— Подозреваю, что даже немного увеличит.

Слова отыскать было сложно, они не подходили. Она взяла его ладонь и опустила на свой живот, чуть изменивший форму.

Он не сразу понял, что она имела в виду.

Сорча смотрела, как эмоции плясали на его лице. Он нахмурился, сосредоточившись, пока размышлял, прижимая ладонь к ее животу. Его глаза расширились, когда он все понял. И он чуть сильнее прижал ладонь к их ребенку.

Она еще не видела Эмонна таким потрясенным или тронутым. Слезы наполнили его глаза, он быстро выдохнул весь воздух из легких.

— Наш?

Слезы выступили на ее глазах, и она рассмеялась.

— А мог быть чей-то еще?

Эмонн лишился дара речи, сполз с кровати на колени перед ней. Он притянул ее ближе, прижался лбом к ее животу. Она ощущала, как он водил там носом.

— Тебя любят, — прорычал он ей и ребенку. — Ты будешь великим, благородным и хорошим. У тебя будут пылающие волосы твоей матери и упрямый подбородок отца. Я буду укачивать тебя на ночь, а твоя мама будет целовать тебя каждое утро.

Она прижала ладонь к дрожащим губам, а другую к голове Эмонна. Она прижала его к себе, к их ребенку, который казался чудом среди всей этой тьмы.

Эмонн посмотрел на нее и сдавленно сказал:

— Как долго?

— Не знаю точно. Шесть месяцев. Может, больше.

— Это девочка?

— Не знаю, — она рассмеялась. — Ты не хочешь сына?

— Я хочу все, что ты можешь мне дать и еще сотню, — он поднялся на ноги и нежно обнял ее, словно она была из стекла.

— Сотню? — она рассмеялась. — Много хотите, высший король.

— Этого мало. Мне всегда тебя мало.

Она затерялась в его поцелуе, в его объятиях, пока он прижимал ее к сердцу.

* * *

— Готова? — спросил Эмонн.

Они стояли у тронного зала, наряженные в самую неудобную одежду. Он выглядел чудесно. Весь в бело-золотом, длинный хвост на конце косы свободно раскачивался. Окрас висел на его бедре, на шее был большой кулон в форме звезды.

Платье Сорчи с высоким воротником вызывало желание почесаться. Оно окружало ее подбородок как волна из океана, в теории это было потрясающе. Рукава-колокола ниспадали до пола, если она опускала руки. Камни украшали металлический корсет и расходились по тяжелой юбке вышитыми стежками. Ее волосы были собраны высоко на голове, заплетены так сильно, что кожа на висках натянулась.

Жаль, что от всего этого она ощущала себя древностью на выставке.

— Сорча? — спросил Эмонн.

— Да, я готова.

— Точно? — он коснулся ладонью ее живота. — Мы можем отложить, если хочешь.

— Я не изменилась, и не нужно теперь относиться ко мне как к стеклянной. И мы уже заставили их долго ждать.

— Это будет эмоционально.

— С чего бы? Они будут молчать, как в могиле, и гадать, сколько мы изменим.

Он ухмыльнулся.

— Вот увидишь. Стражи, откройте двери.

Двое мужчин в серебряных доспехах — Эмонн настоял сменить форму, хотя Сорча спорила, что это пустая трата — открыли двери, и стало видно толпу фейри.

Они увидели своих короля и королеву и громко захлопали. Сорча заставляла рот оставаться закрытым. Она думала, они будут сдержанными, не знать, что за правители захватили королевство.

Но — нет. Она узнавала некоторые лица, дворфов с поля боя, пикси в воздухе, торфяных фейри в тенях и с улыбками на лицах. Но других не знала. Туата де Дананн, дриады, брауни, остававшиеся верными Фионну до конца.

Даже они теперь были рады Эмонну и Сорче.

Она сжала его предплечье сильнее и взглянула на него.

— Я этого не ожидала.

— Фейри привыкли к переменам в жизнях. Правители меняются, словно фигуры в игре. Они надеются, что мы будем лучше, чем прошлый король, а если нет — нас так же быстро свергнут.

Сорча выдохнула.

— Давления много.

— Да, но мы будем хорошими королем и королевой.

— Откуда такая уверенность?

Он посмотрел на свой народ с мягкой улыбкой. Ее поражало, как легко он стоял среди них. Он просто переключался от военачальника к королю.

— Меня растили для этого, Сорча. Я видел, что наш народ заставляли терпеть, но это ты убедила меня, что их можно изменить. Мы изменим многое в мире, объединим народ и подарим этой земле такое нужное спокойствие.

Она посмотрела на Эмонна и улыбнулась. Они прошли по ступеням к их тронам. Один был с острыми краями, обгоревшим и зловещим. Другой был с цветущими на каждом дюйме розами.

Голос прокричал:

— За сим кончается эра Фионна Мудрого и начинается правление Короля-оленя и Королевы-розы!

Двое самых старых Туата де Дананн встали, неся золотые короны, от которых сердце Сорчи забилось быстрее. Была ли она готова к этому? Будет ли она хоть когда-то готова быть королевой?

Она посмотрела на толпу, увидела лица тех, кого любила, кому доверяла, и знала, что, если ей суждено быть королевой, она будет нести эту судьбу с гордостью.

Странные существа были разных красок и текстур. Крылья, рога, мерцающие отростки сливались вместе в лоскутное одеяло магии и чудес.

Кроме одного человека, который сильно выделялся.

Она всхлипнула.

— Папа?

Эмонн сжал ее ладонь и подтолкнул к толпе.

— Коронация подождет.

Ей было все равно, что народ подумает о королеве, убежавшей от трона к толпе. Она обвила руками плечи отца и зарыдала в его шею.

