— Поговорим? — она ехидно улыбнулась, наклонив голову на бок.

— Я думал, что мы во всём разобрались, — я говорил спокойно, чтобы не дать ей насладиться моим страхом. А ведь бояться было чего. Вдруг стерва двинутая на всю голову? Резанёт клинком, и привет… точнее пока.

— Разобрались, да не во всём. В паху не жмёт? — она прижала бедро мне между ног.

Стерва и точно двинутая!

— Слушай, просто скажи, что тебе от меня надо, и мы постараемся решить твою проблему, — я начал злиться и еле сдерживал себя, чтобы не отдать приказ змее атаковать.

— Я намерена победить в турнире…

— Как и каждый из нас.

— Только выиграю я. А ты… — она вновь ехидно улыбнулась. — Ты можешь стать помехой. Может, прирезать тебя и избавиться от головной боли? Теперь Алая тебя не спасёт.

— Хочешь? Режь. Мне наплевать!

Орила усмехнулась и резко отскочила назад, всё ещё держа кинжал перед собой обратным хватом.

— Гордый значит? Люблю гордых… ломать. Живи пока, убийца демонов.

Стерва неожиданно растворилась в тени. Твою мать! Таким макаром она может атаковать в любой момент. Причём в самый неудобный и неприятный. Ещё хуже, если она умеет так следить за жертвой и подслушивать за ней. Вот же хрень! Придётся аккуратно подбирать слова в любых разговорах и не ляпнуть чего лишнего.

Я тяжело вздохнул. С Гехиром помирились, подружились, а теперь Орила заняла его место. Вот уж воистину свято место пусто не бывает! Ладно, надо поговорить с Алаей и окончательно разобраться, кто мы друг для друга.

Пока шёл к ней, вспоминал беседу с Таргин. Надо сказать, рассказ хозяйки башни произвел на меня неизгладимое впечатление. За всей этой кутерьмой у меня не было возможности как следует поразмышлять о том, что мне поведала моя паразитная госпожа. Ну а что? С желанием ядаров питаться человеческой болью — они не более чем паразиты. Кто же тогда люди? Как ни прискорбно это признавать, люди в большинстве своём — паразиты на теле Земли. А ведь Таргин говорила, что ядары создавали людей похожими на себя.

Вахираз.

«Чего тебе?»

Таргин сказала, что ты сможешь прояснить, зачем она мне рассказывала про ядаров, историю Мардука и Тиамат, и про Энки с Адапом.

«Чтобы ты вспомнил. Ей хочется, чтобы ты обрёл прежнюю силу. Тогда ты, возможно, сможешь победить на турнире».

Возможно? Ну и засранец же ты. Помнится мне, кое-кто говорил «и все башни мира падут к твоим ногам». Ты тоже любитель заливать?

«Падут. Как только отомстим Аргалу».

Твою мать! Зверь внутри меня оскалился, выпуская когти. Сидеть, кошка драная! Знай своё место! Собиравшаяся хлынуть наружу волна ненависти остановилась и растворилась. Я почувствовал удивление зверя. Чудовище во мне с недовольным рычанием подчинилось, вновь закрыв глаза.

«Молодец. Делаешь успехи».

Только успехи даются мне с трудом. Сердце вновь колотилось, как сумасшедшее, заставляя судорожно глотать воздух. Лоб покрылся холодной испариной. Как там говорила Таргин? В игре в гарсахт последнюю точку ставит сила воли? С магическими тварями, похоже, то же самое.

Я добрался до винтовой лестницы и принялся спускаться по ступенькам.

И всё же, Вахираз, что случилось с Мардуком и Тиамат?

«Тиамат с приспешниками устроили бунт на Фаэтоне. Подняли людей на восстание. Ну, Мардук решил проблему радикальным способом. Схлестнулся с ней и с мятежными ядарами. Тебе уже говорили, что ядары не сражаются друг с другом. Ибо чревато глобальными катастрофами. А на Фаэтоне смахнулись восемь ядаров! Планета не пережила таких потрясений, раскололась на множество обломков».

Печально. Как я понял, победил Мардук. И что случилось с Тиамат и её приспешниками?

