Когда Ростов уехал, Pierre долго ходил по своему кабинету, ожидая Анатоля, о котором он велел доложить себе. Ему и не надо было ходить за ним. Анатоль сам пришел к нему. Ему нужно было ехать и надо было занять денег у зятя.

— Mon cher, il faut que vous me prêtiez 2000 r.,[3760] — сказал он, входя румяный, красивый, уверенный в себе, как всегда.

— Что у тебя было с Ростовой?[3761] — сказал Pierre, бледный,[3762] садясь на стол.

— Ах, charmante![3763] — сказал Анатоль. — Ей богу, женился бы, ежели бы у ней было что нибудь.

— Что у тебя было с ней?[3764] — заговорил Pierre тихим дрожащим голосом. — Ты понимаешь ли, что ты пальца ее не стоишь,[3765] ты понимаешь ли, — заговорил Pierre, тряся его за руку. — Правда ли, что ты обещал на ней жениться?

— Ну, ну, — сказал Анатоль, отстраняясь и хмурясь.

Этого только и ждал Pierre. Он не владел уже собой, он схватил его за плечи, перевернул и ударил в шею таким страшным ударом, что Анатоль упал и до крови разбил себе лоб. Вид этой крови совсем одурманил Pierr’a. Он еще, еще наносил ему удары, выталкивая за дверь, и, захлопнув дверь, бледный, схватился за голову.

— Я к вашим услугам всегда, — закричал он, отворив дверь.

Княжна услыхала крик и прибежала к Pierr’y. Он хрипел и задыхался. Послали за доктором и пустили ему кровь. К вечеру он велел заложить карету и поехал к Ростовым>. Соня встретила его в зале и рассказала ему все.

Наташа не выходила из комнаты и не плакала, а сидела молча, устремив прямо глаза, и не ела, не спала, не говорила.

<Pierre пошел к графу и объяснил ему, что Анатоль[3766] нынче едет, что с Курагиным он разделается, а граф не должен себя компрометировать, что дело зашло очень недалеко, что графиня Наталья Ильинична[3767] вероятно забудет это минутное увлеченье и не откажет Андрею, что надо переговорить с нею и послать эстафету перехватить письмо.>

— Нет, я не понимаю тебя, — сказала Соня, не обращая внимания на Наташу, которая вдруг заплакала.

Разговор их прервали, позвав обедать. После обеда Наташа стала спрашивать письмо у Сони.

<Перед обедом приехал Pierre, который со времени первого приезда к Ростовым, заметив сильное впечатление, производимое на него Наташей, решил не ездить к ним.

Он с[3768] удивленным и робким лицом вошел в гостиную. Соня вызвала его в другую комнату, чтоб показать ему новые стихи в альбоме.

— Что с вами? Что такое? — спросил он,

Соня, едва удерживая слезы, сказала, что она надеется на его честь, что никого не имеет, кроме него, и показала ему оставленное ею у себя письмо Анатоля.

— Это адресовано вашей кузине графине Наталье Ильиничне?— сказал он, прочтя несколько строк и строго взглядывая на Соню.

Она опустила голову, подтверждая.

Pierre продолжал читать, и Соня слышала, как он не дышал, а сопел, и как лист бумаги трещал, быстро дрожа в его руках. Он, прочтя, бледный вопросительно посмотрел на Соню, хотел что-то сказать и не мог выговорить.

— Она верит ему, — заговорила Соня. — А я знаю, что это... Граф, помогите мне. Спросите у него, велите ему...

Pierre всё молчал. Только, увидав в двери Наташу, он торопливо передал письмо назад Соне и с страхом и любопытством посмотрел на Наташу. Он пошел было к Наташе, но вдруг остановился и повернулся к Соне.

— Что же, как вы думаете, граф, правда это или обман?[3769]

— Обман? Хуже, — проговорил Pierre. — Благодарю вас за доверие ко мне... Я сделаю... —только сказал он.

Весь обед он молчал и упорно и злобно смотрел на Наташу. Ему казалось, что он ненавидел ее.[3770]

Pierre лежал ногами на столе и спокойно читал, когда ему принесли письмо Сони.

Получив это письмо, долго не мог притти в себя. Он, боясь влияния на него Наташи, не ездил с этой целью к Ростовым, и вот к чему повело его отсутствие. <Pierre поскакал отъискивать Анатоля и нашел его в расстегнутой белой рубашке у цыган. Цыгане пели «Пряди, моя пряха», две плясали. Одну на коленах держал Анатоль и весело, добродушно хохотал чему-то.

— Э, ва-ше сиятельство, графчик, — закричала старуха, встречая Pierr'a. Гости улыбнулись ему радостно, в том числе и Анатоль. Там такой был в низеньких комнатах, что ничего нельзя было расслышать. Pierre подошел к Анатолю и стал звать его.

— Погоди. Ах, ты, моя пряха, — кричал он. — Пей. Фрак долой.

— Поди сюда,[3771] — сказал Pierre, хватая его за руку, по французски.[3772]

Анатоль смутился и, добродушно улыбаясь, пошел за Ріеrr’ом.

Анатоль вышел в маленькую комнатку, где стояла двухспальная.

— Иди, князь, — кричала в дверь цыганка.

— Сейчас.

Но Pierre запер дверь.

— Что ты хочешь этим? — сказал Pierre, показывая.

— А,[3773] с Ростовой, — смутился Анатоль, схватил записку.— Что тебе за дело?[3774]

— Одевайся и едем, — сказал Pierre.

— Куда?[3775] Я не могу жениться. Я тебе сказал.

— Одевайся и едем. И чтоб твоего духа не было в Москве.[3776]

— Я готов, mon cher, но ты знай, что я хотел достать денег.

— Подлец, — сказал Pierre, — деньги я дам.

— Mon cher...

— Знай, что, ежели завтра я узнаю, что ты здесь...

— Ну, уеду, уеду, чего же тебе?

Pierre вышел с ним. Его окружили цыгане, стали величать. Он выпил вина,[3777] но уехал вместе с Анатолем и, выслав ему деньги, велел сказать себе, когда графиня [?] приедет [?]

Анатоль, получив записку Наташи и решившись увезти ее,[3778] был у Долохова. Долохов все приготовил для похищения и для тайного, ложного брака. Долохов с своим уменьем всё устроил и заботливо приготавливал Анатоля к отъезду. Анатоль, взволнованный и[3779] нетерпеливый, ходил по комнате с запиской в руках и с удивлением увидел Pierr'a.

Pierre подал ему его письмо к Ростовой.[3780] Pierre чувствовал себя виноватым и робея сказал:

— Что ты хочешь этим сделать? Ты понимаешь?

— Что такое? Как? — спросил Анатоль.

— Что ты хочешь? Хочешь ты жениться на ней, или?.. — спрашивал Pierre, но в голосе его не было решительности. Глядя на счастливое, веселое лицо Анатоля, вдруг сделавшееся огорченным, он чувствовал, что не имел никакого права вмешиваться в это дело, что Анатоль был прав, что всё так коротко и так глупо.

Но Анатоль был смущен еще более Pierr'a.

— Я не знаю. Ma parole d'honneur,[3781] я не знаю. Je suis fou amoureux d'elle,[3782] я на всё готов. Но стало быть открыто.