Алая всё ещё сидела с надетыми наушниками, когда композиция закончилась, и смотрела на меня взглядом, передающим гамму эмоций от грусти до удивления.

— Это… было прекрасно, — выдохнула она.

Я улыбнулся, хорошо понимая её чувства.

— Хочешь ещё что-нибудь?

— У тебя есть ещё?

— Конечно. Вот, послушай.

В этот раз с выбором проблем не возникло. Я нашёл в списке композицию «Sonera» Томаса Бергерсена и включил. С первых же аккордов глаза Алаи загорелись огнём, а когда зазвучала вокальная партия… блин! Наверно, мне никогда не надоест смотреть на её лицо — лицо изумлённого ребёнка, которому показали чудо! Пять с половиной минут — от начала и до конца трека Алая именно такого ребёнка и напоминала.

Она вытащила наушники и долго смотрела на меня немигающим взглядом.

— Спустись на грешную землю, — усмехнулся я и провёл перед её глазами рукой. — Хватит витать в облаках.

— Шаин… это… невероятно.

— Да, любимая. Знаю. Когда слушаешь в первый раз — так вообще такое чувство, будто душу омывает светом и очищает от всякой грязи.

— А… ещё есть? — робко спросила она.

Я улыбнулся и осторожно убрал в сторону смартфон.

— Есть. Но на сегодня хватит.

— Шаин, нечестно!

И как ей объяснить, что зарядку надо беречь?

— Понимаешь… вот, чтобы не помереть от голода, тебе ведь нужно есть. Верно?

Алая кивнула, но по глазам было видно, что не понимает, к чему я клоню.

— Вот и волшебной коробочке надо есть, чтобы работать.

— Так давай накормим.

Я хохотнул, даже невзирая на то, что ожидал подобного предложения.

— Не получится. Смартфон — так называется коробочка, питается электричеством — это такая специальная магия. Без неё смартфон проработает от силы до вечера, пока ты будешь слушать и наслаждаться музыкой. А потом просто отключится и перестанет работать, пока его не покормим. А в Дархасане достать электричество негде. Так что прости.

Я с сожалением на лице выключил смартфон и убрал его вместе с наушниками в рюкзак. Алая тяжело вздохнула.

— Но я обещаю, что свожу тебя в свой мир после того, как стану чемпионом турнира. Ну, надеюсь, что стану…

— Шаин, победить должна я, а не ты.

Я поморщился и нахмурил брови. М-да. Интересный поворот получается. Ради Алаи можно и не претендовать на звание чемпиона. Но тогда любимая станет целью долбанутой Орилы. А я буду заточён в межмирье — такова цена проигрыша в гарсахт. И… получится, что я не смогу вернуться домой? Но ведь слово дал родителям… Проклятье!

— Да, я помню. Твой младший брат, — я тяжело вздохнул и после недолгого молчания продолжил: — Хорошо, я не стану тебе мешать. Наоборот, помогу. Даю слово.

— Спасибо, Шаин, — Алая грустно улыбнулась. — Хочу кое-что рассказать… о себе.

У-у-у! А сколько мне придётся рассказывать о себе, как о Вахиразе… но не сейчас. Пока рано. Даже боюсь представить, как она воспримет то, что я — демон… или человек? Блин! Я вообще непонятно кто!

Внутренний голос ехидно хохотнул, но воздержался от комментариев. Язва ты, Вахираз!

— Мой народ зовётся «Амари». Ну, там… в моём мире. Я — амари, а не человек.

— Я вижу, что ты не человек, — я по-доброму усмехнулся. — Ты думаешь, что из-за такой мелочи я стану относится к тебе как-то иначе?

Алая поморщилась.

— Понимаешь, мой народ живёт обособлено от людей. Мы стараемся не пересекаться с твоим народом.

— Из-за цвета кожи и кошачьих глаз? — я покачал головой, хотя и понимал, что лукавлю: мало разве на Земле было примеров, когда цвет кожи и иное мировосприятие становилось причиной многовековой взаимной ненависти? А ведь, сколько племён и народов исчезло с лица нашей планеты из-за таких вот дурацких предрассудков?

— Если бы… амари — долгожители, Шаин. Мы живём по три — четыре сотни лет, а бывает, и до пятисот доживаем. Не старея!

Ох, ё! Хорошо, что амари живут не на Земле. Наши учёные на запчасти разобрали бы их тела, лишь бы дотянуться до секретов долголетия и вечной молодости.

