виверс, почтительно дал учителю прикурить.

— Да, кстати, — сказал тот, с наслаждением затянувшись. — Тони, придется стырить на кухне спички. Наши уже тю-тю, а с деньгами — сам знаешь.

И тут он встретился взглядом с мадам Гландау. Которая в этот момент была похожа на Злую фею больше, чем когда-либо.

— Вы должны немедленно покинуть это место, — сказала она очень громко и очень внятно.

— … потом я получил, что причиталось, — Джейк потер освобожденные от наручников запястья, — оплатил счет за больницу. А дальше вы видели сами.

— Что ж ты, — нос незнакомца радостно шмыгал, и тот вынул платок, — что ж ты так спокойно простился с двадцатью баксами, которые выгреб у тебя этот шулер?

Он высморкался, как тромбон.

— Вам же жрать нечего!

— Плакать мне, что ли? — обиделся Д.Э. Саммерс.

— Шулер? — ахнул М.Р. Маллоу.

При слове «шулер» веселье, вызванное рассказом Д.Э., несколько поутихло.

Незнакомец наклонился почти к самому лицу М.Р. Дюк увидел покрасневшие, с мутными белками, пронизывающие, как рентген, глаза:

— То, что твой дружок берет в руки карты второй раз в жизни, — усталым тоном сказал незнакомец, — было ясно еще, когда он вошел. Как ты-то не засек? А?

Незнакомец посидел еще немного, вздохнул и встал.

— Беда, — сказал он, — с этими молодыми.

Д.Э. не сводил с него глаз.

— Вы не фараон, — сказал он вдруг севшим голосом. — Вы…

Незнакомец качнул головой — едва заметно, и покинул бар.

Д.Э. закрыл рот, заторможенным движением пригладил растрепавшиеся волосы.

— За ним, быстро!

Незнакомец успел сесть в экипаж, но Д.Э. профессиональным движением открыл дверцу в последний момент, а М.Р. Маллоу не менее профессионально отскочил, уворачиваясь от кучерского кнута. Раздался окрик: «Пошел!», Джейк спрыгнул на землю — и колеса уже грохотали, скрываясь в тени раскидистых деревьев Аламида. В руках Джейка осталась визитка:

— Сошлось! — голос искателя приключений осип, крылья носа вздрагивали.

— Чего?

Джейк похлопал визиткой о ладонь.

— Я эту «Детективную службу Кертина» позавчера еще в газете видел. Один дядька в парке читал. Я мимо шел. Остановился прикурить — не поверишь, реклама в глаза бросилась. Смотрелсмотрел, и когда совсем уже собрался попросить газету, этот испугался и ушел. Еще и оглядывался!

— Смелый попался, — с уважением сказал Дюк. — Другой бы на его месте как увидел тебя с маниакальной рожей — так не только газету бы отдал, но еще бумажник, часы и булавку из галстука!

— С какой рожей? — не понял Д.Э.

М.Р. показал. Компаньон натянул ему шляпу на нос и продолжал:

— Скупил «Сан-Франциско Колл», «Калифорниан», «ЭльЦентро» — все газеты, семь штук! — нету. Ну, думаю, рекламу редко один раз дают, еще увижу. И тут само! Сошлась головоломка!

Ничего особенного в офисе детективной службы не было. Обычный коридор с дверьми офисов, обычный кабинет. Обычное бюро со множеством выдвижных ящиков, обычный телефон, тарелка с сосисками и пятном горчицы, в углу — железный сейф, и всюду грязь. Майлз Дж. Болджер, шеф «Детективной службы «Кертин-Ко-Инк.» оказался чуть полным, мускулистым даже под пиджаком человеком с хорошей крупной головой, густыми, просыпанными сединой волосами, с залысинами, породистыми крупными носом и ртом, и веселой ямкой на подбородке. Он был одет в коричневый костюм — неброский, темный, ловко сидевший. Он чистил свой «дерринджер», не особенно смущаясь тем, что делает это на пачке исписанных листков бумаги. Рядом стояла очень пыльная пишущая машинка. В кабинете плавали остатки дыма — не сигаретного, как можно было преположить, глядя на полную, с горкой, медную пепельницу, а пахнущего жженой бумагой, древесиной и ветошью. Подпалины на подоконнике и отсутствие на окнах занавесок подтверждали подозрения. Увидев, что к нему пришли, шеф детективной службы оторвался от своего занятия.