Вот они, мои лазутчики, мои приманки. Теперь нужно сделать так, чтобы они встретились с Элоиз. Но это потом, а сначала наведаемся туда, где она промышляет, и попортим ей кровь.

Ни одного ритуала я тебе провести больше не дам, буду знать всё, что ты делаешь, каждый твой шаг.

Женщина-зомби пусть у могилки подежурит и подсыплет туда кое-чего. Я ведь тёмный маг, дорогуша, пакости делать умею и знаю, что место упокоения всё ещё держит тебя. И может притянуть обратно, если я энергетические каналы перекрою. Нет, связь ты, конечно, восстановишь, но порошок в себя многое вобрать успеет, весь твой резерв, оставшийся в гробу. Он ведь так быстро в тебя не войдёт, потому как ты неживая.

Помню, раньше в юности охотился за такой энергией, воровал. Но найти подобное — редкая удача. Тёмных магов обычно не хоронят, а сжигают. В пепле, безусловно, кое-что тоже есть, но недолговечное, хрупкое.

А ещё мне нужна генеалогия проклятой семейки. Найду детей Элоиз и с помощью их крови прижучу родительницу.

И на всё это у меня один день… Негусто. Нечего и думать, что успею. Я и не думаю, планирую визит солдат и заранее к нему готовлюсь. Зомби им понравится. А уж как он мне нравится! Убить ведь его простым оружием невозможно.

Он возьмёт на себя людей, а я займусь светлым магом. Есть у меня одна задумка, в эту ловушку светлый точно попадётся и не выберется.

А потом мы всей дружной компанией отправимся к Элоиз. Моих зомби она не перевербует: в них моя сила, придётся их убивать. Сомневаюсь, что она это умеет. Да если даже и умеет — потеряет драгоценное время. Я творю заклинания смерти гораздо быстрее.

Раздав поручения, отправился на поиски Оданы: пора и её в чувства приводить.

Странно, что детей проводить не вызвалась, видимо, чувства к извергу-мужу-отцу захватили.

Оправилась уже, сидит, о чём-то с духом шепчется. Сейчас начнётся! Только я слушать не стану: буду воспитывать сыновей так, как воспитывали меня. У неё есть Орфа — тут я не вмешиваюсь. Только мимо вопроса нравственности не пройду — моя дочка нормальной вырастет. А то научит её жена высоким моральным ценностям. Видимо, слишком высоким, чтобы я их понял. До сих пор с ними борюсь. Не спорю, пара приятных моментов есть, но в целом…

— Ну, давай уже, — я со вздохом присел рядом с Оданой, констатируя, что мои резервы стремятся к нулю.

Устал, как собака, хочется лечь, закрыть глаза и не двигаться.

Два сложных портала, два обряда сотворения зомби, наделение их минимальным интеллектом… Нет, отдыхать, нечего выжимать себя досуха, потом восстановление обрадует таким «откатом»! Честно, лучше похмелье — его хоть облегчить можно. Но тоже удовольствие ниже среднего. Умереть хочется.

— Ты…

— Я, — с готовностью согласился я — И? Вонючий некромант, садист, ненавидящий своих детей? Право слово, моя фантазия пасует.

— Ты бил Сира? — в голосе неприкрытое возмущение.

Отодвинулась от меня, насупилась, отвернулась. Как девчонка!

— Выпорол. За дело. Согласись, это не одно и то же. Я не бью детей и бить не намерен, но учить буду. Не вмешивайся, Дан, потому что при всём моём к тебе уважении, нормального мужчину ты вырастить не сумеешь. Просто потому, что женщина. Мягкая женщина. Зато хорошая жена.

— Хоть на этом спасибо! — вздохнула супруга. — Может, ты и прав, просто пороть детей… Но они тебя любят. И уважают.

— Вот видишь. Если бы я был моральным уродом, то они бы не лезли ко мне с вопросами, не просили в чём-то помочь или даже просто на колени не забирались.

— Устал?