— Ты уже ненавидишь меня? — Алая по-своему растолковала моё изменившееся лицо.

— Почему ты так решила?

— В моём мире люди ненавидят нас.

— Из зависти. Пойми, таковы уж люди. Нет, я ни в коем случае их не оправдываю. Но люди, к сожалению, в большинстве своём слабы. Непонятное их пугает, перемены — страшат, а смерть… — я усмехнулся. — Из-за страха перед неизвестностью они напридумывали столько чуши и поверили в эту чушь, только бы не бояться и чувствовать себя уверенными. А другие, более умные, кто всю эту чушь придумал и подсадил людей на эту веру, просто пользуются страхом людей для достижения собственных целей.

М-да, совсем как ядары. Хотя, возможно, я слишком предвзят, ведь пока не понимаю, зачем ядарам питаться чужой болью. Нет, нет, нет, Шаин! Начнёшь оправдывать ядаров, так и «бедным» жрецам да священникам примешься сочувствовать. Нафиг, нафиг!

— Так и с вашим народом, Алая. Люди желают жить вечно, не стареть, не умирать. Из-за страха перед неизвестностью. Из-за страха исчезнуть, раствориться в небытии. Именно поэтому…

— …они убивают любого из нас, будь то взрослый или ребёнок! — прервала меня Алая, оставив меня с открытым ртом. — Они охотятся на нас, ради нашей крови, наивно полагая, что смогут создать из неё эликсир вечной молодости!

Ну, не совсем наивно. Наши генетики, может быть, что-то да и поняли бы. Но озвучивать эти мысли я не рискнул.

— Только обособленность, скрытность, магические барьеры и магическая невидимость кое-как спасают нас, — она вздохнула, посмотрела на меня из-под тонких бровей. — Я рада, что не ошиблась в тебе. Остальным этих подробностей знать не нужно.

— Согласен, — я кивнул. — Гехиру тоже?

— Я сама решу, когда ему рассказать. Да и рассказывать ли вообще.

— Хорошо…

— Сегодня начинается второй этап испытаний, — начал Даир, внимательным взглядом обведя строй гладиаторов. — Как и прежде, ваша задача — вернуться в башню госпожи Таргин. Для этого отводится шестьдесят дней. Не успеете в срок — кольцо вас убьёт.

М-да. Трое из восемнадцати гладиаторов уже на том свете.

— Почему так жёстко? — подал кто-то голос из строя.

— Потому что на турнир попадут только лучшие, — маг стукнул кончиком посоха об пол. — Слабым там делать нечего. Если вы не способны справиться с испытаниями Дархасана, то и на турнире не выживете!

Даир выдержал длинную паузу, хмуро оглядев строй. Больше никто не смел возражать.

— Да, второй этап будет длиннее первого, но не думайте, что это упростит вам жизнь. Это Дархасан. И этот город всегда найдёт, чем удивить незадачливого и невнимательного гладиатора. А удивлять он умеет, порой смертельно.

Вновь долгое молчание.

— На втором этапе гладиаторы делятся на пары, но так как вас пятнадцать, будет шесть пар и одна тройка, — продолжил маг. — Второй этап должен приучить вас действовать в команде. Ваши кольца будут связаны. Смерть одного из членов команды будет означать смерть и другого. В случае тройки — всех троих гладиаторов. Поэтому заботьтесь друг о друге. К тому же, если вы разделитесь и расстояние между вами окажется больше, чем в три сотни шагов — вы оба умрёте.

— Проклятье! — воскликнула Орила.

— Что-то не так, о победительница первого испытания? — Даир подошёл к ней. — Ты против установленных правил? Будешь перечить госпоже Таргин?

— Нет, не буду, — вмиг потухший голос Орилы прозвучал жалобно.

— Вот и хорошо, — маг развернулся и прошёл на прежнее место. — Итак, сначала назову тройку. Шаин, Алая, Орила. Выйти вперёд!

Я вздохнул с облегчением — хорошо, что Алая со мной. Но… Твою ж мать, Даир!!! Почему именно Орила? Почему не Гехир?! Да хоть кто, угодно, только не эта долбанутая стерва!

Мы вышли вперёд и встали рядом с магом. На лица Алаи и Орилы смотреть было страшно — столько в них было взаимной неприязни.

— Уважаемый, Даир…

— Должен заметить, — прервал меня старик, — что гладиаторов по парам распределяла сама госпожа Таргин. Ты что-то хочешь сказать, Шаин?