— Благодарю, Вадим, — кивнул я, — присаживайтесь, мы потом отдельно обсудим все вопросы. Что нам скажет министр внутренних дел?

      Вадим сел. Встал, сидящий рядом с ним, Максимов. Он некоторое время собирался с мыслями, после чего начал:

      — Итак, была полностью организована служба правопорядка. Это было сложно. Милиционеры, особенно вначале, часто брали взятки. Но с повсеместным внедрением нейросетей и камер видеонаблюдения, которые обрабатываются административным искином, стало проще выявлять случаи взяточничества. В итоге в милиции остались работать лишь честные или относительно честные служащие, в основном из местных. Остро встала проблема заключённых. Большинство правонарушителей не имеют нейросети, отсутствуют тюрьмы. За мелкие правонарушения накладывается штраф или назначаются принудительные работы сроком до пятнадцати суток. В качестве временного решения совместно с медиками и технарями было принято решение вживлять в заключённых чип со сканером и ампулой с ядом, и отправлять их на принудительные работы в зависимости от срока наказания. Раз в сутки с чипа заключённого присылается пакет информации, его расшифровывает искин. Если заключённый не исполнял предписаний или совершил рецидив, срок наказания увеличивается и ему выносится предупреждение. После двух предупреждений, если будет совершено ещё одно нарушение, на чип посылается сигнал, после чего заключённый погибает от яда. Мы потеряли половину самых отъявленных преступников, прежде чем до остальных дошло, что наказание следует принимать всерьёз, а не «вкололи какую-то херню, можешь валить куда хочешь и делать что хочешь». Зато теперь не нужны ни тюрьмы, ни надсмотрщики. Достаточно оперов, следователей и патрульных.

      — Оригинально! Мне нравится ваша задумка. Посмотрим, как она покажет себя в будущем. А минусы у этого варианта есть?

      — Дальность работы чипа тысяча километров от передатчика, который расположен в столице, — произнёс Максимов.       — Так что если за сутки заключённый сбежит на это расстояние, то он уйдёт от возмездия.

      — Но это будут уже не наши проблемы. Предлагаю по границам государства установить передатчики, тем самым увеличится покрытие сигнала. Необходимо оснастить сканерами, настроенными на чипы заключённых, все флаеры. Я не вижу другого способа за сутки удалиться на тысячу километров от страны, кроме как угон флаера.

      — Так точно, — черканул в блокноте Максимов. — Мы проработаем этот момент с технарями.

      — Итак, милиция действует во всех городах?

      — Во всех крупных городах, — кивнул Максимов.

      — А что насчёт деревень?

      — Хм… — Максимов замялся. — Товарищ главнокомандующий, у нас не хватает личного состава. Ощущается острая нехватка нейросетей. Приходится набирать людей из аборигенов и обучать по старинке, а это небыстрый процесс. Такими темпами первые участковые будут готовы лишь через несколько лет. Пока предполагается, что закон и порядок в деревнях будут поддерживать старосты, а в случае неприятностей они через нейросеть вызовут милицию. В ответ на вызов вылетит дежурный наряд.

      — Как у вас с техникой?

      — Ощущается острая нехватка техники, — Максимов недовольно покосился на Штеменко. — Всё уходит в армию, нам достаются объедки. В настоящий момент нам нужно пятьдесят малых флаеров и двести патрульных автомобилей.

      — Будут, — сделал я пометку в нейросети, пересылая секретарю. — Как только появится возможность, транспорт вам выдадут. Если у вас всё, послушаем министра образования. Светлана.

      Мама Ольги встала и нервно потеребила в руках папку. Она её раскрыла и уставилась в лист с текстом, едва заметно шевеля губами:

      — Кх-м… Я… — запнулась она. — Я хочу начать с того, что очень сложно обучать местных людей, то есть взрослых. Дети прекрасно поддаются обучению. У нас не хватает учителей, а те, что есть, не обладают должными талантами. Наблюдается явная нехватка учебной литературы.

      — С людьми сложно, придётся вам работать с тем, что есть. Насчёт литературы проблема решаемая. Составьте список учебников, мы попробуем их достать или напечатать. Что по учебным заведениям?

      — На территории государства введено в эксплуатацию восемьдесят две школы, но по подсчётам искина для обучения всех детей необходимо построить минимум сто шестьдесят семь школ, а в идеале триста двадцать пять учебных учреждений. Но у нас пока нет такого количества персонала. И так учителям приходится работать в три смены. Помимо школ построены и введены в эксплуатацию семь производственных училищ, одно училище милиции и одно медицинское училище по подготовке сельских докторов уровня фельдшера.

      — Светлана, введите практику ежегодных медосмотров детей на медкапсулах. Составьте расписание, согласуйте с врачами. Докторам предпишите помимо лечения обследовать детей на пси-активность. В личном деле необходимо ставить специальную пометку у всех детей с пси-активностью выше С-5. Обо всех детях с пси-активностью выше В-10 необходимо сообщать в службу безопасности и брать их на контроль, но это уже не ваша задача, — посмотрел я на оживившегося Лысова, который выразил молчаливую поддержку.

      — Хорошо, Александр Иванович, — сделала она пометку в блокноте, садясь на место.

      — Пока все свободны, мы более подробно обсудим все вопросы приватно. Лысов и Штеменко, вас я попрошу остаться.

      Когда все удалились, я посмотрел на начальника службы безопасности.

      — Сергей, сколько людей в нашем государстве?

      — С этим вопросом вам следовало бы обратиться к Владимиру, — начал он. — Переписи пока не проводилось, но по предварительным подсчётам искина вместе с детьми насчитывается от девятисот тысяч до миллиона человек, причём треть из них граждане, не достигшие совершеннолетия.

      — Много, особенно детей, — удивился я. — По подсчётам историков в этом времени должно жить всего около пяти миллионов человек.

      — Дураки ваши историки, — усмехнулся Лысов. — Если только на территории нашего царства живёт миллион, следовательно, в мире должно быть больше людей. Хотя с улучшением уровня жизни наблюдается высокий уровень роста иммигрантов, которых мы стараемся интегрировать в общество. Насчёт детей всё в принципе понятно, тут большие семьи, высокая рождаемость, люди не доживают до пятидесяти лет — этот возраст у местных считается глубокой старостью. Нужно больше нейросетей, так будет проще контролировать общество. Мы пока только собираемся ввести учёт граждан. Есть несколько вариантов. Первый — чипирование, но в таком случае нужно наладить массовый выпуск чипов, как это было сделано с заключёнными. Второй — выдавать паспорта, но тогда придётся вводить дополнительный контролирующий орган наподобие «паспортного стола». Третий — татуировки со штрихкодами. Ну и идеальный вариант — нейросети.

      — До идеального варианта далеко и долго. Купить столько нейросетей не выйдет, слишком дорого и не на что, наладить их производство получится нескоро. Рассчитывайте на срок от трёх до пяти лет. Штеменко, — повернулся я к министру обороны, — нам достаточно восемнадцати тысяч солдат при миллионном населении?

      — В настоящий момент, — начал Вадим сухим тоном, — этой численности войск достаточно. С учётом отсталости населения этого мира и нашего технического и тактического превосходства, данного количества военных даже много. Если планируются небольшие военные конфликты, то солдат в самый раз. По расчётам искина в соотношении бюджетных расходов к идеальной численности боеспособного войска, в случае отсутствия серьёзных военных конфликтов, на двести пятьдесят граждан должен приходиться один военнослужащий. То есть численность армии при миллионе жителей должна составлять четыре тысячи человек. В настоящий момент у нас войско в четыре с половиной раза больше.