...

Возможно, наиболее интересным и важным свойством гештальта является его динамика – потребность сильного гештальта к завершению. Каждый день мы испытываем эту динамику многократно. Лучшим названием незавершенного гештальта является неоконченная ситуация.

Ф. Перлс

Таким образом, наблюдения за поведением человека в настоящем, за разными типами его реагирования на окружение, за разными языками его переживаний (вербальными и невербальными его проявлениями) позволяют выявить проблемы, рассогласования, возникающие в связи с реализацией человеком адекватной саморегуляции. С точки зрения гештальт-терапии, существует несколько основных механизмов нарушения естественной саморегуляции. Например, человек усваивает образцы, нормы, стандарты поведения, идеалы, ценности и убеждения, предлагаемые ему другими людьми (в первую очередь, родителями), и стремится реализовать их в Я-концепции, фактически навязанной ему окружением. Однако эта концепция противоречит его истинному «Я», и это рассогласование приводит к невротическим нарушениям. Те же нарушения возникают при действии другого механизма – отчуждении присущих человеку качеств, если они не соответствуют его представлениям о себе. Идет ли речь об этих или других, описанных в гештальт-терапии механизмах нарушения внутренней гармонии, следствием их действия становится утрата целостности личности, ее фрагментированность. Восстановление целостности, гармонии личности, ее интегрированности является основной целью гештальт-терапии.

Подобно тому, как Роджерс рассматривает прохождение клиента через различные стадии в его движении к аутентичности, Перлс выделяет разные уровни с точки зрения процесса развития человека. С помощью гештальт-терапии клиент переходит от механического клишированного и ролевого существования (приводя примеры которого, Перлс ссылается на описания игр Э. Берна) к осознаванию их фальшивого и манипулятивного характера, к переживанию своего рода тупика, осознанию необходимости перемен, внутреннего смятения, отчаяния и затем к аутентичности личности, к своему подлинному «Я». Главным механизмом этого возвращения человека к себе самому является осознавание. Неслучайно «Практикум по гештальт-терапии» (Перлс, Гудмен, Хефферлин, 1995) начинается с упражнений, направленных на «чувствование актуального». В ситуации психотерапевтической работы терапевт побуждает клиента к осознаванию происходящего с ним в данный момент и к постоянному расширению пространства этого осознавания. Психотерапевт видит, где возникает рассогласование (например, за счет несовпадения вербального и невербального сообщения), где клиент избегает встречи с настоящим, уходит от него, и побуждает его к продолжению движения. Однако главным действующим лицом этого процесса остается сам человек. Как говорит Перлс, «я не могу осознать ваше осознание, я могу только косвенно участвовать в этом процессе» (Перлс, 1995, с. 75).

...

Формирование структуры «фигура/фон» предписывает, что только одно событие может занимать передний план, определяя ситуацию. Иначе возникает конфликт и замешательство. И формирование структуры «фигура/фон», которая является наиболее сильной, временно примет контроль за всем организмом. Таков основной закон саморегуляции организма – ни специфическая потребность, ни инстинкт, ни намерение или цель, ни свободное желание не окажут никакого влияния, если они не поддерживаются возбужденным гештальтом. Если появляется более чем один гештальт, единый контроль и действие находятся в опасности. В нашем примере с жаждой это не жажда, которая ищет воду, но весь организм. Я ищу это. Жажда направляет меня. Если появляется более чем один гештальт, развивается раскол, дихотомия, внутренний конфликт, ослабляющий потенциал, необходимый для завершения неоконченной ситуации. Если возникает более чем один гештальт, человек начинает «решать», часто доходя до «решения» играть мучительную игру нерешительности. Если желает возникнуть более чем один гештальт и природа будет предоставлена самой себе, тогда не будет решений, но произойдет предпочтение. Такой процесс представляет порядок, а не конфликт. Не существует иерархии «инстинктов», есть иерархия появления более безотлагательного гештальта. После завершения этот гештальт отступает на задний план, освобождая передний план для появления другого гештальта или необходимости. После того как один гештальт удовлетворен, организм может иметь дело со следующей настоятельной фрустрацией. Всегда первым делом – самое важное. Когда звонок, срочные письма или семинарские занятия требуют моего внимания, эта работа остается на заднем плане. Она не исчезает, она забывается или подавляется. Она сохраняется в живости обмена структура «фигура/фон». Когда эта книга выступает на передний план, я почти не обращаю внимания на беспорядок на столе или красоту ландшафта за окном. Любое вмешательство в гибкое взаимодействие переднего плана – фона вызывает невротические или психологические феномены. Передний план и фон должны легко взаимозаменяться в соответствии с потребностями моего существования. Если этого не происходит, мы накапливаем незаконченные ситуации, фиксированные идеи, ригидные структуры характера.

Ф. Перлс

Используемые в гештальт-терапии приемы часто именуются играми. Все они так или иначе направлены на усиление осознавания человеком своего подлинного «Я» через актуальное переживание его проявлений, внутренних противоречий, на усиление внутренней коммуникации и завершение гештальта (неоконченных ситуаций). Феноменология, описанная гештальт-терапией и являющаяся предметом ее работы, знакома психотерапевтам и не может не признаваться ими.

Проиллюстрируем это примером из описания психотерапевтического случая И. Ялома. Речь идет о его «Лечении от любви». Семидесятилетняя пациентка Ялома жалуется на то, что в течение восьми лет не может избавиться как от наваждения от мыслей и переживаний, связанных с ее терапевтом, с которым у нее был роман. Внезапность и интенсивность их интимных отношений резко контрастировали для пациентки с неожиданностью и необъяснимостью разрыва. Все ее попытки восстановить этот дорогой для нее контакт терпели неудачу. Они ненадолго встретились только после ее попытки суицида, но эта встреча ничего для нее не прояснила. Восемь лет она живет мыслями и воспоминаниями о нем, и все ее попытки освободиться от наваждения терпели неудачу. Как пишет Ялом, «навязчивость получает энергию, отнимая ее у других областей существования» (Ялом, 1997, с. 30). В терминологии гештальт-терапии речь идет о неоконченной ситуации, незавершенном гештальте, ибо самым мучительным для пациентки Ялома была необъяснимость происшедшего и потребность понять его. В нашей работе был аналогичный пример. За консультацией обратилась одна из участниц групповых занятий. За несколько месяцев до этого она рассталась со своим возлюбленным. Причиной их разрыва стала случайная и незначительная ссора, после чего он перестал звонить ей. Она считала, что он должен позвонить первым, но он не делал этого, а время шло. Рассказав об этом, она спросила, не стоит ли ей позвонить ему. Однако, отвечая на вопрос о том, хотела бы она восстановить отношения с этим человеком, она задумалась, а потом достаточно уверено ответила отрицательно. «Я с самого начала чувствовала, что это не надолго, – сказала она. – Кроме того, у него тяжелый характер, и я устала от этого». Что же тогда не позволяет ей забыть эту ситуацию? Незавершенность. Обсуждение ситуации показало, что незавершенность связана со случайным поводом их разрыва и недостающим – для женщины – фрагментом в ситуации разрыва их отношений, а именно отсутствием заключительного объяснения, которое и должно было бы, по ее мнению, стать основой последующего разрыва. Разрыв произошел, но это объяснение не состоялось, и теперь она чувствует потребность в этом фактически уже ненужном разговоре, единственный смысл которого в том, что он «завершит гештальт».