Черноснежка говорила с непривычным надрывом, и Харуюки не знал, как реагировать. Хотелось убеждать, что она и без этого очень красивая, но даже Харуюки понимал, что речь далеко не о физической чистоте и красоте.

От растерянности он состроил такой жалобный вид, что Черноснежка даже сложила перед собой руки и извинилась:

— Прости, бредово прозвучало. Мысль о «людях-трубках» принадлежит не мне, я услышала её от своей сестры, Белой Королевы Вайт Космос. Это просто проклятие какое-то: столько лет прошло, а я продолжаю об этом думать.

— Но я считаю, это здорово, что люди произошли от существ, у которых был рот и пищеварительная система, — не особо задумываясь, ответил Харуюки.

— О? — Черноснежка вскинула бровь. — И почему же?

— Если бы мы произошли от существ, которые всасывают питательные вещества через кожу, у нас бы не развилось кулинарное дело… И вместо встреч за обеденным столом Нега Небьюлас собирался бы в бассейне с питательным бульоном…

— Пф, ха-ха-ха!.. — приглушённо рассмеялась Черноснежка. — Да уж, моему воображению далеко до твоего. И мне бы тоже не хотелось питаться в бассейне — я за вкусно приготовленную еду вроде сегодняшних рогаликов и сэндвичей.

— Вот-вот.

— Ага… Кстати, в последнее время я начала видеть в словах сестры другой смысл…

— Какой?.. — пришёл черёд Харуюки удивляться.

Черноснежка опустила взгляд, притихла на несколько секунд и наконец спросила шёпотом:

— Харуюки, ты знаешь про технологию, которая лежит в основе нейролинкеров?

Черноснежка сменила тему настолько резко, что Харуюки пришлось несколько секунд подумать, прежде чем неуверенно ответить:

— В основе лежит… технология квантовой связи, так? Устройство устанавливает беспроводную квантовую связь с мозгом и обменивается с ним точно такими же сигналами, как у органов чувств…

— Да. Кстати, на этапе разработки у технологии квантовой связи даже было название, которое так и не дошло до широкой публики: «Soul Translation Technology».

— С… Соул Транс… лейшн? «Перевод души»?.. — уточнил Харуюки, напрягая все свои познания в английском языке.

— Именно, — Черноснежка кивнула. — Сокращённо STLT. Другими словами, если говорить совсем точно, нейролинкер соединяется не с мозговыми клетками, а с душой человека.

— С душой?.. Но разве душа существует?

— Во всяком случае, разработчики STLT считали, что да. Я сама слышала об этом лишь в общих чертах, но вроде бы в клетках человеческого тела есть микроскопические трубочки — каркас, который создает и поддерживает форму клетки, а также участвует в её деятельности. Эти микротрубочки есть и в нейронах… и в них заперты когерентные фотоны. А сознание и душа возникают в процессе их декогеренции…

Харуюки ровным счётом ничего не понял из её рассказа, но почему-то с лёгкостью вообразил скопления световых частиц, запертых внутри клеток. Он смотрел в пространство, затаив дыхание — ему казалось, что этот образ с чем-то связан…

Но мысль не успела оформиться до того, как Черноснежка вновь заговорила.

— Кстати термин «микротрубки» пришёл к нам из английского, где их называют «microtubules». Слово «tubule» это уменьшительная версия «tube». Но прости, я отвлеклась. Мы ведь обсуждали мысль о том, что люди — трубки, да?

— Трубки… — машинально повторил Харуюки, и Черноснежка кивнула.

— В общем, если посмотреть с другой стороны, моя сестра могла иметь в виду не пищеварительный тракт, а эти самые микротрубки в мозгу. Но это, конечно, нисколько не влияет на моё мнение о ней.

— А… Кстати… — проговорил Харуюки и замялся, не зная, стоит ли продолжать эту фразу. Но Черноснежка поторопила его взглядом, так что пришлось решиться. — Ты, случайно, не от сестры же услышала, что штрихкод на твоей шее исчезнет, когда ты вырастешь?

— О, ты очень проницательный. Да, так и было, — с улыбкой подтвердила Черноснежка.

Раздался негромкий плеск, когда она вынула правую руку из воды, чтобы погладить затылок.

— Что ж, раз я уже начала, придётся рассказать до конца, — проговорила она, опустила руку и посмотрела прямо в глаза Харуюки.

