В это короткое пребывание Ростовых в Москве, до отъезда в деревню, Nicolas не сблизился, а напротив разошелся с Соней. Она была очень хороша, мила и, очевидно, страстно и верно любила его. Жюли Ахрасимова льстила его самолюбию, кокетничая с ним. Было еще несколько барышень, и даже одна дама, которые нравились ему; но он был в той поре молодости, когда кажется так много дела, что некогда этим заниматься, и молодой человек боится связываться, дорожит свободой, которая ему нужна на другое. И о Соне, и о Ахрасимовой, и о других он думал: «Э! еще много, много таких будет и есть, там где то, мне еще неизвестных. Еще успею». Кроме того, ему казалось что то унизительное для своего мужества в женском обществе. Он ездил на балы и в женское общество, притворяясь, что делал это против воли, когда его насильно затаскивали туда. Бега, Аглицкий клуб, кутеж с Денисовым, поездка туда — это было другое дело, это было прилично молодцу гусару.
[Далее со слов: В начале марта старый граф Илья Андреич Ростов... кончая: ...вода разливается там больше, где глубже. — близко к печатному тексту. T. II, ч. 1, гл. II—III.]
Перед самым обедом граф Илья Андреич представил князю своего сына. Он твердо был уверен, что он был более герой, чем князь Багратион, и Багратион, узнав его, сказал несколько неловких слов, как и все, которые он говорил в этот день. Граф Илья Андреич[2694] радостно и гордо оглядывался в то время, как Багратион говорил с его сыном.
Nicolas Ростов[2695] с Денисовым и Долоховым сели вместе почти на середине стола.
[Далее со слов: Напротив них сидел Pierre с своей свитой и князь Несвитский, кончая: При этом тосте граф вынул платок и зарыдал слезами. — близко к печатному тексту. Т. 1, ч. 2, гл. II—III.]
Pierre сидел против Долохова и Nicolas Ростова.[2696] Он много и жадно ел, как и всегда. Но когда не ел, то сидел, щурясь и морщась, глядя на первое попавшееся ему лицо, и, с видом совершенной рассеянности, ковырял себе в носу.[2697] Лицо его было уныло и мрачно.[2698] Он, казалось, ничего не видел и не слышал[2699] и думал о чем то одном и не разрешенном.[2700] Этот неразрешенный, мучивший его вопрос были намеки княжны в Москве на близость Mortemart к его жене и в это же утро полученное им письмо анонимное, почерк которого был похож на почерк Долохова, и в котором было сказано то же. Долохов сидел теперь перед ним и в прекрасных, наглых глазах, изредка насмешливо на него устремленных, он читал очевидное подтверждение своей догадки. Представляя себе всё прошедшее своей жены, он видел ясное доказательство, что в письме была сказана правда; повторяя в своем воображении свои отношения с Долоховым, особенно с того времени, как Долохов вернулся из армии, он чувствовал, что его догадка о том, что автор письма был Долохов, была правда. После кампании, Долохов, пользуясь своими кутежными отношениями дружбы с Pierr’oм, прямо приехал к нему и хотел у него остановиться. Hélène потребовала от Pierr’a, чтобы он отказал человеку такого дурного общества. Pierre отказался и тогда сама Hélène написала Долохову холодное и резкое письмо, в котором она просила его оставить их дом. За это мстил Долохов. Так думал Pierre. Кроме того, он знал Долохова. Он знал, что у этого человека, среди самых мирных условий жизни, бывали потребности жестокости и отчаянности. Он знал то выражение, которое принимало лицо. Долохова, когда на него находили такие минуты, как те, в которые он связывал квартального с медведем и пускал его на воду, или когда он вызывал, без всякой причины, на дуэль человека, или убивал из пистолета лошадь ямщика. Это выражение было теперь на лице Долохова. Pierre задумчиво смотрел на него и видел, что ему надо предпринять что то. Он не знал, что именно ему надо было предпринять, и об этом он думал за обедом, сидя против веселой компании Долохова, Денисова и Ростова.
Эти господа были очень веселы, в особенности два последние.
[Далее со слов: Nicolas весело переговаривался с своими двумя приятелями... кончая: Pierre нагнулся всем тучным телом через стол. — близко к печатному тексту. Т. II, ч. 1, гл. III.]
— Это неучтиво!
— Вы меня учить хотите? — сказал Долохов, придерживая бумагу.
— Дайте мне! — крикнул Безухов.
Услыхав этот крик и увидав, к кому он относился, несколько человек вскочило и бросилось к графу Безухову.
