Но вот укрепления для нее были достаточно серьезными - высокие бревенчатые стены с башней около ворот. Чем-то напомнило даже Тулум и виденные им когда-то древние стены Чан-Чана - столицы чиму. Только многократно меньше. В общем, не найдя ничего особо интересного, Сути Пунчау вместе с чектамальской армией двинулся дальше. Через несколько дней они также без боя вошли в городок Поле, где узнали еще некоторые сведения о северном походе Монтехо - во время него именно здесь он оставил 20 тяжелобольных солдат, которые вскоре и умерли - тем более, что лечить их горожане и не думали. На тот момент белокожие чужаки еще были для них врагами. Сути Пунчау даже подумал, что странно, что они и вовсе их не убили - но, по всей видимости, побоялись мести белокожих чужаков на обратном пути.

А вскоре им пришлось встретиться и с самими белокожими чужаками. Когда они добрались до деревушки Шаманха, то застали ее покинутой - причем жители ушли отсюда явно недавно. А, проведя разведку, чектамальцы вскоре обнаружили и новое поселение белокожих чужаков, бывшее практически полной копией первого. Вот только было оно вполне обитаемым, и едва чектамальцы появились в зоне видимости, как на стенах начали появляться вооруженные солдаты - причем, среди них явно были и индейцы…

***

(Тауантинсуйу, уну Кито, Амбато. 1 мая 1529 года)

Держаться за Амбато Уалтопа и не думал. Как сообщали шпионы, Руминьяви двинул в его сторону свои главные силы - восемнадцать тысяч профессиональных солдат из бывшей Северной армии и примерно такое же количество ополченцев. Против этого он мог выставить лишь пять тысяч профессионалов и пятнадцать - ополченцев, что закономерно ставило крест на том, чтобы дать полевое сражение. Оставалось два варианта - или укрыться в крепостях и вести оборону, или начать отступление на юг. Вот только одной крепости, способной одновременно вместить двадцать тысяч человек, в округе попросту нет - таких единицы на всю страну. Кроме того, склады по большей части уже разорены, а имеющихся при себе запасов надолго не хватит. Так что решись Уалтопа на такой шаг - он даст Руминьяви возможность без особого труда разбить его армию по частям. Голодный солдат нормально воевать не может, а Руминьяви вдобавок к этому сможет, сконцентрировав силы, брать занятые южанами крепости одну за другой. Не поможет и то, что для этого обычно требуется пятикратное превосходство сил. Впрочем, такой вариант действия практически не обсуждался с самого начала.

Куда интереснее был вариант, предложенный Сапа Инкой на военном совете в Куско. Тогда, правда, рассматривали вариант противодействия Атауальпе, а само начальное положение дел было куда хуже - отступать пришлось бы по своей территории. Сейчас все было не в пример легче - сжигать свои города и села не придется. А уну Кито, скажете? Так там мятежники. Тем более, по плану все равно предусматривалось отступление - так лучше уж, чтобы восстанавливать разрушенное пришлось бы другим.

Поэтому, получив сообщение, Уалтопа не мешкал - все было предусмотрено заранее. Согнав оставшихся жителей городка на площадь, он зачитал им приказ Сапа Инки о переселении жителей территорий, попадающих в зону боевых действий, во внутренние районы страны. То ли они уже были наслышаны о произошедшем в Тиксане, то ли в городе остались наиболее лояльные (или, что скорее, наиболее безразличные к тому, кто ими правит) Сапа Инке Уаскару - Уалтопа об этом особо не задумывался, - но на этот раз все прошло в полном порядке. На следующий день колонна переселенцев двинулась на юг. Вместе с ними - для обеспечения порядка на дорогах во время отступления и выселения придорожных городков и деревень - наместник отправил десять тысяч ополченцев, а сам с пятью тысячами профессиональных солдат и таким же количеством оставшихся при нем наиболее опытных - уже побывавших в боях - ополченцев принялся готовить ‘теплый прием’ передовым отрядам китонцев… Нужно было, во что бы это ни стало, максимально задержать их продвижение и не пропустить их в уну Тальян… А еще лучше - дальше деревушки Гуамото. Больно уж там, дальше, удобное для обороны место…

***

(Тауантинсуйу, уну Тальян, Тампис. Апрель-май 1539 года)