«Ядара невозможно убить. Ну, физически можно. А вот уничтожить душу — никак. Знаешь в чём разница между реинкарнациями человека и ядара? Последние ничего не забывают. Мардук знал, что Тиамат переродится и начнёт мстить. Устроит бунт на новой планете, и история Фаэтона повторится. Ему ничего другого не оставалось, как заточить души мятежных ядаров в безграничном океане Хаоса. А это хуже, чем межмирье, даже несмотря на то, что оно близко к Хаосу».

Почему хуже?

«Я был заточён в межмирье. Оно хоть и изменило меня, наполнило ненавистью, но делало это медленно на протяжении многих веков. Хаос изменил мятежных ядаров очень быстро. Исказил, изуродовал их разум. Их души слились и стали той самой семиглавой гидрой. Знаешь, что печально? Они хотели освободить людей от влияния ядаров. А в итоге превратились в демонов, желающих убивать людей».

А Мардук?

«Исчез. Куда он отправился после той битвы — никто не знает».

А ты не врал насчёт нашего родства с Тиамат?

«Нет. Прямого родства с главой мятежных ядаров у нас нет. Среди них была одна по имени Нунарти. Она королева змей. Владычица проклятых душ. Вот с ней-то мы и состоим в родстве».

Похоже, жутковатая тётка.

«Не то слово. Хорошо, что она и все остальные головы гидры заточены в океане Хаоса».

Взмах. Удар. Клинок по дуге разрезает воздух и врезается сбоку в деревянный манекен. Званк! Летят во все стороны щепки. Меч отводится назад для очередного выпада. По щекам к подбородку стекают капельки пота и падают на рыжий песок, скрипящий под сапогами воительницы.

Алая старалась сосредоточиться на тренировке. Но постоянно возвращалась в мыслях к Шаину. Удары получались неважными. Она знала, что может лучше. Но этот… этот… этот бабник! Званк! Клинок оставил на манекене глубокую зарубку.

— Впечатляет, — прозвучал сзади голос Шаина, отчего Алая замерла, но всего лишь на мгновение, и вновь продолжила тренировку, как ни в чём не бывало. Удары стали увереннее.

Шаин подошёл справа и, встав в отдалении, прислонился плечом к квадратной каменной колонне, скрестив на груди руки. Приближаться к ней, пока Алая усердно отрабатывала удары, он не рисковал.

— Может, хотя бы посмотришь на меня? Ведёшь себя так, будто меня не существует.

Алая старательно не обращала внимания на гостя, выбивая щепки из манекена.

— Ну хватит дуться. Алая… я ж не собирался её трахнуть.

У воительницы дёрнулась бровь, только на работе клинка это никак не отразилось. Она по-прежнему наносила удары, будто собираясь порубить ни в чём неповинный манекен на дрова.

— Ну что мне сделать? Просто скажи. Может, на колени встать и униженно просить прощения?

Ноль внимания.

— Или хочешь, я себе член отрублю и заделаюсь в евнухи?

— Ну и зачем ты мне после этого будешь нужен? Без члена-то… — холодным и безразличным голосом произнесла она, не смотря в его сторону и продолжая орудовать мечом.

— Э? Что? — он замолчал на миг. — Прости… это ты мне так в любви призналась? — не сдержавшись, Шаин хохотнул.

Меч Алаи вдруг раскалился докрасна. Удар! Клинок перерубил манекен наискосок от плеча к поясу. Верхняя часть деревянного болвана съехала с нижней и грохнулась на пол. Девушка вложила меч в ножны и гневным взглядом посмотрела на Шаина, словно намереваясь испепелить его глазами.

— Да, это признание в любви, — она мгновенно оказалась рядом. — Тебя что-то не устраивает?

— Наоборот, — он улыбнулся. — Всё устраивает.

Шаин смотрел в её серебристо-серые глаза, вытянутые кошачьи зрачки которых завораживали и полностью завладевали вниманием.

— Я за тебя волновалась. Ты понимаешь? Но ты в первую же ночь своего возвращения влез в неприятности. И всё бы ещё ничего. Но тебя возбудила какая-то сучка!

— Она елозила по мне. Ничего с этим не мог поделать.

— Шаин!

— Ладно, ладно. Прости, виноват. Не буду больше оправдываться. Природа взяла надо мной вверх, а я с собой не справился. Всё-таки мне ещё далеко, чтобы быть воином. Достойным тебя… Но… твоя ревность прекрасна, — он по-доброму улыбнулся.

— Я не ревную!

Неожиданно для Алаи он обнял её за талию и прижал к себе.