Никита улыбнулся, прилег на мураве на локоть.

По Оторвановке метались отставшие от матерей ягнята. Хозяева угадывали своих, ловили и уносили. На бугре у магазина бодались две комолые козы. Семен Моторин разогнал их палкой и направился к дому брата. Войдя в палисадник, он достал из кармана газету, помахал ею над головой и сказал Никите:

— Читал? Печать называется! Брешет на каждом шагу!..

— Ты про что? — Никита потушил окурок, хотел кинуть его в кадушку с водой, не попал.

— Да про клад. — Семен сел рядом с братом. — Заврались совсем. Сколько живу в Оторвановке и ни разу не видал, чтобы тут золото нашли.

Тон, которым Семен начал разговор, не понравился Никите.

— А что, обязательно тебе надо показывать, кто чего нашел?

Младший брат уловил недовольство старшего, посмотрел на него, стараясь угадать, чем тот недоволен. Решив, что Никита опять поскандалил с женой из-за своей простоты, Семен ответил:

— Мне показывать необязательно. Но если бы в Оторвановке нашли золото, сразу бы как в колокол вдарили по всей деревне. — Он развернул газету, прочитал сообщение о кладе вслух, засмеялся, качнул головой, хлопнул себя ладонью по бедру. — Концерт бесплатный…

Клоунада… Ну и времена пошли! В газетах врут, по ра-дно врут, по телевизору тоже…

— А ты не обобщай. — Никита нахмурился, засопел, вытянул ногу и полез в карман за папиросами. — Нечего обобщать, говори по существу.

— Я и говорю по существу. "В деревне Оторвановке при очистке колодца найдена большая консервная банка с золотыми монетами…" Умора! Совсем заврались! Кто у нас видал эту банку? В колодец спускался ты, вот и скажи, видал там, кроме дохлых воробьев и лягушек, что-нибудь? Блестело там золото?

Семен прищурился, надвинул на глаза фуражку, насмешливо улыбнулся. Никита засопел громче, встал, поднял у кадушки окурок, бросил его в воду, прикурил папиросу.

— Молчишь? То-то же… — опять улыбнулся Семен. — Ты вот что, сопеть-то перестань, не время. Пошли писать опровержение этой брехне. Все подпишутся… А то они там совсем уж… Хвастают, хвастают, а если разобраться— везде ноль без палочки, как с оторвановским кладом…

Лицо Никиты побагровело.

— Кому сказал, не обобщай?

Семен тоже встал.

— Не пойму, я с правдой к тебе, а ты злишься…

— Правда в газете, — перебил Никита брата. — Я нашел клад в Харитоновом колодце. Я! И сдал его государству. А говорить про то никому не хотел.

— Не чуди. Мало про тебя анекдотов ходит? Кто поверит, что ты промолчал? Что за причина?

— Промолчал, и все. Не твое дело. Имею я право поступать по-своему или нет?

— Имеешь. Только я тебе не верю.

Никита затянулся дымом, папироса горела неровно, табак трещал, корежился. Никита бросил испорченную папиросу в кадушку, прикурил новую. Руки его дрожали.

— Насчет клада я тебе докажу. Напишу в газету… не опровержение, а уточнение. Чтобы заткнуть глотки таким вот…

Семен шагнул к Никите, сжимая кулаки.

— Брехунов выгораживаешь? А родного брата винишь…

Никита выпятил грудь и тоже сжал кулаки.

— Да, виню. Потому что хреновничаешь. Любого готов сожрать.

— И сожру, если надо будет! Не то, что ты… За себя постоять не можешь. Так и сдохнешь дурачком.

Никита схватил брата за грудки.

— Ах ты… в деда мать! Ты… ты… хорош гусь…

На них затрещала одежда..

Из дома выбежала Анисья, за ней Лариса и Сергей. Все кинулись к дерущимся. Батюня шел за водой. Услышав шум, он бросил пустые ведра и коромысло, устремился к Моториным. В палисаднике собралась большая толпа. Мужчины с трудом разняли братьев.

