Посетителей было немного, поэтому я справлялась одна, попутно умудряясь листать новый куртуазный роман, написанный любимым менестрелем Императора – надо же быть в курсе того, что модно в приличном обществе. Роман был интересным, хотя и местами наивным – сразу видно, что автор имел самое смутное представление о жизни простых людей. Но в этой наивности и была самая прелесть – кому захочется читать о том, что видишь каждый день? А ещё подобные романы – единственный способ проникнуть в закулисье высшего света.

Я так зачиталась, что не заметила, как к моей стойке подошла зеленоглазка.

– Любите читать?

От её невинного, на первый взгляд, вопроса я подскочила на стуле и поспешила поставить книгу на полку. Вопрос-то невинный, но последствия для меня могут быть ой, какие серьёзные! Сколько там у меня замечаний за последний месяц? То, что они мелкие, по большей части придирки, никого не волнует – урежут жалованье, и всё. А мне деньги нужны, неоткуда мне их больше брать, а жизнь в Лайонге не дешевеет. Нет, на еду, свечи и городской налог хватит, но придется забыть о мелких женских радостях, вроде пряжек для туфель. А ведь я новые перчатки купить планировала.

– Я тоже, – как ни в чём ни бывало, продолжала госпожа Асьен. – Сколько себя помню, всегда с книжкой сидела.

Я промолчала и улыбнулась постоянному читателю. Люблю я этого старичка: всегда вежлив, предупредителен, комплименты мне говорит, как-то раз даже цветы принес. Вроде бы мелочь – а хорошее настроение на весь день.

– Вам что-то ещё нужно? – я приготовилась записать требование.

– Да нет, спасибо, на сегодня хватит. Я сейчас принесу книги.

– Не нужно, я сама заберу.

Я и забрала, мне не сложно, заодно и ноги размяла, а то засиделась.

Я полагала, что зеленоглазка уйдёт, но нет, задержалась, что-то записала карандашом в небольшой книжечке, и снова подошла ко мне:

– Вас как зовут?

– Одана, – мне моё имя скрывать ни к чему, и так все знают.

– Одана, а вы давно здесь работаете?

– Не первый год, – уклончиво ответила я. С чего вдруг она начала расспрашивать меня о таких мелочах, и почему именно меня?

– Вы из Лайонга?

– Нет, приезжая.

– Откуда?

Так, это допрос или чистое любопытство? Но чем я могу заинтересовать такую женщину? На таких, как я, такие, как она, внимания не обращают.

– Из Медира.

– А почему переехали? Это такой чудесный город, я прожила в нём несколько лет.

– Родители умерли, захотелось сменить обстановку.

– Простите, я вовсе не хотела бередить старые раны! Мне так стыдно, поверьте! – смущенно залепетала зеленоглазка. – Бедная, вам, наверное, нелегко пришлось: одной, в незнакомом городе…

Я пожала плечами и отвлеклась на читателя.

– С вашими родными произошел несчастный случай?

Какая же она настырная, до тошноты! Что ей от меня нужно? Теперь я была убеждена, что её вопросы вовсе не плод праздного любопытства – госпожа Асьен преследовала какую-то цель.

Снова кольнуло мамино предчувствие, настойчиво зашептало, что с откровениями следует повременить. Да я бы и не стала изливать душу перед случайным собеседником.

– Да, – сухо ответила я и, извинившись, отошла к полкам. Не удержалась, бросила осторожный взгляд на красотку: та, нахмурившись, покусывала губы. Значит, у неё что-то пошло не так, и это что-то – я.

Её кто-то подослал, хотел что-то выпытать обо мне, хотя, что такого обо мне можно узнать? Может, дело в Садерере? Но Империя дружит с Ангером, а Садерер – честный человек…Не мог мой ангерец сотворить что-то, что заинтересовало бы сопредельное государство. Или я чего-то о нём не знаю? Почему именно о нём? Да потому, что моя собственная персона не представляет интереса даже для соседских мальчишек.

