В архиве Толстого хранятся два письма Лукашевича на его имя. Одно из Нижнего Новгорода, от 24 марта 1863 г.: «Томашевский писал мне, что вы советуете переделывать мне что-нибудь из истории. Я начал переделывать житие протопопа Аввакума. Я думаю, что Аввакум будет интересовать ребят». Далее Лукашевич сообщал, что целый месяц он тщетно ищет места. Сейчас есть в виду место на пароходстве «Кавказ и Меркурий», но нужна рекомендация, а у него в Нижнем нет решительно никого знакомых. Не может ли Толстой дать ему нужную рекомендацию? «Какая участь ждет моего Грозного?[385] Будет ли он напечатан?» Второе письмо из Петербурга, от 25 января 1864 г. Хотя Толстой и не ответил на последнее письмо, Лукашевич пробует еще раз вступить в беседу. Он просит сообщить сведения о школе. С июня, когда получил последнее письмо Томашевского, сведений не имел. Ходит в Университет. Через год решил держать экзамены «на кандидата юриспруденции». Просит одолжить для взноса платы 50 р. до 1865 года. «В Петербурге носятся слухи, что Вы готовите к печати новый роман: «Эманципированные женщины»; правда ли это?»

Морозов, Петр Васильевич, воспитанник Тульской духовной семинарии, начал работать в Богучаровской школе, как о том сообщает Толстой в представлении на имя Губернского по крестьянским делам присутствия от 12 декабря 1861 г. за № 399.[386] В первых числах февраля Морозова сменил в Богучарове Гудим,[387] и он стал работать в Ясной поляне. Надо полагать, что с самого начала Морозов предназначался именно на должность учителя Яснополянской школы. В «Циркулярах по управлению Московского учебного Округа»,[388] официально сообщается, что 18 декабря 1861 г. Правительствующим Сенатом утвержден в службе по учебной части «допущенный к исправлению должности Учителя сельского приходского в имении Графа Толстого (Тульской губ.) училища, из духовного звания, Петр Морозов — с освобождением от избрания рода жизни (с 6 июня 1861 г.)». Впервые публикуемый в настоящем томе «Дневник Ясно-Полянской школы» содержит много записей Морозова и несколько распоряжений Толстого, к нему адресованных. Материалы эти прекрасно характеризуют настроение, с которым, в постоянном общении с Толстым, работал Морозов.

По словам А. П. Сергеенко, Морозов был дольше всех других учителей в школе Толстого, потом был некоторое время управляющим у него, а затем поселился в соседстве Ясной поляны, в деревне Колпнѐ, где учительствовал многие годы «и где кончил свою жизнь, кажется, в 1906 году».[389]

В «Ясной поляне» Морозов не принимал участия, но у тульских жандармов он был на примете.[390]

Толстой, повидимому, очень ценил его, как школьного учителя-практика. Это видно из того, что когда в 1874 г. в Московском комитете грамотности был поставлен, по инициативе Толстого, вопрос о лучших приемах обучения грамоте, он пригласил именно Морозова для ведения показательных уроков по его методу в одной из московских народных школ.[391]

Морозов написал свои воспоминания о своей работе в Яснополянской школе; отрывки из них были напечатаны в 1912 г. в газете «Русское слово»; Морозов рассказывает в них о своем знакомстве с Толстым, о впечатлении, производимом его личностью и сообщает различные подробности о жизни Яснополянской школы.[392]