А через неделю в областной газете появилась поправка к сообщению о дорогой находке в Харитоновом колодце: была указана фамилия, имя, отчество нашедшего клад.

Никита Моторин очень редко получал письма. А когда получал, распечатывать их не торопился. Сначала он несколько раз читал обратный адрес, потом ощупывал конверт, стараясь угадать, сколько в нем листов, клал письмо на подоконник и предполагал, о чем оно должно ему поведать. Иногда угадывал, чаще — нет. Особенно любил Никита письма без обратного адреса. Загадочные они. В таких случаях он прикидывал в уме, от кого должно быть письмо, мысленно перебирал всю свою родню, знакомых и, когда приходил к выводу, что ни один из них письмо написать не должен, начинал волноваться. От кого же оно? Не от сибирячки ли?.. Он брал конверт, рассматривал его на солнечном свете, стараясь узнать, знакомый почерк или нет. Почерк разобрать было невозможно. Не терпелось распечатать письмо, но Никита нарочито небрежно бросал его на стол, слегка дрожащими пальцами вытаскивал из пачки папиросу, закуривал и, походив в раздумье взад-вперед, быстро разрывал конверт с твердым убеждением, что письмо от сибирячки. Но всегда ошибался.

Сегодня Моторину долго гадать не пришлось. Сегодня он получил почтовую открытку. Глянул на обратный адрес, нахмурился. Из милиции… Что такое? Повернул открытку другой стороной. Предлагали явиться через два дня к следователю Горшенину. Зачем это?

Никита сунул повестку в карман брюк, вошел в кухню, сел за стол, задумался. Появилась Анисья, то о том спросит, то о сем — мешает думать. Моторин прошел в комнату, там Лариса с ребятишками — смех, шум, тоже спокойно не поразмышляешь. Во второй комнате Сергей, он только что помылся после работы и лежал на диване с книгой в руках. Никита посидел на стуле, начал ходить по комнате, то и дело нащупывая в кармане Повестку. Через несколько минут он заметил, что Сергей не читает, а с интересом наблюдает за ним. Сейчас начнутся вопросы… Моторин взял со стула фуражку и вышел из дома, поспешил в сад.

Тут ему никто не помешает, думай сколько хочешь. И Никита думал, переходя от яблони к яблоне, от вишни к смородине… Изредка он разводил руками и вполголоса произносил некоторые слова. Из-за чего же вызывают в милицию? Из-за драки с Семеном? Неужели брат заявил? Не может быть. Ведь драка была обоюдной, могут обоим приварить… Тут что-то другое. Но что? За драку с Батюней Никита отсидел пятнадцать суток. А может, не досидел? Может, ошиблись и раньше времени выпустили? Моторин посчитал по пальцам. Нет, все правильно, не подкопаются. А вдруг хватились: мало дали! Решили добавить… Проморгали, нечего теперь… После дождя шубу не выворачивают… Вовремя надо было… Батюня давно все простил Никите и в любое время готов подтвердить это где угодно. Моторин напряг память. Было когда или нет, чтобы кому-нибудь добавляли после отсидки? Не слыхал… Не делают, наверно, так.

Но без причины вызывать не будут. За что же могут потянуть Никиту к ответу? За частушки с картинками? Так он уже давно не пел в клубе… Вообще-то, не очень давно… Но последний раз будто не особенно загибал. Правда, без частушек не обошлось, но все они даже не намекательные. Как там?.. Чудно! Когда выпивши, так и лезут куплеты в голову, а сейчас не скоро заманишь.

Ну и что? Ничего такого нет. Вполне цензурно. А второй куплет? Тоже про пожелых людей.

Да, этот куплет, конешно, покрепче… Но и в нем ничего такого. Старше она, выше своего старика, слух у нее уже не тот, вот он и сбегал за лестницей, чтобы шумнуть что-нибудь на ухо. Ничего не поделаешь, возраст. А еще что пел Никита?.. Про поросенка!