Чаще вс

ѣ

хъ вид

ѣ

лъ я у Володи 2 молодыхъ людей, которые оба казались очень дружными съ нимъ. Первый изъ нихъ былъ <студентъ уже 3-го курса> чей-то адъютантъ Ипполитъ <Травинъ,> а другой — товарищъ его по курсу и факультету <Николай К.> Н. Нехлюдовъ. Дубковъ былъ челов

ѣ

къ уже л

ѣ

тъ 25, и имянно его 25 л

ѣ

тъ были главной привлекательностью. Я понималъ, какъ пріятно Волод

ѣ

сойдтись на ты съ адъютантомъ, челов

ѣ

комъ, который уже давно бр

ѣ

етъ свою бороду. Кому не случалось встр

ѣ

чаться съ людьми, которые пріятны имянно т

ѣ

мъ, что они ограниченны. Сужденія ихъ всегда односторонни; доброе сердце даетъ имъ хорошее направленіе, и поэтому вс

ѣ

сужденія ихъ кажутся увлекательными, безошибочными. Узкой эгоизмъ ихъ даже какъ-то кажется милымъ, имянно потому что чувствуешь, — челов

ѣ

къ этотъ не можетъ ни поступать, ни обсудить вещи иначе и все, что д

ѣ

лаетъ, д

ѣ

лаетъ отъ души. Таковъ былъ Дубковъ, но, кром

ѣ

того, онъ им

ѣ

лъ для насъ прелесть самой добродушной, гусарской физіономіи, (глупость которой скрадывалась н

ѣ

сколько воинственностью) и, какъ я уже сказалъ — прелесть возраста, съ которымъ очень молодые люди почему-то им

ѣ

ютъ склонность соединять и см

ѣ

шивать понятіе порядочности, comme il faut. — Разсуждая теперь, я очень ясно вижу, что Володя, который былъ совершеннымъ типомъ того, что называется enfant de bonne maison,¹²¹ былъ въ 10 разъ порядочн

ѣ

е Губкова; но зам

ѣ

тно было, что Володя сильно боялся Губкова имянно въ этомъ отношеніи, часто д

ѣ

лалъ то, чего ему не хот

ѣ

лось д

ѣ

лать, и скрывалъ то, чего вовсе не нужно было скрывать. Особенно непріятно мн

ѣ

было то, что Володя часто какъ будто стыдился и боялся за меня передъ своими пріятелями. Другой его пріятель К. Нехлюдовъ былъ худощавый, длинный молодой челов

ѣ

къ съ б

ѣ

локурой головой, голубыми глазами, выражавшими упрямство и доброту, и съ совершенно д

ѣ

тской добродушной, нетвердой улыбкой. Онъ очень часто красн

ѣ

лъ, но никогда не конфузился до того, чтобы путаться, м

ѣ

шаться и д

ѣ

латься неловкимъ. — Бывало у него слезы на глазахъ, уши, шея, щеки покрасн

ѣ

ютъ, какъ будто въ сыпи [?], и слезы [?], а онъ продолжаетъ, несмотря ни на что, говорить то, что началъ своимъ иногда тонкимъ серебристымъ голосомъ, переходящимъ иногда въ грубый баритонъ. Онъ не отставалъ отъ удовольствій Дубкова и Володи, но видно было, что онъ совс

ѣ

мъ иначе смотр

ѣ

лъ на нихъ и часто пускался въ разсужденія, на которыя Дубковъ и Володя см

ѣ

ялись, и которыя трудно было понимать, но которыя для меня были ясны. Я часто разсуждалъ также самъ [съ] собою. И я чувствовалъ, что между нами много общаго. Онъ часто ссорился съ Володей и Дубковымъ и ссорился только за то, что съ нимъ не соглашались. Въ этихъ случаяхъ онъ вскакивалъ и уб

ѣ

галъ, не простившись ни съ к

ѣ

мъ. Дубковъ и Володя видимо им

ѣ

ли къ нему чувство въ род

ѣ

уваженія, хотя и см

ѣ

ялись надъ нимъ, наз[ывая] чудакомъ, потому что они всегда старались помириться съ нимъ, на что онъ всегда былъ готовъ. — Отецъ и мать его давно умерли, оставили ему очень большое состояніе; онъ жилъ съ старой теткой, которая воспитывала его, и въ отношеніи которой онъ не позволялъ себ

ѣ

говорить въ нашемъ обществ

ѣ

ни слова. Всегда старался удерживать Володю и Дубкова, когда они слишкомъ легко говорили о своихъ родныхъ, и съ такимъ грознымъ и вм