— Полноте, полноте, граф,[2701] что вы? — с разных сторон[2702] шептали испуганные голоса[2703] Pierr’y. Долохов[2704] посмотрел на Pierr’a совсем другими, светлыми, веселыми, жестокими глазами, с той же улыбкой, как будто он говорил:[2705] «А вот это я люблю».
— Не дам, — проговорил он отчетливо.
Pierre засопел[2706] носом и побледнел.
— Вы... вы... негодяй!... я вас вызываю, — проговорил он.[2707] И, двинув стул, встал и вышел изо стола.[2708]
Несмотря на просьбы Денисова, чтобы Ростов не вмешивался в это дело, Ростов согласился быть секундантом Долохова, переговорил с Несвицким, секундантом Безухова, об условиях дуэли. Pierre уехал домой, a Nicolas с Долоховым и Денисовым до позднего вечера просидели в клубе, слушая песенников и цыган.
Денисов вызвался быть вторым секундантом.[2709]
— И ты спокоен? — спросил Ростов, прощаясь с Долоховым.
— Совершенно... — Долохов остановился. — Вот видишь ли, я тебе в двух словах открою всю тайну дуэли. Ежели ты идешь на дуэль и пишешь завещанья, да нежные письма родителям, ежели ты думаешь о том, что тебя могут убить, ты — дурак и наверно пропал; а ты иди с твердым намерением его убить, как можно поскорее и повернее, тогда всё исправно. Как мне говаривал наш костромской медвежатник. «Медведя то, говорит, как не бояться, да как увидишь его, и страх прошел — как бы только не ушел». Ну, так то и я. A demain, mon cher![2710]
На другой день в Сокольниках Pierre, такой же рассеянный, недовольный, морщась, смотрел вокруг себя на тающий снег и круги около голых деревьев и на секундантов, которые озабоченно размеряли шаги и втыкали сабли, означавшие барьер. Он имел вид человека,[2711] занятого какими то соображениями, вовсе не касающимися до предстоящего дела.[2712] И действительно это так было: он думал о пустяках, не касающихся дела, потому что слишком сер[ьезно] страдал в эту ночь.
Когда всё было готово, секунданты сделали попытку примирения. Несвицкий подошел к Pierr’y.
— Вы были неправы, граф. Это я должен вам сказать.
— Да, да, ужасно глупо, — сказал Pierre.
— Только позвольте мне, я так это устрою! — радостно[2713] сказал[2714] Несвицкий. — Вы можете сказать, что вы сожалеете... я устрою.
— Что устрою? — спросил Pierre. — Ах да,[2715] это. Нет что же, всё равно, — прибавил он.[2716] — Давайте. Вы мне скажите только как, куда ходить и стрелять куда?[2717] — сказал он добродушно и рассеянно,[2718] выказывая улыбкой свои[2719] зубы. — Я ведь этого никогда не делал. — И он стал расспрашивать о способе спуска и любовался остроумной выдумкой Шнеллера. Он никогда до сих пор не держал в руках пистолета.
2694
Зачеркнуто: всех оглядывал, уверенный, что все так же рады, как и он, этому важнейшему, по его мнению, событию дня.
2695
Зач.: познакомился в этот день с Долоховым. И этот странный человек поразил и привлек его, как и всех. Ростов не отходил от него и с ним вместе, благодаря представлению Багратиону, они сели ближе к центру.
2696
Зач.: и Nicolas не мог в душе не смеяться на ту странную фигуру, которую представлял этот молодой богач. Pierre, когда не ел,
2697
Зач.: Он и прежде не имел вид ловкого молодого человека, но тогда, по крайней мере, он был добродушно весел, теперь же лицо его выражало апатию и усталость. Он был похож, на глаза Ростова, на идиота.
В ту минуту как Nicolas, удивляясь на тупую фигуру, смотрел на него, Pierre рассуждал о том, что Аустерлицкое сражение было ведено неправильно и что надо было атаковать с правым флангом... Ростов, говоря с соседом, сказал в это время:
— Да, уж никто лучше меня не видал во всех концах Аустерлицкое сражение.
— Скажите, — вдруг обратился к нему Pierre, — отчего же, когда центр наш был прорван, мы не могли поставить его между двух огней?
— Оттого, что некому было приказывать, — отвечал за Ростова Долохов. — Ты бы хорош был на войне, — прибавил он.
Ростов и Долохов засмеялись.
