Таким образом, одно совершенно естественное нейробиологическое объяснение ВТП, которое подтверждают все данные, состоит в том, что временная неспособность связать воедино образ тела и зрительно-пространственную модель мира, связана с нарушениями функций височно-теменной коры. Что интересно, физические иллюзии, похожие на ВТП, недавно удалось вызвать у здоровых участников лабораторного исследования, просто давая им необычную и противоречивую информацию о положении их собственного тела (Metzinger, 2009). Такие переживания получили название виртуального ВТП (ВВТП). В ходе эксперимента испытуемый стоял перед видеокамерой, а у него на голове был закреплен дисплей, демонстрировавший в реальном времени трехмерный образ того же самого пространства, но с позиции видеокамеры, перед которой стоял испытуемый.

Таким образом, испытуемый видел перед собой собственную спину, как будто стоял перед самим собой! Затем к этому сценарию добавлялась тактильная стимуляция: экспериментатор притрагивался палкой к спине испытуемого, и тот видел, как палка прикасается к виртуальному телу, которое он наблюдал перед собой, совершенно синхронно с тем, как экспериментатор касался его спины. При этом испытуемому часто казалось, что виртуальная фигура, которую он видел на экране видеокамеры, – это его собственное тело. В результате центр его переживающего «я» внезапно перемещается в виртуальное тело! При этом он идентифицировал себя с образом собственного тела, которое видел перед собой, но чувствовал, что находится «внутри» этого тела. В этом случае ВТП – это чувство, что человек наблюдает свое тело сзади: что наблюдатель находится за его спиной!

С позиции «теории модели селф» Метцингера (2009) ВТП – это состояние сознания, при котором две модели селф активны в одно и то же время в рамках виртуальной реальности испытуемого. При этом одна из них находится там, где расположен центр переживания, как воспринимает это испытуемый, и она позволяет ему видеть мир «своими глазами»; а другую модель селф испытуемый видит со стороны. Он узнает ее как «мое собственное тело», но не как селф субъекта, испытывающего переживания.

Две эти модели себя можно назвать «телесным селф» и «наблюдающим селф». Обычно они полностью накладываются друг на друга. «Телесное селф» составляет пространственное переживание меня самого, находящегося в моем собственном теле. Телесное селф утверждает, что я – внутри тела, что я заполняю пространство тела или идентичен ощущениям тела. «Наблюдающее селф» больше похоже на объектив кинокамеры, который является центральной точкой зрительно-пространственного мира, который я вижу вокруг. При ВТП и ВВТП две эти (фрагментарные) модели «селф» начинают, возможно вынужденно, жить своей жизнью, отдельно друг от друга. И – о чудо! – мы чувствуем, что вышли из тела. Но на самом деле ничто не «выходит» из нашего физического тела – все это происходит в виртуальной реальности сознания в мозге, которое теперь разделилось на две разные модели селф. «Бестелесный» дух или душа не выходят из материального тела, скорее в мозге нейроэлектрические паттерны чисто феноменальной информации отделяются друг от друга:

...

«Телесное селф» феноменально представлено как занимающее объем в пространстве, а «наблюдающее селф» – как центральная точка, а именно как центр проекции нашей зрительно-пространственной перспективы, геометрическое начало нашей зрительной модели мира. Обычно эта точка отсчета (расположенная позади глаз, как будто из них выглядывает маленький человечек, как из окна) находится внутри некоего ограниченного пространства, определенного самим чувствующим «телесным селф». Все же, как показывает описанный выше эксперимент, образ «телесногно селф» может быть отделен от тела, и фундаментальное ощущение собственной личности может находиться там же, где локализуется зрительная репрезентация тела (Metzinger, 2009, pp. 100–101).