ѣ

ст

ѣ

д

ѣ

тскимъ выраженіемъ хмурилъ брови, когда шутя намекали на его тетушку, что видно было — онъ ни за что и никому не позволить, хотя невинно, шутить о такомъ предмет

ѣ

. Н. Нехлюдовъ поразилъ меня съ перваго раза, но чувство, которое онъ внушилъ мн

ѣ

, было далеко не пріязненное. Разговаривая съ Володей, онъ иногда взглядывалъ на меня такъ строго и такъ равнодушно (какъ будто ему все равно было смотр

ѣ

ть на меня, или на обои), что зло меня брало на него, и мн

ѣ

, во что бы то ни стало, хот

ѣ

лось наказать его за его гордость. Часто слушая его разсужденія, мн

ѣ

хот

ѣ

лось противор

ѣ

чить ему и казалось, я могъ совершенно уничтожить его, но я чувствовалъ, что я еще малъ и не долженъ см

ѣ

ть вступать въ разговоры съ большими, и онъ становился мн

ѣ

еще больше противенъ, но противенъ такъ, что, какъ только я слышалъ его голосъ внизу, я не могъ утерп

ѣ

ть, чтобы не сойдти внизъ и не могъ уйдти оттуда, пока онъ оставался тамъ. — Одинъ разъ я сид

ѣ

лъ на своемъ обычномъ м

ѣ

ст

ѣ

въ комнат

ѣ

Володи. Дубковъ, Нехлюдовъ и Володя сбирались куда-то идти и пили [?] бутылку шампанскаго, чтобы пріобр

ѣ

сти которую они сд

ѣ

лали складчину. Былъ великій постъ, и время приближалось къ экзаменамъ. — «Да, надо будетъ приняться», говорилъ Володя: «у тебя есть тетрадки?» — «Будутъ», сказалъ Н. Нехлюдовъ. — «Скажи пожалуйста, трудно это ваши экзамены?» сказалъ Дубковъ. — «Коли держать такъ, какъ сл

ѣ

дуетъ, очень трудно», сказалъ Нехлюдовъ. Дубковъ: «У насъ въ школ

ѣ

тоже было трудно. Я никогда бы ничего не зналъ, но ум

ѣ

лъ такъ устроивать [1 неразобр.] пускать пыль въ глаза [1 неразобр.] однако разъ дяди Р.... не было на экзамен

ѣ

, а то при немъ другое д

ѣ

ло, мн

ѣ

изъ исторіи, изъ Древней и [1 неразобр.] изъ всего наставили единицъ. Я увидалъ, что плохо, знаешь, разсердился, сказалъ себ

ѣ

, что выйду же въ гвардію, и принялся серьезно. Черезъ годъ я первый

ѣ

здокъ былъ, меня сд

ѣ

лали вахмистромъ. Самъ Великій Князь меня зам

ѣ

тилъ, и выпустили, куда я хот

ѣ

лъ. Только стоитъ разсердиться. Ты скор

ѣ

е разсердись [?] Володя: «Да н

ѣ

тъ, мн

ѣ

что? Я всегда перейду, не хочется корп

ѣ

ть. Что за охота мучить себя, чтобъ получать 5, а не 3, разв

ѣ

не все равно? Напротивъ, еще какъ-то непріятно и mettre en lieu¹²² со вс

ѣ

ми этими Заверзиными, Полетаевыми. У нихъ своя дорога, у меня своя. Правда, тоже Г. говоритъ, que c’est mauvais genre¹²³ получить больше 3». Нехлюдовъ: «Этого я не понимаю. Г. говоритъ глупость, а ты повторяешь. Что это за гордость, что не хочешь стать en lieu съ Заверзиными и Полетаевыми. Ч

ѣ

мъ они хуже тебя? Можетъ быть Заверзинъ учится зат

ѣ

мъ, чтобы потомъ содержать свое семейство, а ты находишь, что теб

ѣ

стыдно съ нимъ равняться. Ч

ѣ

мъ же ты лучше его? скажи пожалуйста». —

Володя: «Не лучше, а у каждаго свое самолюбіе: у него, чтобы лучше учиться, а [у] меня въ другомъ род

ѣ

. У всякаго оно есть». Нехлюдовъ: «Очень дурно, что оно у тебя есть, потому что самолюбіе есть только желаніе казаться лучше, ч

ѣ

мъ есть, a хорошій челов

ѣ

къ долженъ стараться быть лучше, а не казаться, а какъ скоро привыкнешь все д

ѣ

лать для вн

ѣ

шности, невольно оставишь существенное безъ ко....» Дубковъ: «Ну ужъ пожалуйста оставь твою философію — ничего веселаго н

ѣ

тъ. Положимъ, я самолюбивъ, но мн

ѣ

кажется, что каждый тоже самое, и поэтому не вижу¹²⁴

* № 29 (I ред.).

