— «Да в

ѣ

дь вы не одни живете», сказалъ я ему.

— «Я живу съ матерью, но у меня комнаты отд

ѣ

льныя, а, кром

ѣ

того, я ужъ н

ѣ

сколько разъ говорилъ матери про васъ, отв

ѣ

чалъ онъ, и она васъ знаетъ заочно. —

Я былъ въ восторг

ѣ

отъ этаго предложенія, но почему-то счелъ нужнымъ скрыть свою радость.

— «По

ѣ

демъ сейчасъ со мной; наши вс

ѣ

дома, я вамъ найду постель, сказалъ Дмитрій, а завтра велите Василью привести вещи». —

Это было вечеромъ. М

ѣ

сяцъ стоялъ на своемъ зенит

ѣ

и въ воздух

ѣ

чувствовалось еще тепло дня и легкій морозецъ наступающей ночи, — когда мы подъ

ѣ

хали на пролеткахъ Дмитрія къ воротамъ дома Нехлюдовыхъ на Садовой.

— «Постой, сказалъ Дмитрій, за плечо останавливая кучера, пройдемте садомъ». И мы пошли.

Я чрезвычайно счастливъ, что саду этаго я никогда больше не видалъ днемъ, a вид

ѣ

лъ его только теперь ночью, когда я въ мундир

ѣ

съ синимъ воротникомъ, въ фуражк

ѣ

съ синимъ околышомъ, при лунномъ св

ѣ

т

ѣ

, съ челов

ѣ

комъ, котораго я любилъ больше всего на св

ѣ

т

ѣ

, шелъ по только что распускавшимся липовымъ аллеямъ.

Въ моихъ воспоминаніяхъ остался не садъ на Садовой, а садъ въ моемъ воображеніи, лучше котораго н

ѣ

тъ ничего на св

ѣ

г

ѣ

, ни этихъ высокихъ деревъ, этаго синяго неба, этаго св

ѣ

тлаго м

ѣ

сяца и этой св

ѣ

жести въ воздух

ѣ

ничего не могло. Мн

ѣ

такъ и казалось, что вотъ, вотъ предстанетъ она съ своими добрыми, веселыми, черными глазами, н

ѣ

жной рукой и родинкой на розовой щечк

ѣ

.

— «Ахъ, какъ славно», сказалъ Дмитрій, вдругъ останавливаясь. «А какая славная у меня мать и сестра, ты увидишь сейчасъ, очень хорошіе люди. Я думаю. Посмотри, какъ странно смотр

ѣ

ть отсюда сквозь листья на небо. Посмотри. Престранно.

— «Да, и мн

ѣ

какъ-mo хорошо».

Я понималъ, что Дмитрій былъ въ такомъ состояніи духа, въ которомъ много, много могъ мн

ѣ

бы высказать и про ночь и про семейство свое, но я понималъ все, что онъ хот

ѣ

лъ высказать. И понималъ эту (pudeur), стыдливость чувствъ, что онъ такъ сильно чувствовалъ, что не хот

ѣ

лъ говорить такъ, какъ говорятъ обыкновенно. М

ѣ

сяцъ св

ѣ

титъ престранно, и мать и сестра его хорошіе люди значило очень много. Да и мн

ѣ

какъ-mo хорошо, сказалъ я. Мн

ѣ

кажется даже, что тайна нашей связи состояла именно въ этомъ пониманіи другъ друга; въ ум

ѣ

ніи передавать другъ другу мысли и впечатл

ѣ

нія особеннымъ скромнымъ образомъ, не опошляя ихъ и не портя ихъ сознаніемъ и выраженіемъ людскими. — Или это было свойственное людямъ стремленіе къ своеобразности, что мы сначала и до конца нашей связи передавали другъ другу чувства совс

ѣ

мъ не такъ, какъ другіе; у насъ были какъ-будто свои особенные знаки и выраженія, и никогда не налегали на чувства, не анализировали ихъ и наслаждались св

ѣ

ж

ѣ

е и полн

ѣ

е другихъ. —

Мы вошли прямо изъ сада въ балконную дверь, которая была уже выставлена. — Первая комната была осв

ѣ

щена только м

ѣ

сяцомъ въ высокія окна и яркимъ св

ѣ

томъ изъ двери сос

ѣ

дней комнаты. Въ комнат

ѣ

слышалось женское ужасно фальшивое п

ѣ

нье: «Jeune fille aux yeux noirs»¹³³ и веселый см

ѣ

хъ.

— «Это Митя», послышалось оттуда.

Едва я усп

ѣ

лъ войти въ эту комнату и остановиться въ заст

ѣ

нчивой нер

ѣ

шительности, какъ въ двери зашум

ѣ

ло женское платье, и женская рука взяла меня за руку. «Митя, иди скор

ѣ

е», сказалъ со см

ѣ

хомъ около моего уха довольно низкій, но звучный голосъ: «maman поетъ..... дикимъ голосомъ».

