Наконец, когда он пришел в себя, оказалось, что голова его пуста, точней, проносились в ней отрывки из каких-то фильмов, книг, заметок в газетах и журналах, воспоминания о проведенных «акциях». Сцены избиений, драк. Он сжимал кулаки, тяжело дышал.

Он плохо спал в ту ночь.

А на следующий день, благо повезло — он рано освободился, Игорь был в «Гармонии». Он уже успокоился. Но, чтоб успокоиться еще больше, особенно долго тренировался, прямо-таки изнурял себя, переводя нервное напряжение в напряжение физическое.

Потом очень долго парился в бане.

Наконец спустился в чайную. Он чувствовал себя в форме. Сегодня здесь собрался штаб «группы самозащиты». Поболтали. Особых событий в жизни группы за последнее время не было.

Вот тогда-то Игорь неожиданно выступил со своей просьбой.

— Ребята, — сказал он, улучив минуту тишины, — около метро «Сокол» есть общежитие для иностранных студентов. Мы их пригласили, приютили, обучаем, помогаем им, а они, вместо того чтобы сказать «спасибо», пристают к нашим девушкам, оскорбляют их, хамят, может, и чего похуже. Не все, конечно, но вот из этого общежития — да. Мне это точно известно.

— Точно? — недоверчиво спросил Луков.

— Абсолютно, — безапелляционно подтвердил Игорь. — Уж мне-то, я надеюсь, вы верите?

— Тебе верим, — твердо заявил Леонид Николаевич и добавил: — Как себе.

Действительно, по части объективности и честности Игорь пользовался большим авторитетом.

— Что предлагаешь? — как всегда деловито, спросил Луков.

— Я предлагаю, — твердо чеканил Игорь, — устроить там засаду, предварительно проведя разведку, и намять этим козлам бока, чтоб научились вежливости.

— Чтоб уважали законы гостеприимства, — поддакнул дядя Коля.

— Дополнительного следствия вести не будем? — Луков обвел собравшихся взглядом.

— Ну что мы, Лосеву не верим? — Леонид Николаевич пожал плечами.

В группе установилось неписаное правило — любой атлетист мог прийти со своим сообщением о нарушении закона или справедливости, и ему верили на слово, без проверок. Дополнительные проверки проводились лишь по просьбе самого заявителя. Конечно, не всем доверяли в одинаковой степени (доверься Леониду Николаевичу, и можно таких дров наломать…). Но Игорю доверяли.

«Акцию» утвердили. И поскольку студентов могло оказаться много, решили мобилизовать значительные силы — десять человек, все разрядники по самбо, боксу, дзю-до.

Казалось, сама судьба решила помочь Гору.

Когда на следующий вечер Игорь отправился на разведку и, легко разыскав улицу, дом, притаился в темноте за каким-то деревом, ему долго ждать не пришлось. Гурьба веселых парней с шутками и смехом подошла к подъезду и скрылась в нем. Нетрудно было определить, что это иностранные студенты. Но главное, среди них был и курчавый красавец в оранжевой куртке. Игорь лишь неимоверным усилием воли подавил в себе желание тут же броситься на него.

Утром он доложил о виденном Лукову и другим. «Акцию» наметили на субботу.

Накануне Игорь зашел к Наташе.

Она обрадовалась страшно. Два дня все звонила ему, но телефон не отвечал. И вот он здесь. Интуиция влюбленной женщины подсказала ей, что что-то произошло или должно произойти.

Игорь вел себя, как обычно. Он был нежен, неутомим. Господи, какое же это было счастье! Какое немыслимое счастье! Неужели нельзя, чтоб оно продолжалось вечно? До конца ее дней. Вот как сейчас, а потом все, конец, небытие…

И все же было в поведении Игоря еще что-то. Его нежность была сегодня какой-то особой, словно он что-то обещал ей, хотел в чем-то утешить.

Наташа уже начала забывать о затее Гора. В конце концов она сделала то, что он велел, — накрутила Игоря. А уж заставить его наказывать ее мифического обидчика не в ее силах. Гор звонил несколько раз. И она со всей точностью передала свой разговор с Игорем.

