К факторам ситуации, определяющим взаимодействие участников конфликта, выбор ими тех или иных стратегий и тактик поведения, а следовательно, и развитие конфликтного процесса, традиционно относят общий контекст конфликтной ситуации, наличие в этом контексте факторов, осложняющих или смягчающих остроту противостояния сторон. Кроме того, фактором «ситуации» для участника конфликта выступает позиция и поведение его партнера.
Сам по себе конфликт может развиваться в двух возможных контекстах – кооперативном или конкурентном. Речь идет об общем характере отношений сторон, связанных взаимными интересами или, напротив, соперничеством. Соперничество побуждает участников ситуации к направлению своей энергии на собственную победу. По мнению конфликтологов, «соперники» обычно имеют «краткосрочную» ориентацию, т. е. более озабочены своей выгодой в данной ситуации, чем перспективами дальнейших отношений.
В работах М. Дойча было продемонстрировано, какое значение для взаимодействия участников конфликта и разрешения ими возникших проблем имеет кооперативный характер контекста их отношений. В кооперативном контексте участники ситуации имеют «долгосрочную» ориентацию и озабочены не только достижением своих целей, но и поддержанием хороших отношений в дальнейшем. При заинтересованности в этом коммуникации будут более частыми, полными и точными, участникам выгодно информировать друг друга, так же как и быть информированными самим. Поскольку участники стремятся доверять и нравиться друг другу, они обычно стараются отзываться на желания, просьбы и потребности другого. «Кооператоры» настроены на признание легитимности интересов друг друга и поиск решения, удовлетворяющего потребностям обеих сторон. Конфликты имеют тенденцию рассматриваться как общая проблема, которая должна быть решена так, чтобы все так или иначе оказались в выигрыше (Deutsch, цит. по: Johnson, 1994, р. 118–119).
Оговоримся, что в своих исследованиях Дойч исходит из того, что психологические отношения сторон отвечают заданной модели, где в кооперативном контексте у людей возникают кооперативные отношения, а в конкурентном – конкурентные. Однако кооперативность или конкурентность отношений определяются не только (а может быть, и не столько) объективным характером взаимодействия людей, но и тем смыслом, которым они сами наделяют свои отношения. Тогда члены семьи, например, превращаются в соперников, стремящихся «победить» друг друга.
Косвенно это подтверждается, в частности, данными, полученными Е. В. Цукановой в ходе экспериментального исследования, заключавшегося в сравнении результатов решения задач в диадах с разным типом отношений. Если члены диады были связаны взаимоположительными или нейтральными отношениями, то их общение в процессе совместной деятельности значительно повышало эффективность последней. Если же эти отношения были взаимонегативны, то общение участников диады снижало эффективность их совместной работы: часто им вообще не удавалось решить общую задачу, поскольку они переключались с решения деловой проблемы на выяснение отношений. Таким образом, совместная деятельность и объективная необходимость кооперации реально не делали взаимодействие участников кооперативным, так как оно определялось их отношением друг к другу (Цуканова, 1991).
Среди ситуационных факторов разными авторами в той или иной форме отмечается значение условий, которые могут выступать в качестве ужесточающих или ослабляющих конфликт. Р. Дарендорф, рассуждая о социальных конфликтах, пишет о том, что чем больше «условий» имеется, тем больше вероятность конфликта, а также вероятность того, что конфликт примет острый и насильственный характер (Тернер, 1985, с. 288).
Развитие и протекание конкретного конфликта, например, в семье будет, безусловно, в какой-то мере зависеть от общего эмоционального фона и характера семейных отношений, благоприятных или неблагоприятных условий жизни семьи и т. д. В социологических работах указывается на зависимость остроты и разрушительного характера возникающих конфликтов от жесткости структуры, в рамках которой возникает конфликт. Иллюстрацией этого утверждения обычно служат социальные конфликты, возникающие в «жестких» и «гибких» социальных системах. Данное представление вполне согласуется и с психологическими данными: так, конфликты подростков с родителями (в том числе сопровождающиеся уходом из дома) принимают наиболее острый характер в тех семьях, где существуют жесткие правила подчинения детей взрослым, где дети лишены не только возможности высказать свои пожелания или свое несогласие с родителями, но и права голоса вообще.
Важнейшим с психологической точки зрения ситуативным фактором является наличие «третьих лиц», заинтересованных в усилении или ослаблении конфликта. Опыт международных отношений и конфликтов изобилует примерами влияния и того и другого рода. «Третий» как условие эффективной коммуникации и разрешения конфликта будет в дальнейшем предметом нашего самого пристального внимания, а пока сошлемся на простейший пример. Очевидно, что конфликт между молодыми супругами зависит от влияния окружающих: одно дело, если близкие твердят, что они чудесная пара, что все будет хорошо, и другое, если мать начинает говорить дочери, что с самого начала предупреждала ее, что с «этим человеком» счастья ей не видать и лучше развестись, пока не поздно, и т. д.
В качестве еще одного фактора ситуации, помимо указанных, для участника конфликта выступает также поведение оппонента, другой стороны. Здесь мы вновь вынуждены обратиться к работам Дойча, поскольку ни один исследователь не уделил столько внимания изучению стратегий конфликтного взаимодействия, как он. Методические приемы и процедуры его исследований были подробно описаны ранее. В фокусе его внимания находились выбор (изменение) стратегии поведения под влиянием стратегии поведения партнера, фактически выступавшей в качестве фактора ситуационного контекста.
В лабораторных играх для двоих изучалась эффективность нескольких разных стратегий: игра допускала альтруистическое, кооперативное, индивидуалистическое, самозащитное или агрессивное поведение участников. Напомним, что в соответствии с методической процедурой Дойча один из участников игры всегда являлся сообщником экспериментатора и следовал заранее оговоренной стратегии поведения в ответ на поведение настоящего испытуемого в игровой ситуации.
Одна из стратегий – «подставь другую щеку» – предполагала, что помощник экспериментатора реагирует на угрозы и нападки партнера в альтруистической манере, демонстрируя кооперативное поведение и вознаграждая другого. «Некарательная» стратегия предписывала ему самозащитное поведение в ответ на атаки и угрозы. «Сдерживающая» стратегия предполагала ответную угрожающую реакцию при любых некооперативных действиях партнера и ответные контратаки, при этом любому кооперативному действию соответствовала кооперативная реакция. Остальные стратегии были различными вариантами стратегии типа «исправившийся грешник». Сообщник экспериментатора играл очень угрожающую и агрессивную роль на начальных этапах игры (пятнадцать проб), но затем «разоружался» и резко менял свое поведение на стратегию «подставь другую щеку», некарательную или сдерживающую стратегию (в разных сериях экспериментов).
По мнению Дойча, последние три стратегии направлены на стимулирование кооперативного взаимодействия. Стратегия «подставь другую щеку» взывает к совести и доброй воле оппонента, этот подход характерен для многих религиозных направлений и сторонников ненасилия. Сдерживающая стратегия основывается на политике «кнута и пряника», поощряя кооперацию и наказывая некооперацию; она имеет более утилитарный характер и часто описывается как рационалистическая. Некарательная стратегия делает акцент на поощрении кооперации и нейтрализации агрессивного поведения; она апеллирует к интересам человека скорее через позитивное, чем негативное воздействие. Предполагается, что тем самым удается избежать непонимания и враждебности, которые могут быть следствием наказания, переживаемого субъектом.