Всё это время он старался не смотреть на неё, но понял, что должен ответить на этот взгляд, и всмотрёлся в чёрные глаза, оказавшиеся напротив.

— Первое поколение коммерческих нейролинкеров вышло на рынок в апреле 2031 года… за два года до твоего рождения и за год до моего, — объявила Черноснежка и бросила быстрый взгляд на свой нейролинкер, висящий на крючке сбоку. — Первое поколение делали две компании: крупнейший производитель электроники «Ректо» и их ближайший конкурент «Камура». Даже я не знаю, каким образом устройства на технологии STL появились у двух компаний одновременно. Однако, если Ректо пользовались STLT только для производства нейролинкеров, то планы Камуры были амбициознее… Они хотели использовать невероятную технологию расшифровки человеческой души, чтобы бросить вызов богу.

— Вызов… богу?

— Подумай сам, Харуюки. Если бы у тебя была технология, способная писать и читать всю информацию, из которой состоит душа, ты бы тоже ограничился всего лишь интерфейсом или пошёл бы дальше?

— Дальше?.. Э-э, то есть… — Харуюки напряг мозги, пытаясь переварить замысловатые речи Черноснежки. В голову вдруг пришла мысль: — Делать копии?.. — он сам содрогнулся от своих слов, но уже не мог остановиться: — Если смотреть на мозг, как на носитель информации… то из него можно скачать душу, а затем скопировать в другой?..

— Да, я именно об этом, — Черноснежка кивнула и, несмотря на тепло воды, побледнела, будто от холода. — Но на деле копирование души — всё равно что убийство. Личность человека, в которого скопируют душу, будет перезаписана и безвозвратно утеряна. Даже в Камуре не стали заходить так далеко… но решили поступить иначе: создать свой носитель.

— Носитель… То есть, они создали некий прибор, который может хранить человеческую душу, словно мозг? — спросил Харуюки, уверенный, что иначе и быть не может.

Но Черноснежка покачала головой.

— Нет. Камура создала человека. Технологически в этом не было ничего сложного, ведь уже к 2030 году появились искусственные матки.

— Но ведь… нам на уроках биологии говорили, что одной искусственной матки недостаточно, чтобы сделать человека с нуля.

— Правильно говорили. Но если мужчина поделится сперматозоидами, а женщина — яйцеклеткой, то после экстракорпорального оплодотворения искусственная матка может послужить сосудом, в котором развивается плод. Собственно, сейчас это уже обычная практика лечения бесплодия.

— Ну да, разумеется, — согласился Харуюки, но тут же замотал головой. — Но разве кто-то согласится, чтобы в мозг его ребёнка записали чужую душу? Это ведь означает, что собственная душа младенца исчезнет!

— Да. И всё же Камура… вернее, мои родители пошли на это.

Харуюки содрогнулся ещё до того, как его мозг окончательно переварил слова Черноснежки. Кулаки крепко сжались под водой.

— С…семпай… — хрипло выдавил он. — Твои родители?.. О чём ты?

— Камура — не просто слово, это фамилия. Девичья фамилия моей матери… Она родилась в семье основателей компании и вышла замуж за исследователя. Даже после свадьбы они продолжали вместе работать над технологией STL и в конце концов решились на запретный эксперимент с копированием человеческой души…

Вытаращенные глаза Харуюки будто вновь увидели фиолетовый отблеск штрихкода и цифр на белоснежной коже.

— Семпай… семпай… — бормотал он словно в бреду, пододвигаясь к Черноснежке, но та остановила его, надавив на колено пальцами ног.

— Думаю, ты уже понял, что моя мать меня не рожала. Я появилась в искусственной матке после ЭКО. Как говорится, машинный ребёнок. Вернее, сейчас этот термин считают оскорбительным и не употребляют, но мне можно, ведь я одна из них.

Черноснежка усмехнулась, подняла руки над водой и посмотрела на свои ладони так, словно видела их в первый раз.

— Даже если я машинный ребёнок, генетически я всё равно дочь моих родителей, — продолжила она шокирующее признание. — Но ещё внутри искусственной матки на меня надели нейролинкер и с его помощью скопировали в меня душу. Думаю, тогда-то у меня и появился этот штрихкод. В общем, моя нынешняя душа никак не связана с моими родителями.