Pierre поспешно отвернулся и опять задумался. Когда пили здоровье государя, он так задумался, что не встал и его сосед толкнул его. Он выпил бокал и встал, оглядываясь. Дождавшись, когда все сели, он опять сел, взглянул на Долохова и покраснел. После официальных тостов, Долохов предложил Ростову тост зa красивых женщин и, с серьезным лицом
2698
Зач. в первой редакции: Последнее время он слушал беспрестанные рассказы про войну, предмет, занимавший его теперь так же, как прежде <политика> была стратегия. Он целые дни проводил в кабинете над картами, делая военные соображения. Но прежде, ежели он любил, как умственное упражнение, разнообразившее его жизнь, свои чтения и мечтания, теперь он отдавался, как пьяница отдается вину — запоем. Он, чувствуя, что что то не хорошо, нечестно, не то в его жизни и боясь исследовать эту жизнь, отворачивался от нее и спасался в этом стратегическом запое. Теперь, видя перед своими глазами Долохова, того человека, который напоминал ему больше чем кто-нибудь другой то, что в его жизни было что то не то, он по привычке обращался к своему умственному запою
2699
На полях первой редакции: <Объяснение Пьера с женой. Разве весело с дураком мужем. Он озлобился и прогнал.>
Pierre — всё пристрастник Бонапарта.
Князь Андрей знакомит его с Ш[иллером] и Гер[дером.]
Долохов знает грубость жизни, от того побеждает в жизни.
Долохов должен на слово десять тысяч Безух[ову.]
2700
Зачеркнуто: Долохов после кампании приехал в Петербург и, пользуясь своей прежней кутежной связью с Ріеrr’ом, остановился в доме Безухого так нагло и естественно, что Pierr’y не могло притти в голову, что это могло быть иначе. В доме Ріеrr'а, познакомившись с его женою, Долохов пробыл два месяца. Когда Pierre с женою поехали в Москву, Долохов поехал с ними. В Москве, кроме намеков старшей княжны, Pierre, на третий день своего приезда, накануне обеда в клубе, получил письмо без подписи, написанное знакомой. женской рукой. В письме говорилось, что Pierre ослеп без очков, что Долохов, его друг мнимый — любовник его жены. Никогда ничего подобного не приходило в голову Pierr'a, но, когда он прочел письмо, он почувствовал, что это правда и что ему невозможно жить так, как он жил прежде.
2701
Зачеркнуто: шепнул сосед Безухова, знавший Долохова за бретера
2702
Зач.: заговорили
2703
Зач.: обращаясь к
2704
Зач.: удивленно
2705
Зач.: как будто он зазывал его
2706
Зач.: как будто рыдания подступали ему к горлу
2707
Зач.: и ни сосед его, ни Несвицкий не могли удержать его
2708
Зач. в первой редакции: Благодаря <тому> конца обеда, немногие заметили эту сцену.
2709
Зач.: — Ему не выгодно, — сказал Долохов Ростову, — когда у него триста тысяч дохода <и такая жена>, и скандал во всяком случае, а мне славная вдовушка... Прощай, до завтра в Сокольниках. А мне чутье говорит, я его не убью. <Ну, до завтра, — сказал Долохов>
2710
До завтра, мой милый!
2711
Зач.: все еще
2712
Зач.: И действительно, с утра еще он раскрыл свои карты и сделал распоряжения нового Аустерлицкого сражения, по которым Наполеон был разбит. Он не только не прощался с женою, или с кем-нибудь, но по привычке увлекался умственной работой, стараясь забывать про настоящее; только изредка <он> вспоминал только, что он нынче, сейчас стреляется с известным стрелком из пистолета и бретером, а сам не умеет <стрелять> держать пистолета. Утром приехавший за ним Несвицкий напомнил ему предстоящее и стал, повторяя вчерашнее, доказывать ему, что он был неправ, а, главное, не расчетлив, вызывая такого стрелка, как Долохов, и давая ему первый выстрел.
— Я не хочу вмешиваться, но вообще это глупо, — сказал Несвицкий.
— Да ужасно, ужасно глупо, — морщась и почесываясь, сказал Pierre.
<Но он был занят соображениями, вовсе не касавшимися дуэли: он думал о том, как больно будет, коли пуля попадет ему, например, в локоть или коленку, думал о том, каким образом откроется ему новый свет, ежели он есть за гробом, и что скажет его жена, когда его принесут к ней убитым. Думал о том, что виноват ли он в том, что не верит в будущую жизнь, или это есть общий удел человека...
Об этом и тому подобных вопросах он думал всю эту бессонную ночь и теперь продолжал думать.>
2713
Зачеркнуто: вскакивая
2714
Зач.: некровожадный
2715
Зач.: дуэль.
2716
Зач.: Они уж приготовились. Когда на месте секунданты делали последнюю классическую попытку примирения, Pierre молчал, думая о другом.
2717
Зач.: когда?
2718
Зач.: улыбаясь.
2719
Зач.: порченые