дамъ

ѣ

здятъ на хоры, a д

ѣ

ти всегда. Впрочемъ, ежели вамъ угодно, то», прибавилъ онъ зам

ѣ

тивъ, что бабушка повернула голову, что было дурной знакъ: «можно взять и кресла».

— «Не безпокойтесь, мой милый, я сама возьму», и бабушка позвонила и послала дворецкаго за билетами для вс

ѣ

хъ насъ въ 1-й рядъ.

На другой день, когда мы передъ концертомъ хот

ѣ

ли идти показаться бабушк

ѣ

, Гаша съ заплаканными глазами выб

ѣ

жала на встр

ѣ

чу и сказала, что бабушк

ѣ

хуже. Я никогда еще не бывалъ въ такомъ большомъ собраніи. Одежды дамъ, мундиры, шляпы, сабли, эполеты, фраки, безчисленные ряды стульевъ, осв

ѣ

щеніе, не клавшее нигд

ѣ

т

ѣ

ни — все это поразило меня, такъ что я долго ничего не могъ различить. Наконецъ, отд

ѣ

лилась эстрада, на ней пюпитры; дамы, сидящія, [1 неразобр.] и кавалеры, статскіе и военные, стоящіе спиной къ эстрад

ѣ

. Отчего одни стояли въ заднемъ углу залы и смерть хот

ѣ

ли выдти впередъ, но не см

ѣ

ли переступить эту заколдованную черту, отчего другіе прямо проходили впередъ, это я уже понималъ. Въ числ

ѣ

посл

ѣ

днихъ былъ и знакомый Дубковъ съ воинственной наружностью, съ шляпой съ плюмажемъ, отставивъ одну ногу въ лаковомъ сапог

ѣ

и опираясь рукой на саблю противъ Володи въ своемъ студенческомъ сюртук

ѣ

, который такъ хорошо обрисовывалъ его длинную, стройную талію, съ его веселыми, черными глазами и головой. Онъ долженъ былъ обращать вниманіе своей пріятной наружностью. Оба они небрежно разговаривали между собой, см

ѣ

ялись, переходили съ однаго конца полукруга на другой и подходили къ дамамъ. Особенно Дубковъ всякій разъ, когда подходилъ и такъ фамильярно говорилъ съ ними, и такъ чистосердечно заставлялъ ихъ см

ѣ

яться, что онъ мн

ѣ

очень нравился. Одно нехорошо было, что они оба какъ будто боялись и не знали насъ. Должно ужасная тóка [?] съ брусничными цв

ѣ

тами под

ѣ

йствовала на Володю непріятно. Онъ разъ только нечаянно подошелъ къ намъ, и видно было, что ему какъ можно скор

ѣ

е хот

ѣ

лось говорить съ нами. Тутъ былъ и папа, который сид

ѣ

лъ съ какимъ-то генераломъ около самой эстрады, и Нехлюдовъ, который казался еще бол

ѣ

е гордымъ въ этомъ обществ

ѣ

, какъ будто онъ все боялся, что вотъ оскорбятъ его; но несмотря на это, какъ только онъ увидалъ меня, онъ подошелъ ко мн

ѣ

, долго говорилъ со мной, показалъ мн

ѣ

свою страсть, въ которую я тотчасъ же влюбился, взялъ меня за руку и повелъ представлять своей тетк

ѣ

. Тетка его, которая была (Загоскина) сказала, что она такимъ ожидала меня по разсказамъ Н., что точно у меня умная рожа, продолжала говорить съ папа, и я невольно слышалъ ихъ разговоръ. «Богъ знаетъ, что случится, говорилъ папа серьезно: и вы знаете, что я готовъ бы все сд

ѣ

лать, но я не могу. У васъ такъ хорошо все заведено въ Институт

ѣ

, что я лучше не могу желать воспитанія для своей дочери». — «Вы знаете мои отношенія съ Графиней, и мн

ѣ

больно будетъ думать, что я д

ѣ

лаю, чтò ей не нравилось бы. Впрочемъ подумаемъ, привозите ко мн

ѣ

д

ѣ

вочку». — Я ушелъ на свое м

ѣ

сто. Прі

ѣ

хавъ изъ концерта, мы нашли бабушку на стол

ѣ

. Горесть Гаши была ужасна. Она заперлась на чердак

ѣ

и нед

ѣ

лю ничего не пила, не

ѣ

ла. —