— Надеюсь, ты говоришь мне правду, девочка, — заканчивая последний разговор, сказал Гор, в голосе его звучала неприкрытая угроза. — Жаль будет, если я узнаю, что это не так…

— Клянусь, я говорю правду, я все рассказала, как было.

— Верю, верю, если будет новое в этом деле, сообщишь. Я буду звонить каждый день…

Но ничего нового не происходило.

С Игорем договорились встретиться в воскресенье, на этот раз в субботу он почему-то не мог.

…В субботу к одиннадцати часам вечера атлетисты собрались у выхода из метро «Сокол». Они двинулись по двое, по трое вслед за Игорем, на расстоянии нескольких десятков метров. Пойди они все вместе, сразу бы обратили на себя внимание — десяток здоровенных парней, явно спортивного и не менее явно воинственного вида! И не заметить таких? Да полноте!

Добрались до места назначения, рассредоточились, заняли исходные позиции за деревом, за трансформаторной будкой, возле законсервированных на зиму машин.

Как и предполагалось, студенты стали возвращаться около полуночи. По одному, по двое, один раз большой группой. Но вот из темноты возникли трое. Двое среднего роста, в куртках, в коротких брюках, из-под которых белели носки, один в лыжной шапочке с помпоном. А между ними шел высокий парень в оранжевой куртке. Студенты смеялись, сверкали белоснежные зубы, о чем-то лопотали на своем непонятном языке. Когда до подъезда оставалось метров десять, Игорь выскочил из-за дерева и бросился вперед.

Он не видел ничего вокруг, словно красная тряпка перед быком, перед ним маячила оранжевая куртка. Подскочив к высокому курчавому парню, Игорь изо всей силы ударил его в лицо… Хотел ударить, но оказалось, что парень кое-что смыслит в боксе. Сумев увернуться от удара Игоря, он сам нанес удар. Все это происходило в суетне, на скользкой земле, удары были смазанными, неточными.

Подбежавшие атлетисты сбили студентов с ног, начали пинать ногами. В какой-то момент Игорь нанес парню в оранжевой куртке удар в пах, еще один, еще… Тот уже не реагировал, он давно потерял сознание. Кричали его товарищи, избиваемые атлетистами.

Зажглись окна, захлопала дверь. От дальнего конца сквера донеслась трель милицейского свистка. Из общежития выбегали студенты, некоторые в майках, трусах, босиком, поднятые с постели.

Они кинулись на нападавших. Трое схватили Игоря сзади, это были тоже спортсмены, здоровые ребята. Они скрутили его, начали бить.

Шум, крики, ругань охватили сквер.

И в этот момент, слепя фарами, с воем подкатил милицейский уазик с синим фонарем на крыше. Милиционеры врезались в толпу дерущихся…

А через полчаса в отделении милиции составлялись бесконечные протоколы. Драки в общежитиях случались. Но такая «массовая» — впервые!

Опытные атлетисты почти все сумели скрыться, задержали лишь двоих — Игоря и еще одного.

Свидетелей набралось полтора десятка: и иностранные студенты, и советские. Оказалось, что по вечерам здесь всегда дежурил комсомольский патруль — энергичные, спортивные ребята, они-то первые и набросились на атлетистов, услышав крики о помощи.

«Группа самозащиты» исчезла. Были пострадавшие среди студентов. Парня в оранжевой куртке, так и не пришедшего в сознание, увезла «скорая помощь».

То, что избивал его Игорь, отрицать не имело смысла. Это видели все. На вопрос дежурного «за что?», Игорь отвечал невразумительно: мол, гулял в сквере, а тот к нему пристал…

Нелепость подобных объяснений была очевидна: с чего бы это на ночь глядя Игорь и его друзья (он отказался их назвать) приехали на другой конец города в этот не очень-то привлекательный, захламленный сквер? Почему трое мирно возвращавшихся домой иностранных студентов ни с того ни с сего напали на группу «мирно гулявших» здоровенных ребят?

Словом, все это было чепухой.

Дежурный тем не менее записал показания в протокол и направил задержанных в изолятор.

Весь следующий день, воскресенье, Наташа напрасно прождала — Игорь не позвонил.

Она забеспокоилась. А когда прошли понедельник и вторник, ее охватила паника. У Игоря телефон не отвечал. Гор тоже не обнаруживался.