С. Минухин, Ч. Фишман

Для достижения своих целей терапевт использует разнообразные приемы. Такой прием, как инсценировка, Минухин сравнивает с танцем и выделяет в нем три фигуры: «В первой фигуре терапевт наблюдает спонтанные взаимодействия в семье и решает, какие дисфункциональные области следует выделить. Во второй фигуре терапевт создает сценарии, по которым члены семьи исполняют свой дисфункциональный танец в его присутствии. А в третьей фигуре терапевт предлагает альтернативные способы взаимодействия. Последняя фигура может обозначить перспективы и вселить в семью надежду» (с. 87). Таким образом, терапевт в ходе сеанса создает определенные события, побуждает членов семьи справляться с проблемами при помощи непривычных для них способов взаимодействия, поддерживает их успешные действия и надежду на позитивные изменения.

Большое значение при этом приобретает то, как складываются отношения проблемной семьи с психотерапевтом, какую позицию он занимает в процессе работы. В частности, существует определенный риск того, что терапевт окажется «втянутым в поле семьи» и это помешает его терапевтическим усилиям. В качестве одного из возможных решений этой проблемы предлагается использование группы терапевтов или терапевта и помощника, что обеспечивает некий «баланс» в их взаимодействии с семьей, а если нужно, то и определенную конфронтацию, противостояние в интересах терапевтического процесса. Очевидно, наиболее оптимальным вариантом, как предлагает Мину-хин, является способность терапевта «чувствовать себя свободно при самых разных уровнях вовлеченности» и использовать как приемы конфронтации, так и нейтральной позиции или обособления – в общем, применять самые разные методы. Работая с семьей, Минухин допускает использование оценок и проявления собственного отношения к высказываниям участников терапевтического процесса. Например, обращаясь к женщине и комментируя ее диалог с мужем, он говорит: «Я думаю, люди иногда чувствуют подавленность, когда им, как вашему мужу, приходится быть неискренними. Ваш муж не склонен высказываться напрямик. В вашей семье очень много неискренности, потому что вы, в сущности, очень хорошие люди и очень стараетесь не огорчать друг друга. И поэтому вам приходится очень много лгать с самыми лучшими намерениями» (там же, с. 42).

В качестве еще одного примера работы с обоими участниками конфликта укажем на практику Н. Пезешкиана. Пезешкиан считает, что «пары являются особым случаем семейной терапии»: «Пара совместно обращается за помощью к терапевту. Предметом терапии могут стать проблемы в их отношениях или их отношениях с окружением – детьми, родственниками супруга, на работе и так далее. Оба партнера приходят на занятие вместе и своим поведением дают терапевту пример того, как они взаимодействуют друг с другом. Терапевт может непосредственно вмешиваться и пытаться изменить их поведение или же может вести их к когнитивной дифференциации конфликта и осознанию возможностей изменения форм взаимодействия» (Пезешкиан, 1993, с. 79).

Отмечая отличия семейной терапии, основным объектом которой является семья, от индивидуальной, где устанавливаются двусторонние отношения между терапевтом и индивидом, Пезешкиан считает, что в случае невозможности вовлечь все конфликтующие стороны в терапевтический процесс можно работать с отдельным пациентом. Это может повлиять на сопротивление других членов семьи и побудить их включиться в занятия. Если же этого не происходит, то возможна другая стратегия – работа с одним из членов семьи, изменение его позиции и семейной роли в свою очередь нарушает правила взаимодействия в семье и тем самым оказывает терапевтическое воздействие на всю семью. Пезешкиан называет это «семейная терапия без партнера». С этой целью, например, могут использоваться инструкции для выполнения самостоятельных «домашних заданий». Для преодоления межличностных конфликтов предлагается стратегия, включающая пять стадий: 1) наблюдение/дистанцирование, предполагающее отказ от критики и стереотипных оценок; 2) инвентаризация, направленная на оценку негативных и позитивных способностей партнера, характерных или желательных для самого пациента; 3) ситуативное поощрение как подкрепление «правильного» поведение партнера; 4) вербализация – использование соответствующих конструктивных правил для обсуждения проблем с партнером; 5) расширение целей, направленное на выбор новых целей и сфер взаимодействия с партнером с учетом его позитивных возможностей и без переноса негативного опыта. Пезешкиан подчеркивает, что «на каждой из этих пяти ступеней человек рассматривается как социальное существо, живущее в сообществе, в котором оно развивается и в котором возникают его конфликты», «позитивная семейная терапия обращается к семье, в которой живет пациент» (с. 185).