Хатун курака Тамписа Чиримаса уже жалел, что влез в это дело. И зачем ему в свое время понадобилось давать Атауальпе согласие на сотрудничество? А ведь как хорошо все начиналось…

Два года назад, когда только умер Уайна Капак, Чиримаса думал, что теперь настал тот самый час, которого он так давно ждет. Когда-то давно, еще до того, как Тупак Инка Юпанки начал войну с Чимором, его предки были одними из тех, кто управлял этой страной. В те времена их род обладал огромными влиянием и богатством. Именно они решали судьбы почти миллиона жителей этого государства. И никто не смел указывать, что и как они должны делать. И пусть его дед и не был верховным правителем, а являлся лишь наместником Тамписа - он все равно принадлежал к членам самого высшего общества.

Вот только потом пришел Тупак Инка. Сначала, как это принято у инков, он попытался предложить царю Чимира добровольно присоединиться к ‘Стране Четырех Сторон Света’, став наместником одной из ее провинций - но он отказался, тем самым автоматически выбрав войну. Вот только с самого своего начала она пошла совсем не так, как того бы хотелось. Воспользовавшись большей численностью и лучшей организацией, прошедшие чуть ли не все Анды войска инки разгромили армию чиморцев и буквально в два счета захватили северную и южную провинции страны, а вскоре вторглись в ее самый центр и осадили Чан-Чан, где укрылись остатки чиморской армии и ополчения. Сам город был хорошо укреплен, и жители столицы были твердо уверены, что смогут выстоять. В конце концов, инки далеко не первые, кто вторгся на их земли - но никому еще не удавалось взять штурмом стены Чан-Чана, а осада… Город смог бы продержаться очень долго, а захватчики не смогут долго стоять под городом. Попросту закончится продовольствие - окрестные поля не смогут прокормить почти пятьдесят тысяч солдат, которых привел с собой Тупак Инка. И первое время казалось, что так все и будет - после пары неудачных попыток штурма все успокоилось - только это все было затишьем перед бурей. Как потом выяснилось, Тупак Инка зря время не терял. Буквально первое же, что он сделал - это принялся налаживать снабжение, для чего на некотором удалении от осажденной столицы построили огромные склады, куда караваны лам доставляли продовольствие для армии со всей остальной Тауантинсуйу. Затем, освободив всех рабов и убедив крестьян, что он как ‘Сын Солнца’ будет заботиться о них и сделает так, чтобы им и их детям больше никогда не пришлось голодать, а заодно еще и раздал общинам часть земель чиморской знати, заручился полной поддержкой местного населения. После чего немедленно принялся за работу. Тысячи рабочих - как местных, так и пришедших по мите из других частей страны инков принялись строить плотину на реке выше Чимора, которая снабжала водой столицу. И пусть работы шли небыстро - но инки редко останавливались на полпути. И раз Тупак Инка решил взять этот город, то остановить его не могло практически ничто. И когда река оказалась полностью перекрыта - городу пришлось сдаться на милость победителей, которые, впрочем, обошлись с его жителями достаточно мягко. Правитель Чимора был назначен правителем провинции, в которую вошел центр страны, став тем самым одним из немногих наместников, не являющимся при этом инкой. Многие лучшие мастера оказались вывезены в Куско, но вот жизнь остальных жителей изменилась очень мало.

Совсем иначе дело обстояло в тех землях, которые были присоединены к другим провинциям. Так Тампис отныне стал самым обыкновенным провинциальным городком Тауантинсуйу, управлявшийся обычным ‘пятитисячником’ - пичка варанка камайоком, - которого назначал наместник уну Тальян. Прежни ж наместники при этом стали самыми обычными кураками - старой племенной знатью, выполняющей определенные ритуальные функции, но лишенных реальной власти. Смириться с этим Чиримаса не мог - не таков он человек, а потому все выжидал повода чтобы вернуть себе власть. И тут вдруг повернулся такой повод! Умирая, Сапа Инка Уайна Капак завещал разделить Тауантинсуйу между двумя своими сыновьями. При этом южная часть страны должна была отойти сыну койи Уаскару, а север - провинции Кито и Каранке - Атауальпе, сыну одной из младших жен, дочери последнего правителя царства Киту.