Разнообразие компонентов, входящих в профессиональную пригодность каждого человека, придает ей индивидуальное своеобразие. Оно проявляется в особенной индивидуальной манере трудовой деятельности, индивидуальном трудовом стиле, что уже не раз исследовалось психологами (Лейтес Н. С., 1960; Климов Е. А., 1959; Копытова Л. А., 1963). Устойчивость этого стиля, возможно, и его выраженность также зависят от того, насколько устойчивы и резки те психофизиологические черты, которые его образуют. Так, известно, что индивидуальные особенности в соотношениях основных свойств нервной системы являются сравнительно стойкими, малоизменяемыми чертами (Теплов Б. М., 1963).

В одних профессиях постоянно повторяются сходные ситуации трудовой деятельности, требующие качеств, обладающих дифференцирующей силой, а в других – такие ситуации почти не возникают повторно, вообще очень редки. Понятно, что для формирования индивидуальных особенностей или стиля трудовой деятельности относительно таких ситуаций в последнем случае фактически возможностей нет. Примерами профессий, в которых постоянно повторяются сходные ситуации трудовой деятельности, могут служить станочники, сборщики, не говоря уж о работниках, обслуживающих конвейеры. Очень редко повторно возникают ситуации, требующие качеств, которые обладают дифференцирующей силой, в транспортно-водительских профессиях. Действительно, качества хорошего пилота проявляются не только в том, что он хорошо знает технику, исполнителен, но и в том, что в момент опасности он не растеряется и сделает все возможное для спасения пассажиров и машины. Но ситуации, сопряженные с такой опасностью, чрезвычайно редки и, как правило, неповторимы. Поэтому нет больших шансов, что пилот, в соответствии со своими индивидуальными особенностями, сумеет постепенно выработать у себя свой стиль трудовой деятельности для опасных ситуаций, который будет достаточно эффективен и приведет к желательным последствиям. Таким образом, психофизиологические предпосылки его успешной трудовой деятельности в таких ситуациях мало развиваемы, они почти целиком зависят от присущих ему стойких особенностей.

В свете всех высказанных соображений понятно, что и установление профессиональной пригодности имеет различное значение для различных профессий. Для тех профессий, в которых качества, обладающие дифференцирующей силой, легко изменяются, развиваются, где важную роль играет формирование индивидуального стиля трудовой деятельности, по-видимому, определение профессиональной пригодности должно производиться только в целях ускорения и усовершенствования ее формирования. В тех профессиях, где качества, обладающие дифференцирующей силой, стойки, практически не развиваемы, где в наиболее ответственных ситуациях не может найти места индивидуальный стиль трудовой деятельности, в этих профессиях определение профессиональной пригодности должно иметь своей целью не только совершенствование и развитие, но и отбор.

К этой последней группе профессий должна быть отнесена и профессия оператора второго вида. Хотя ситуации, требующие от него самообладания, возникают очень редко, тем не менее это и есть именно те производственные условия, в которых роль его является решающей, где он осуществляет свое главное назначение. Поэтому наличие у оператора психофизиологических свойств, составляющих основу сохранения самообладания в опасных ситуациях, служит показанием, а отсутствие этих свойств – противопоказанием, при прочих равных условиях, для выполнения его обязанностей.

Трудовая деятельность оператора второго вида как бы складывается из двух частей, имеет две стороны. Его трудовая деятельность по обслуживанию автоматической системы, иначе говоря, материальное и организационно-техническое обеспечение ее, предполагает наличие у него определенной квалификации, знаний и навыков. Оператор, прежде чем получить допуск к выполнению своих обязанностей, проходит квалификационные испытания. Тот, кто выдержал эти испытания, тем самым доказал, что он обладает всем необходимым для обслуживания системы (добросовестное отношение к делу здесь не упоминается, как разумеющееся). Может быть, в каких-то случаях подготовка оператора оказалась не отвечающей исходу испытаний или сами испытания были недостаточно хорошо продуманы, вообще оператор не знает всего того, что он должен знать и уметь. Однако дело не в этих случаях. Сложившаяся система подбора операторских кадров охватывает именно эту сторону профессии – обслуживание, материально-техническое обеспечение и пр.

При этом, однако, остается в тени другая, не менее, если не более важная сторона операторских функций – вмешательство в работу системы при ее неисправностях. Если отвлечься от того факта, что оператор – человек, то можно считать, что и для выполнения этой части профессиональных обязанностей оператор полностью подготовлен. Но тут вступают в силу закономерности иного порядка. Обнаруживается, что одной подготовленности недостаточно. Нужно в условиях воздействия чрезвычайно сильного раздражителя суметь «сохранить» и применить свои знания и умения. Тут-то и раскрывается разница между людьми, присущие им индивидуальные особенности. Одни работают в минуты опасности спокойно, даже с подъемом, другие теряются, являя картину неадекватности поведения в тех ее формах, о которых уже говорилось выше.

Быть может, две части или стороны деятельности оператора: первую – функции обслуживания, вторую – функции «аварийного канала связи» – следовало бы рассматривать раздельно и с точки зрения тех психофизиологических основ, которые обеспечивают эти стороны. Таким образом, в профессиональной пригодности оператора второго вида также следовало бы выделить две стороны. В одной из публикаций (Гуревич К. М., Гаджиев С. С., 1963) психофизиологические предпосылки знаний и умений оператора, используемые им при исполнении обязанностей обслуживания, были названы статической стороной его профессиональной пригодности, а те же предпосылки в отношении применения этих знаний и умений в условиях аварии, то есть при действии чрезвычайно сильного раздражителя, назывались динамической стороной профессиональной пригодности. Независимо от того, насколько удачны эти названия, они отражают реальное разделение профессиональной пригодности. Одна из сторон никак не исключает другую. Но и обратного нельзя утверждать: что одна обязательно предполагает другую.

Указывая, что причиной неадекватного поведения является, вероятнее всего, слабая или временно ослабленная нервная система, мы не собираемся утверждать, что эта индивидуальная особенность может объяснить всякие ошибки оператора. Если исключить ошибки, вызванные недостаточным знанием дела или недостаточно добросовестным отношением к нему, остается много подлежащих специальному анализу случаев, по поводу которых можно сделать только более или менее произвольные предположения. Например, ошибки возникают из-за сильного и не вполне осознанного стремления увидеть происшествие «своими глазами», а не довольствоваться информацией по приборам, хотя приборы дают всю необходимую информацию, чтобы опознать происшествие и составить оперативный план. Напрашивается предположение, нельзя ли причины подобных ошибок найти в относительной слабости специально второй сигнальной системы. Далее, замечается группа ошибок, состоящих в том, что работник настойчиво, но безосновательно стремится реализовать какой-то определенный оперативный план, хотя он и вступает на каждом шагу в противоречие с логикой аварии и ее развития. Патологическая инертность представляет один из видов реакции слабой нервной системы на чрезмерно сильный раздражитель, и подобные ошибки могут быть поняты именно так. Но нельзя исключить и недостаточную подвижность нервных процессов независимо от силы или слабости. Суетливость, необычное оживление, охватывающее работника, выражающееся в избытке двигательной и речевой активности, возможно, свидетельствуют о преобладании процесса возбуждения над тормозным процессом, вероятно, все же при относительной слабости обоих.