«Вотъ оно началось», подумалъ я. —

Дмитрій, увидавъ, что сестра его приняла меня за него, спрятался за дверь и только, когда она въ зам

ѣ

шательств

ѣ

отскочила отъ меня и потерялась такъ, что не знала, что говорить и д

ѣ

лать, онъ громко захохоталъ изъ-за двери своимъ заливистымъ, мелодическимъ см

ѣ

хомъ, какъ-будто ставилъ точки, какъ я называлъ его манеру см

ѣ

яться.

— «Митя, кто это?» прошептала она, подходя къ нему.

— «Незнакомецъ», отв

ѣ

чалъ онъ, продолжая хохотать: «пойдемте къ maman, незнакомецъ, пойдемте. Лиза, это Nicolas», прибавилъ онъ.

Я ничего не могъ сказать отъ стыдливости, даже не помню, поклонился ли — такъ меня озадачила эта¹³⁴ странная ошибка. —

Мать Нехлюдова была высокая стройная женщина л

ѣ

тъ 40. Ей даже можно было дать больше, судя по полус

ѣ

дымъ волосамъ, откровенно выставленнымъ на вискахъ изъ подъ чепца, но по св

ѣ

жему, чрезвычайно н

ѣ

жному и лишенному морщинъ лицу, въ особенности же, по умному, веселому блеску глазъ ей казалось гораздо мен

ѣ

е. Глаза у нея были почти черные, очень открытые и ясные, губы тонкія и твердыя, носъ съ горбомъ и немного на сторону, руки безъ колецъ, немного большія, почти мужскія, но прекрасныя, продолговатыя, съ длинными пальцами, и талія чрезвычайно стройная и прямая. На ней было темносинее закрытое платье съ откинутымъ б

ѣ

лымъ воротникомъ и маншетами, и не было никакой куцавейки или капоту [3 неразобр.]. Она сид

ѣ

ла передъ болыпимъ столомъ и шила или кроила какое-то платье, что мн

ѣ

тогда показалось чрезвычайно страннымъ. На другомъ, кругломъ стол

ѣ

, за плющемъ, передъ диваномъ, стоялъ самоваръ, и маленькая, худая, бл

ѣ

дная женщина съ длинными вившимися буклями и од

ѣ

тая довольно пестро и изысканно занималась чаемъ. — Когда Дмитрій представилъ меня матери, она какъ-то особенно — какъ мн

ѣ

показалось, гордо повернула ко мн

ѣ

голову и, не кланяясь, протянула руку.

— «Садитесь сюда, сказала она мн

ѣ

, указывая на диванъ противъ себя: я рада васъ вид

ѣ

ть, потому что, ежели вы только действительно такой, какимъ васъ описывалъ мой сынъ, vous devez être un petit monstre de perfection».¹³⁵

— «Разв

ѣ

онъ вамъ говорилъ про меня?» сказалъ я по французски.

— «Еще бы, онъ спрашиваетъ, говорилъ ли про него Дмитрій», сказала она, принимаясь снова за свою работу и см

ѣ

ясь твердымъ ув

ѣ

реннымъ см

ѣ

хомъ. «Дайте ему чая, тетинька», прибавила она, обращаясь къ гувернантк

ѣ

, разливавшей чай и носившей почему-то названіе тетиньки.

— «Сейчасъ, Катерина Дмитріевна», сказала тетинька: «а вы слышали, какъ Лиза испугала M-ieur Nicolas?»

— «Ну, какъ ты Лиза испугала M[-r] Nicolas?» повторила какъ-то сухо М-me Нехлюдовъ.

— «Можешь себ

ѣ

представить, сказала Лиза, подходя къ ней: каково его положеніе? Онъ входитъ въ первый разъ къ намъ и вдругъ видитъ, какая-то женщина беретъ его за руку и говоритъ: «посмотри, какъ maman поетъ дикимъ голосомъ». И Лиза громко засм

ѣ

ялась.

— «Я думаю, вы ужасно удивились», добавила она, обращаясь ко мн

ѣ

. —

— «Они ужасно см

ѣ

ются надо мной, когда я пою», сказала М[-me] Нехлюдовъ см

ѣ

ясь: «a мн

ѣ

кажется, что прекрасно. Вы музыкантъ?» спросила у меня.

— «Да, большой, но только въ душ

ѣ

».

— «Это такъ же, какъ я. У кого лучше голосъ, Дмитрій, у него или у меня?»

— «Трудно р

ѣ

шить, maman».

— «Ну такъ nous pouvons nous donner la main, mon cher».¹³⁶

Когда кончили чай и поболтали и посм

ѣ

ялись еще, М[-me] Н [ехлюдовъ] сказала мн

ѣ

, чтобы я позвонилъ. У насъ въ дом

ѣ

не было сонетокъ, и я никогда не видалъ ихъ, поэтому сталъ искать колокольчика, но, не видя его, наконецъ, сказалъ ей, что н

ѣ

тъ колокольчика.

— «Да подл

ѣ

васъ сонетка, сказала она, Лиза, позвони».