Витязя Посоха великий царь провожал до самых ворот, а вместе – целая толпа новых друзей и просто тех, кто восхищался его силой, отвагой и статью. Так и стояли, кивая вслед головами, пока не перестали различать на белом горизонте пепельно-серого в черную точку гаварда, зимние одежды, блиставшие каменьями и роскошным мехом и огромный красный посох за спиной знаменитого всадника по имени Нодаль.

Вернувшись во дворец, Ур Фта выслушал и разобрал еще сколько-то неотложных дел, неизменно принимая мудрые решения не без помощи Трацара и советника Од Лата. Он совсем забыл о Кин Лакке и весьма удивился, когда тот подал голос и сообщил, что, невидимый и неслышимый, проводил Нодаля до того места, где дорога начинает подниматься в горы. В голосе Кин Лакка звучала бесконечная печаль: ведь он простился со славным Витязем Посоха навсегда. Но Ур Фта не успел ему посочувствовать, потому что в этот лум в царские покои вошла скромно одетая девушка, и он с первого взгляда признал в ней Чин Дарт. Ее гладкие волосы были аккуратно причесаны и забраны сзади простой веревочной сеткой. Свободная белая кофта с черной ленточной шнуровкой под грудью и длинная юбка из темного цинволя грубой выделки не блистали ни единым украшением.

Но лицо ее было столь прекрасно и светилось исподволь такой привлекательной силой, что Ур Фта не заметил отсутствия добавочных прикрас. Он не мог оторвать взгляда от напряженного и страстного изгиба темных бровей, от чудесных глаз, лучившихся, словно весенняя зелень на солнце, от губ ее, слегка приоткрытых и словно нарисованных рукою великого мастера, обмакнувшего кисть в фогораточью кровь… И казалось ему, что сама звезда Караньяр, спустившись с небес, озарила его покои.

Ур Фта и не заметил, как все, кто его окружал, удалились и оставили их наедине. Он слушал и с трудом понимал, о чем говорит, почтительно склоняясь перед ним, это необыкновенное существо. Наконец, он уразумел, что речь идет о матери пропавшего без вести Фо Глы, которую сковал тяжкий недуг и о которой по поручению Нирста Фо печется Чин Дарт. Бедная женщина нуждалась в хорошем пропитании и редких снадобьях.

Не раздумывая, Ур Фта обещал распорядиться, чтобы для нее тотчас отвели покои во дворце и доставили туда все необходимое.

Чин Дарт трогательно присела и низко склонилась, выражая благодарность. Затем повернулась и направилась к выходу. Ур Фта вскочил, кинулся следом и остановил ее, ласково взяв за руку. Он был полон решимости и уже открыл рот, чтобы выразить овладевшее им чувство. Но взгляд его случайно упал на деревянную фигурку сужицы, талисман Ал Грона, висевший у Чин Дарт на груди. И он в смущении прикусил язык.

В тот же лум, заставив Ур Фту вздрогнуть, раздался знакомый хрипловатый голос:

– Прости, великий царь, но мне показалось, ты забыл, что я все еще рядом.

Ур Фта выпустил руку Чин Дарт, и она, смущенная не меньше, чем он, бегом устремилась прочь из царских покоев.

Беспомощно проводив ее взглядом, Ур Фта схватился за голову и в сердцах произнес:

– Кин Лакк, Кин Лакк! Ну теперь-то, когда Ра Он мертв, когда глаза мои видят не хуже твоих, неужели не можешь ты оставить меня хоть ненадолго.

– Я мог бы уйти в тот же день, – обиженно пробормотал Кин Лакк, – но неужели ты не понимаешь, что мне просто жаль с тобой расставаться? С тобой и со всем Галагаром. Что там ненадолго! Нынче же ночью я покину тебя насовсем. Мой срок истекает, и наконец-то ты от меня отдохнешь! Делай тогда, что хочешь – гляди себе в оба, люби девчонок, нянчи наследников и забудь о верном Кин Лакке, забудь навсегда!

Услыхав о еще одной предстоящей разлуке, да к тому же бессрочной и потому самой тяжелой, Ур Фта немедленно раскаялся в сказанном сгоряча и только спросил почти шепотом:

– Ты обязательно должен уйти нынче ночью?

– Если сам не уйду, меня уведет неодолимая сила, – так же тихо ответил Кин Лакк.

– Но разве нельзя как-нибудь растянуть отпущенный срок? Что, если обратиться за помощью к Трацару?