Существуют и другие достаточно разнообразные возможности психологической работы с конкретной межличностной ситуацией клиента – от диалога самого психолога с клиентом до группового тренинга, в процессе которого изменяются привычные для человека представления о его взаимодействии с людьми. Тот же Пезешкиан упоминает группы позитивной самопомощи. Они работают в трех основных направлениях: взаимоотношения типа «врач – пациент», «учитель – ученик», «юрист – клиент» и т. д.; отношения врачей (юристов, учителей и др.) к своим коллегам и профессионалам в смежных областях; отношение участников занятий к своим собственным семьям (Пезешкиан, 1993, с. 215). При этом предметом работы является актуальный конфликт, на проработке которого и делается акцент в занятиях группы.

На близких идеях основывается практика отечественного психолога Е. В. Сидоренко, форму которой она сама определяет как «реориентационный тренинг». Программа тренинга, направленного на преодоление трудностей и развитие сотрудничества во взаимодействии взрослых и детей, включает в себя и осознание участниками собственных проблем и трудностей в этом взаимодействии, и построение на этой основе «демократических» (по выражению автора) отношений с детьми. Сидоренко подчеркивает, что «ре-ориентация должна трактоваться не как изменение курса, а как раскрытие целого „веера“ возможностей» человека, что «помогает ему почти незаметно для себя преодолевать те „кристаллизованные паттерны поведения“, которые препятствуют движению в непривычных направлениях» (Сидоренко, 1995, с. 4). Опираясь на конкретные трудные ситуации во взаимодействии взрослых (родителей и педагогов), психолог ведет их к новому видению своих проблем, овладению продуктивными способами их преодоления и в конечном счете к формированию нового стиля взаимодействия.

Таким образом, в рамках терапевтических подходов (особенно семейной терапии) развиваются идеи и формы работы, которые, в сущности, имеют своей целью изменение сложившихся форм отношений людей, осознание и прояснение того, что игнорируется или подавляется ими, и переход на новый, более подлинный уровень взаимодействия, который может быть обозначен как диалогическое общение.

Принципы психологического посредничества

Психологическое посредничество являет собой форму работы, соединяющую психологические представления о работе с конфликтами, возможности ситуационного подхода и опыт, накопленный конфликтологической традицией и основывающийся прежде всего на переговорной практике, использовании идей медиаторства в организации коммуникативного процесса между участниками конфликта и поиске соглашения между ними.

Ситуационный подход, исходя из развиваемого им понимания природы социальных ситуаций и их влияния на поведение, предполагает возможность целостного изменения ситуации за счет модификации тех или иных ее базисных черт, что влечет за собой изменения в поведении и взаимодействии участвующих в данной ситуации людей.

Воспользуемся для иллюстрации примерами М. Аргайла, демонстрирующего, как модификация отдельных черт ситуации приводит к ее целостному изменению. Группы брейнсторминга, по его мнению, возникли в результате изменения лишь одного элемента работы дискуссионных групп – устранения из процесса обсуждения критики и неодобрения. В Т-группах единственной темой беседы стало то, что происходит в группе; типичный репертуар групп был расширен за счет разрешения прямых личностных комментариев. В этих двух случаях новая ситуация создается с помощью изменения элементов обычной ситуации (Argyle, 1981). Наиболее очевидным для психологов примером того, как возникает новая ситуация за счет трансформации элементов среды, является принцип размещения участников групп тренинга в круге. В области менеджмента также могут быть найдены многочисленные иллюстрации влияния изменений в формальных коммуникационных связях на атмосферу в рабочих группах. Все эти примеры указывают на возможность изменения поведения людей за счет модификации ситуации их взаимодействия.