С другой стороны, что делать с вечерним визитом офицера Имперского сыскного управления и выражением лица Наместника?

Повинуясь шестому чувству, я попросила коллегу ненадолго подменить меня и поспешила выйти за госпожой Асьен. Шла осторожно, чтобы она меня не заметила. Притаилась в пространстве между двумя парами тяжелых входных дверей и выглянула на улицу.

Медноволосая красавица стояла у подножья лестницы и беседовала с каким-то человеком; на лице застыла маска недовольства.

Пойдя на риск, я приоткрыла двери, чтобы рассмотреть лицо её собеседника. Мне сразу поплохело – знакомый офицер Имперского сыскного управления, а с ним еще двое стражников.

Ноги вдруг подкосились, и я ухватилась за косяк, чтобы не упасть.

Одана, самое лучшее, что ты можешь сделать, – это немедленно сказаться больной и сбежать домой до того, как офицер и агентесса под конвоем доставят тебя в Управление.

– Шезаф, Шезаф, – голос дрожал, а слух пытался уловить звяканье оружия, – у меня что-то жутко голова разболелась, скажи Главному библиотекарю, что я схожу к лекарю, может, еще вернусь.

Проигнорировав предложение любовника проводить меня, я схватила свои вещи и метнулась к черному ходу – благословите, боги, его наличие!

Не знаю, почему, но домой я не пошла, просто бесцельно шаталась по городу, разглядывая витрины лавок: говорят, это помогает успокоиться. Но мне не помогало, колесо беспокойства вертелось с бешеной скоростью.

Дома меня ожидал неприятный сюрприз – комнаты хранили следы недавнего обыска.

А где обыск, там и арест.

Вот сколько раз говорила себе: доверяй предчувствиям!

Собралась я за четверть часа и всё это время раздумывала, стоит ли оставлять записку Шезафу. В конце концов, написала ему, что срочно уехала по делам в Медир, просила не беспокоиться и оставила письмо на видном месте. Если его первым найдет любовник – не подумает, что я от него сбежала, если городская стража – пойдёт по ложному следу.

Разумеется, ни в какой Медир я ехать не собиралась, мне просто нужно было, как можно скорее, выбраться из города.

Итак, у Наместника на меня зуб, он не успокоится, пока не упечёт меня за решетку. И упечёт, если я не найду того, кто мне поможет. Только где его найти, куда мне бежать?

Лэрзен

Принявшая облик волчицы Анже бежала впереди меня и жадно ловила запахи ночи, периодически выкидывая любимый трюк – пыталась запрыгнуть мне на плечи. Уж не знаю, почему её туда так тянет, может, просто просыпается собачья сущность, но мне такие вещи не нравятся. Радует только одно – попробует раза три-четыре и успокоится.

Я темноты не боюсь, странно было бы, если бы боялся, но по ночам гуляю редко. Сегодня, вот, за травой одной пошёл, которую Стьефу в руки лучше не брать. И в этом месте тоже лучше не появляться: ночные лесные обитатели – своеобразные твари.

– Лэрзен, Лэрзен! – зазвенел над ухом чей-то голосок.

О, старая знакомая объявилась! На вид – очаровательная безобидная фея, но та ещё стерва!

Я поискал глазами Ланит – совсем крохотная, перебирает светящимися крылышками над моей головой. Но её размеры обманчивы – Ланит, кем и чем угодно, может обернуться, в разумных пределах, разумеется. Разумные пределы – это одушевлённое существо или растение.

– Как я рада снова тебя видеть, дорогой! – искоркой метнулась к ближайшему дереву и приняла естественный облик. Красивая до безобразия, особенно в этом полупрозрачном платьице. Глядя на такую, о чём угодно забудешь.

Анже ощетинилась и зарычала: девушки друг друга не любят, видимо, ревнуют. Мне, конечно, приятно, но надоело их каждый раз разнимать.