В ответ на полученные от Толстого при письме от 10 августа исправленные корректуры первого и начала второго тома П. И. Бартенев упрекал Толстого: «Вы бог знает что делаете. Эдак мы никогда не кончим поправок и печатания. Сошлюсь на кого хотите, большая половина вашего перемарывания вовсе не нужна, а между тем от него цена типографская страшно возрастает. Я велел написать в типографии вам счет за корректуры. Вы убедитесь, что вам выгоднее нанять самого лучшего министерского переписчика и прислать ко мне уже совсем готовую рукопись, чем приплачивать по несколько рублей за каждый лист».³⁰¹ Толстого не встревожили опасения и упреки Бартенева. «Не марать так, как я мараю, я не могу, — отвечал он, — и твердо знаю, что маранье это идет в великую пользу. И не боюсь потому счетов типографии, которые, надеюсь, не будут уж очень придирчивы. То именно, что вам нравится, было бы много хуже, ежели бы не было раз пять перемарано».³⁰² До конца печатания романа работа над корректурами была огромной. Последние отправленные в августе корректуры «о приеме Пьера в масонскую ложу» Толстой просил прислать ему еще раз после исправлений. Гранки, о которых пишет Толстой, сохранились (см. описание рукописи № 2, стр. 203); текст их был настолько переработан, что С. А. Толстой пришлось заново переписать их, и копии эти приложены к корректуре.³⁰³ На одной из гранок Толстой сделал надпись с просьбой внимательнее просмотреть их и то же самое повторил в письме к Бартеневу. Дальнейшие корректуры этого тома не сохранились. Но из следующего письма к Бартеневу видно, что автор еще раз правил корректуры второго тома «и в одном месте много перемарал... Особенно измараны прием в масонство и французское письмо Билибина».³⁰⁴ Толстой просил Бартенева, если что-либо неясно, прислать ему гранки еще раз.³⁰⁵

В связи с тем, что третий том закончен и Толстой намерен был в сентябре только сдать его в печать, четвертый же еще требовал переработок и дополнений, Толстой писал Бартеневу: «Теперь самое важное. Я полагаю, что выпустить два первые тома в сентябре будет невыгодно для всего издания. Надо выпустить всё вместе. Кроме того, при выпуске двух томов я теряю запас времени, который мне дает первая часть, не поправляемая мною. Запас этот мне нужен особенно для 4-го тома, на котором я боюсь задержать печатание, так как он не вполне готов». И далее Толстой просит поторопить печатание второго тома, а первый «приберегать» на то время, когда произойдет задержка рукописи дальнейшего текста.

Основой для работы над продолжением романа служила копия рукописи № 89. Вся рукопись полностью была скопирована С. А. Толстой, и лишь в процессе обработки ее Толстой определял содержание каждого следующего тома и, отделив соответствующую часть этой большой рукописи, приступал к подготовке очередного тома к печати.

Третий том содержал текст от Тильзитского мира до начала войны 1812г. и состоял из трех частей.³⁰⁶ Наибольшей правке в процессе подготовки тома к печати подверглись первые главы, посвященные деятельности князя Андрея в Богучарове, поездке его по делам рязанского имения к уездному предводителю графу Ростову, описанию первого впечатления Болконского от Наташи и повороту в его настроении (сцена с дубом); исправления внесены также в описание впечатления, произведенного на Пьера признанием князя Андрея в его любви к Наташе, в главу, посвященную решению князя Андрея сделать предложение Наташе, и в самую сцену приезда его к Ростовым с этой целью.³⁰⁷

Наборная рукопись первой и начала второй части третьего тома была послана в печать во второй половине сентября 1867 г., и в письме от 19—20 сентября Толстой просил П. И. Бартенева регулярно пересылать корректуры в Ясную Поляну. Окончание же тома, содержащее историю увлечения Наташи Ростовой Анатолем, еще оставалось у автора. Видимо, он отложил окончательную доработку этой части и приступил к переработке следующего, четвертого, тома, посвященного войне 1812 г. до Бородинского сражения включительно. Текст, предшествующий Бородинскому бою, после правки первой редакции значительно приблизился к окончательному. Описание же самой битвы не удовлетворяло Толстого. Ему необходимо было для создания живой картины сражения видеть место исторической битвы. Он решил поехать на Бородинское поле.

22 сентября Толстой выехал из Ясной Поляны и в письме к жене из Москвы от 23 сентября сообщал, что «завтра» примется «за отыскивание товарища» для поездки на Бородино и за переговоры по дальнейшему печатанию.³⁰⁸ 25 сентября в 5 часов вечера Толстой вместе с двенадцатилетним братом С. А. Толстой Степаном Андреевичем Берсом выехал в Бородино, где пробыл до 27-го.

Отправляясь в Бородино, Толстой запасся письмами своей троюродной тетки О. Д. Аникиевой к управляющему ее имением (находившемся в 10 верстах от Бородина) и к игуменье монастыря близ деревни Семеновское, основанного вдовой генерала Н. А. Тучкова, погибшего в Бородинском сражении. Некоторые подробности поездки имеются в воспоминаниях С. А. Берса, но поездка ошибочно отнесена им к 1866 г.³⁰⁹ В одной из Записных книжек Толстого перечислены почтовые станции па пути из Москвы в Бородино и указаны расстояния между ними.³¹⁰ Записи сделаны Толстым по дорого в Бородино. Три из отмеченных названий были включены в текст при описании поездки Пьера в Бородино и его возвращения после битвы в Можайск. Больше же всего о пребывании Толстого на Бородинском поле рассказывает сохранившийся среди рукописей романа лист (рукопись № 21), содержащий конспективные записи и схематический рисунок-чертеж местности, сделанный самим Толстым.³¹¹ На первый взгляд кажется, что нарисован бугор, а на самом деле — чертеж части поля. Толстой наметил линию горизонта с лесами, местоположение деревень Горки, Бородино. Семеновское, Татариново и Псарево, русла рек Кòлочи и Вòйны и движение солнца во время боя. Он даже пометил для себя, что «даль видна на 25 верст», что на восходе солнца от лесов, строений и курганов ложатся черные тени и что «солнце встает влево, назади», то есть назади русских войск, а «французам в глаза солнце». Все это Толстой использовал при создании последней редакции описания Бородинского боя. Перед отъездом Толстой «встал на заре, объехал еще раз поле»,³¹² чтобы ясно видеть всю местность именно в тот час, когда началось сражение.

Вернувшись в Москву, Толстой писал жене: «Сейчас приехал из Бородина. Я очень доволен, очень, — своей поездкой и даже тем, как я перенес ее, несмотря на отсутствие сна и еды порядочной. Только бы дал бог здоровья и спокойствия, а я напишу такое бородинское сражение, какого еще не было... В Бородине мне было приятно, и было сознание того, что я делаю дело».³¹³

В Ясную Поляну Толстой приехал, вероятно, 30 сентября, и дома продолжалась его напряженная работа над романом. В течение октября Толстой правил корректуры второго и начала третьего томов, и готовил к сдаче в набор окончание третьего тома и весь четвертый том. Первый и второй томы были напечатаны, и Толстой считал, «как ни несоразмерны» они, «надо их оставить так, как они есть».