– Все бесполезно. Может быть, Трацар и знает, как сплутовать в этой игре, но правил ее и неизбежного итога даже он изменить не сумеет.

– Ну что ж, сплутовать так сплутовать! Ты только погоди, не исчезай без предупреждения! Мы еще о многом должны сказать друг другу.

Когда вошел Трацар, Ур Фта кинулся ему навстречь и поведал о только что состоявшемся разговоре с Кин Лакком. Трацар печально улыбнулся и сказал:

– Он прав, великий царь. Правила этой игры я изменять не властен. Но оттянуть лум разлуки можно. Дело в том, что нынче ночью Кин Лакк должен начать невидимое продвижение к Золотистому болоту. Он может проделать этот путь за пару лумов, но такая стремительность вовсе не обязательна. Главное – непрерывно находиться в пути. Поэтому, если ты будешь без остановки двигаться в ту же сторону…

– Все ясно! – Воскликнул Ур Фта. – Од Лат, прикажи подать мне лучшего гаварда и коцкут с провиантом. Я выезжаю немедленно!

– Постой, – удержал его Трацар. – Раз уж ты собрался в дорогу, советую тебе посетить Лифаст и немного погостить у властелина Восточного Края. Поверь, тебе там будут рады. Как раз не сегодня – завтра посольство силинов и сартов доставит туда завещание Су Ана, в котором упоминается и твое имя.

– Что ты говоришь, милый Трацар? – удивился Ур Фта. – Или ты полагаешь, что я собираюсь без сна и привала пройти тысячу атроров и, перевалив через горы Ло, а затем пробравшись сквозь Бурую чащобу, проводить Кин Лакка до самого Золотистого болота? Да ведь и оттуда до Лифаста не рукой подать! Мне туда и к середине будущей зимы не добраться! А обратный путь? Сколько дней уйдет на него? Нет, Трацар, я не настолько безрассуден, чтобы, только заняв престол, не успев решить и малой толики дел, отправляться так далеко и надолго.

– Да нет же, великий царь! Я не знаю, долго ли ты продержишься без сна и привала, но все остальное путешествие отнимет у тебя ровно столько нимехов, сколько соблаговолишь ты пробыть в Лифасте.

– Как же это может быть?

– По-моему, очень просто – при помощи вот этих камней, – Трацар развернул ладонь, и на ней засверкали два крупных самоцвета затейливой огранки. – Это путевые альдитурды. Хорошенько запомни, как с ними обращаться, а там уж пускай в ход по своему усмотрению. Стоит тебе зажать оба в разных кулаках, и в тот же лум ты окажешься на Золотистом болоте. После этого будь особенно внимателен, чтобы случайно не выпустить альдитурды из рук. Бросишь один – и ты в Лифасте, отпустишь второй или оба сразу – немедленно попадешь назад в Айзур.

– Трацар! Сколько раз я давал себе слово не удивляться твоим чудесам, да так и не могу его сдержать!

– Это ведь не мои чудеса, – улыбнулся Трацар, – это чудеса Лардалла. И я обещаю тебе, не пройдет и двух зим, как им перестанут удивляться и просто начнут использовать по всему Галагару.

– Что же, великий царь, значит, ты отправляешься без свиты? – Невозмутимо справился советник Од Лат.

– К чему мне свита, когда со мной будут вот эти замечательные камни?

Ур Фта хотел было взять альдитурды, но Трацар его предупредил:

– Не спеши, не то окажешься на болоте раньше Кин Лакка. Я сам положу их тебе за пазуху.

А мы все же поспешим и безо всякого колдовства расстанемся с девятнадцатым урпраном книги «Кровь и свет Галагара».

Благополучно добравшись в Дигал, посланник Нирст Фо пересел в предоставленные ему сани и в сопровождении своей небольшой свиты проследовал в Саркат по прекрасной зимней дороге. Далее, из Столицы в Галузские горы вновь пришлось ехать верхом. Нелегким был этот путь для почтенного старца, но надежда что-нибудь разузнать о единственном сыне превозмогала усталость и придавала посланнику сил. Так что он, как говорится, ложился во тьму и поднимался с первыми лучами.

Четверо бывалых всадников опекали его безропотно и служили надежной защитой от зверья и ворья, исполняя свой долг и забыв о своих желаниях.

Миновав низовья Зиары в западном предгорье, Нирст Фо и его спутники ступили на запретную северную тропу, единственный безопасный, но тщательно охраняемый путь на Черные Копи.