— О, папа! Я не думала, что снова тебя увижу!

— Как и я, моя милая девочка, — он прижал ее к себе и рассмеялся на ухо. — Но твой муж легко меня нашел, и вот я здесь.

— А мои сестры?

— Ждут в нашей комнате. Боюсь, их слишком потряс Другой мир.

— А тебя — нет?

— Нет, я много видел, так что не боюсь тех существ, — но он огляделся и сглотнул. — И не каждый день отец видит, как его ребенка коронуют.

Сорча сжала его крепче.

— Мне нужно пойти и сделать это, отец. Но я хочу сразу после этого поговорить с тобой.

— А разве не должна быть какая-то церемония?

— Они могут подождать. Моя семья куда важнее старых традиций.

Он рассмеялся.

— Твой муж, похоже, тоже так думает.

— Точно.

Она с трудом заставила себя отпустить шею отца. Она ужасно скучала по нему, не замечала дыру в своем сердце от его отсутствия. Отодвинувшись, она широко улыбнулась и повернулась к мужу.

Эмонн. Он не только спас ее жизнь и убедил стать чем-то большим, но и потакал всем ее желаниям.

Она поднялась по ступеням и протянула к нему руки.

— Ты это сделал.

— Я знал, что ты не захочешь проходить это без хотя бы одного члена своей семьи.

— Я бы и не просила. Я не знаю, что ты сделал, чтобы привести его сюда.

— И не нужно знать, — он притянул ее к себе и легонько поцеловал в губы. — Но я сделаю все для тебя, mo chroí.

— Тогда давай коронуем нас поскорее. Я хочу, чтобы ты встретился с ними.

Он развернул ее, и ее юбки взлетели в форме колокола вокруг ее колен. Фейри завопили, он усадил ее на трон и опустился на свой.

Глашатай кашлянул и продолжил:

— Мы коронуем сим Короля-оленя! Правьте с честью и уверенностью.

Фейри за Эмонном опустили корону, что была изогнута и закручена, напоминая рога.

— Мы коронуем сим Королеву-розу! Правьте добротой, благородством и прощением.

Она ощутила, как тонкая золотая корона опустилась на ее волосы. Сорча знала, не глядя, что там были изящные розы, созданные лучшими мастерами. Она посмотрела на толпу своих подданных, улыбнулась им и понадеялась, что никто не подведет их.

Эмонн сжал ее ладонь.

— Вместе.

Она посмотрела на него, сердце пело.

— Вместе.

* * *

— Ты точно в состоянии? — спросил Эмонн.

— Может, хватит задавать мне сегодня этот вопрос?

— Просто в твоем положении…

— Еще слово, что я хрупкая, потому что беременна, и я подожгу полог.

— Не посмеешь.

Сорча хмуро посмотрела на него.

— Еще как посмею.

— Твои сестры звучат… — он взглянул на дверь, высокий хохот гремел за толстым деревом, — утомительно.

— Да. Но они добрые и с головами на плечах. Думаю, ты поймешь, что они — чудесные женщины, которые сильно меня любят.

— Они отпустили тебя.

— Потому что я этого хотела, — она прижала ладонь к дверной ручке и улыбнулась. — Ты будешь в порядке?

— Просто открывай дверь.

Сорча повернула ручку и широко раскрыла объятия.

— Сестры!

— Сорча!

Кричащая группа из тринадцати женщин обняла ее. Они передавали ее для объятий, слез, невнятных слов. Им не нужно было знать, что они говорили, любовь уже была в воздухе.

Они скучали по Сорче так, что эмоции стали облаком счастья со вкусом соли.

Эмонн прислонился к двери, скрестив руки. Отец Сорчи подошел к нему и смотрел на толпу девушек.

— Пугает, да?

Эмонн опустил взгляд.

— Можно и так сказать.

— Ее семья очень ее любит.

— Это редкий дар. Она это ценит.

— А ты? — папа посмотрел на него строго. — Я не дам Светлому народцу лишить меня дочери.

Эмонн поражался тому, что человечек угрожал ему. Люди были крохотными по сравнению с Туата де Дананн, но отец Сорчи не боялся. Он понимал, что означали эти слова, но не прикусил язык.

Эмонн склонил голову и ответил:

— Я не собираюсь удерживать Сорчу вдали от семьи.

— Это хорошо.

Сорча подняла голову и помахала Эмонну присоединиться к ним.

— Mo chroí! Я хочу познакомить тебя со своей семьей!

Он не должен был настраивать себя для сестер Сорчи. Но Эмонн нервничал сильнее, чем перед боем.

Он поправил камзол и шагнул вперед.

— Дамы.

Они захихикали. Будто маленькие школьницы. И опустили головы, зашептались.

Боги, помогите ему.

Эмонн оглянулся, надеясь, что отец Сорчи поможет. Старик просто пожал плечами.

От него не было проку. Эмонн сжал кулаки и опустился на диван, женщины окружили его.

— Сорча! Я думала, он выглядел как чудище! Так было во всех историях.

— Историях? — Сорча удивленно моргнула. — Каких историях?

— Когда мы узнали, что ты была на Гибразиле, мы стали искать слухи! Все говорили о жестоком чудище на острове, но этот мужчина… О, он совсем не страшный.

Он хотел напомнить им, что слышал их. Но дамы веселились, а его давно не окружали восхищенные женщины. Разве мог быть вред в том, что он тут расслаблялся?

Глаза Сорчи вспыхнули праведным гневом.

Точно. Вред мог быть. Он вздохнул, обвил рукой ее плечи и поцеловал ее в висок.

— Приятно поговорили, дамы. Но у меня есть еще дела. Я же могу доверить вам заботу о моей жизни?