Когда дело доходит до ВТП, вопрос дуализма можно считать закрытым, потому что когнитивная нейронаука, вместе с монистическими теориями сознания, в состоянии предоставить удовлетворительные доказательства в этой связи. ВТП, похоже, не представляет особой проблемы для материалистических гипотез когнитивной нейронауки – о том, что сознание не может существовать отдельно от мозга. ВТП – свидетельство искажений феноменальной картины мира и феноменального образа тела, которые остаются в мозге, хотя у наивного наблюдателя возникает яркая иллюзия, будто нечто покидает его физическое тело. Если не появится новых и более достоверных данных, ВТП не создаст никаких проблем для науки. Что интересно, такие данные, возможно, уже есть, и связаны они со следующим феноменом сознания, которое мы сейчас рассмотрим.

Околосмертное переживание (ОСП)

Околосмертный опыт представляет собой еще более серьезную проблему для базовых материалистических оснований когнитивной нейронауки. Если материалистическая точка зрения верна, не должно существовать никакого осознаваемого опыта, независимого от мозга или каким-либо образом происходящего за пределами мозга или в отсутствие соответствующей активности в мозге. Кажется, ОСП бросает серьезный вызов этому утверждению. Сторонники дуалистической теории сознания должны серьезно отнестись к данным, связанным с ОСП.

ОСП возникает, когда жизнь человека находится под угрозой (например, у него произошла остановка сердца или он чуть не утонул, что привело к нехватке кислорода в мозге), когда он чувствует, что смерть неизбежна, даже при отсутствии серьезных физических травм (например, при падении с высоты), а иногда и в ситуациях, не представляющих опасности для жизни (например, под общим наркозом).

Чаще всего систематически описанные случаи ОСП связаны с больными, которые перенесли остановку сердца и проявляли все признаки клинической смерти, но которых удалось реанимировать и вернуть к жизни. По крайней мере, некоторые из этих пациентов, как минимум некоторое время, находились в состоянии, соответствующем всем критериям клинической смерти. Поэтому был предложен более адекватный термин для описания этого явления: «переживание временной смерти», или ПВС (Fenwick & Fenwick, 2006).

Во время остановки сердца отсутствует сердечный ритм, происходит остановка дыхания и исчезает активность мозга, которую можно зарегистрировать внешними методами, в том числе рефлексы, например зрачковый рефлекс на свет. Когда сердце прекращает качать кровь, через несколько секунд происходит потеря сознания, и запись ЭЭГ мозга превращается в ровную линию. При таких физиологических симптомах пациент поведенчески не реагирует ни на какие стимулы, но проявляет признаки глубокой комы или, насколько можно оценить внешними методами, находится полностью в бессознательном состоянии.

Все, что нам известно на основании изучения нейрональных коррелятов сознания и на основании всех известных нам биологических теорий сознания, указывает на то, что в таком состоянии субъективное переживание просто невозможно. При отсутствии кровяного давления или кровотока в мозге в него не поступают кислород или глюкоза. Нейрональная активность мозга, в том числе и та, которая поддерживает любой тип осознаваемого опыта, при такой серьезной патологии невозможна. Нейроны мозга начинают подвергаться изменениям, и всего через несколько минут начинается некроз клеток, что приводит к необратимой гибели мозга, даже если попытки реанимации окажутся успешными.

Давайте подробнее рассмотрим пример. Один из самых известных случаев ОСП, описанных в научной литературе (Smit, 2008; van Lommel, van Wees, Meyers, & Elff erich, 2001), – это случай 44-летнего мужчины из Нидерландов, которого нашли без сознания случайные прохожие. Его срочно увезли в больницу. Пульса не было, он не дышал, у него не было зрачковых рефлексов (pupillary refl exes), тело было ледяным (сильная гипотермия), кожа начала синеть. Этот человек перенес серьезный инфаркт. Казалось, он уже умер.

Врачи немедленно приступили к реанимации: сделали искусственное дыхание, дефибрилляцию и массаж сердца. Затем ему ввели дыхательную трубку, но для этого медсестре пришлось вынуть у него изо рта зубные протезы, которые она положила в лоток. В первые 15 минут реанимации пациент не подавал никаких признаков жизни. Казалось, врачи теряют пациента. Наконец, через 15 минут сердечный ритм пациента и кровяное давление восстановились, и пациента перевели в отделение интенсивной терапии.