Орлов, Иван Иванович, происходил из духовного звания и учительствовал одно время в Яснополянской школе. Позднее он упоминается среди других учителей этой школы в письменной работе ученика Игната Макарова 18 марта 1863 г.: «В прошлом году у нас было три учителя: Владимир Александрович, Иван Иванович, Густав Федорович». (АТБ) Вслед за Яснополянской школой Орлов работал в Телятинской школе, основанной на проценты с «пожертвованных 1000 рублей». Он рассказал об этом, с обильными иллюстрациями в виде ученических письменных работ, в статье «Телятинская школа», помещенной в октябрьской книжке «Ясной Поляны» за подписью И. И. О. «Когда я отправлялся учителем в Телятинки, — пишет он здесь, — я был совершенно спокоен: приемы, которые бы могли повести дело учения легко и скоро и заохотить к тому же детей, имел я случай видеть в Яснополянской школе, будучи несколько времени учителем там; следовательно надеялся, по крайней мере, не быть безуспешным. Мысль — как обойтись с крестьянами, сойтись с их требованиями тоже не тревожила меня: я знал до некоторой степени их нравы и образ мыслей с разными их предрассудками, потому что по жизни своей был недалек от них; само духовное звание мое и назначение по воспитанию быть сельским священником должно было сближать меня с сельским бытом и с предрасположением крестьян».

В течение 25 лет Орлов был управляющим в имении Толстого Никольском-Вяземском, а затем захотел опять вернуться к учительской работе. В письме к Толстому от 16 ноября 1888 г. он пишет: «Дела мои в Никольском я кончаю и передаю графу Илии Львовичу». Просит помочь в приискании места. Более всего желал бы быть сельским учителем. Аттестует себя, как учителя, «не набеглого из молодых людей, а постоянного по призванию». (АТБ)

Петерсон, Николай Павлович, окончил курс в Пензенском дворянском институте, и затем поступил в Московский университет, откуда был уволен, вследствие участия в студенческих беспорядках 1861 года. В представлении Толстого на имя Губернского по крестьянским делам присутствия от 21 февраля 1862 г. за № 36 Петерсон назван учителем Плехановской школы.[393] Но он попал туда не сразу. В письме к Толстому учителя А. П. Сердобольского, от 12 января 1862 г., читаем: «Бутович едет к Томашевскому вместе с Петерсоном», т. е. Бутович и Петерсон отправляются в Колпну̀, а немного ниже, сообщая о результате жребия, который бросали «Господа новоприезжие», Сердобольский пишет: «Петерсон в Головлино». О том же (не упоминая, впрочем о Колпнѐ) сообщает и сам Н. П. Петерсон в статье «Головлинская школа».[394] Он пробыл в Головлине недолго и, после некоторого перерыва, продолжал учительскую работу в Плехановской школе. Здесь Петерсон пробыл учителем до конца марта 1862 г.

Есть позднейшие воспоминания Петерсона о его школьной деятельности, под заглавием «Из записок бывшего учителя». Он, между прочим, пишет там: «Для меня было величайшей радостью приезжать по субботам и перед праздниками в Ясную поляну из Плеханова (где я учительствовал, верстах в 17 от Ясной) и проводить целый день вместе с остальными сотоварищами, которых было человек 10, в беседах со Львом Николаевичем и слушать его рассказы».[395]

Во время своей школьной деятельности в Крапивенском уезде Петерсон находился под наблюдением полиции и жандармерии: о нем упоминается в «Деле III Отделения», опубликованном С. Сухониным, и в работе И. В. Ильинского «Жандармский обыск в Ясной поляне».[396]

В журнале «Ясная поляна» Петерсон напечатал две статьи, под инициалами: Н. П. П.: «Головлинская школа» (июнь, стр. 32—39) и «Плехановская школа» (октябрь, стр. 24—37). Обе статьи, особенно вторая, с обширными выдержками из тогдашнего дневника Петерсона, богаты фактическим материалом и дают ценные сведения о школьной работе молодых учителей-студентов, под непосредственным руководством Толстого.

Покинув Плеханово, Петерсон некоторое время жил в именьи гр. Серг. Ник. Толстого в качестве домашнего учителя его сына и затем вновь поступил в университет. В 1864 г. он оставил высшую школу до окончания курса и с целью революционной пропаганды поступил учителем математики в Богородское уездное училище. В мае 1866 г. он был арестован по делу Каракозова и приговорен к 6-месячному заключению в крепости.