Кивнул.

— Запал пропал? Концерт устраивать не станешь?

Обернулась ко мне, покачала головой, придвинулась ближе.

Напряжение чувствуется, но это нормально. Я думал, что хуже будет.

Вспоминает о зомби, о том, что я делал, пытается убедить себя, что это нормально, не отвратительно.

Прервав цепочку её размышлений, встал, подал руку.

Пора спать, и ей, и мне. А то наговоримся на усталую голову. Да и много думать вредно, не хочу я, чтобы жёнушка распсиховалась, собрала вещички и сбежала с детьми в Лайонг — с неё станется, если разовьёт тему некромантии и её вреда для общества. Уже проходили — в Медире намучался.

Протянула свою, оперлась, встала. Ещё подташнивает, ещё под впечатлением.

Всю дорогу Одана хранила молчание. Что ж, я не заставляю.

Перебросился парой слов с духами и знакомой нечистью (безобидной, такой, что и жена не боится) и, уже предвкушая отдых, вступил на свою территорию.

На полпути меня дожидалась Анже. Кажется, она что-то искала. При виде меня вздрогнула и как-то напряглась, будто от чувства вины. Наверное, корила себя за вылазку мальчишек, думала, что накажу.

— Ну, обдурили тебя мальчишки? Домой хоть чистые приползли, паршивцы? — шутливо поинтересовался я.

Анже молчала, косясь то на меня, то на Одану. В темноте не видно её глаз (сейчас не та фаза луны, чтобы в ней проснулась душа оборотня), но я готов был поклясться, что в них полно беспокойства. Она почти физически пахла страхом, липким страхом — я восприимчив к чужим эмоциям.

— Анже? — от моей весёлости не осталось и следа. — Что-то случилось?

— Ваши сыновья домой не вернулись.

Одана взволновано пискнула, хотела броситься к дому, но я удержал, велел помолчать.

— То есть как не вернулись? Ты хорошо смотрела? Спят наверняка…

— Их нигде нет, господин Лэрзен. Хотите, сами проверьте. Мы с мессиром Стьефом и конюхом всё вокруг обыскали…

Прошипев: «Шею сверну!», торопливо попытался отыскать мальчишек. В доме нет, в саду нет, в деревне нет, дальше — не знаю, так быстро не проверишь, нужно сосредоточиться, а я этого пока не могу.

Они уже час где-то ходят. Целый час! Хадершет, найду, убью! Сначала уверюсь, что с ними всё хорошо, а потом убью.

Одана была близка к истерике, порывалась присоединиться к поискам, но какой от неё толк?

— Иди к Орфе, она же там одна. Вдруг проснётся? Не беспокойся, я их найду. И не надо сразу предполагать худшее! Страшнее вампиров никого не встретят.

— Нечего сказать, успокоил!

Знаю, у самого сердце не на месте. Отлично понимаю, сколько всего может повстречаться на пути двух детей, да и те же вампиры не безобидны. Допустим, местных мало, они у нас не охотятся, да и уважают меня, но ведь такой соблазн!

Тёмная кровь, безусловно, помогает, нечисть, если почует, не решится, но сытая нечисть. А вот голодная…

И ведь малявки они у меня, показать свою суть не сумеют, не воспримут их как высших существ.

Но ведь есть и люди, и их бы я опасался гораздо больше. Любых. Не приведи Тьхери, разглядят знак — и будет мне месть на всю оставшуюся жизнь.

Не разглядят — тоже ничего хорошего. Далеко не все добренькие и просто приютят на ночь ребятишек, добренькие по ночам спят.

Насильно загнав Одану в дом и заперев (надеюсь, через окно не выберется, Марта присмотрит — она женщина с головой), ухватил Анже за шиворот и велел обшарить каждый куст по дороге на кладбище и прочесать овраг.

— Надеюсь, понимаешь, что я с тобой сделаю, если с ними что-то случится?

Голос сам собой срывался, переполненный тревогой и яростью. Нужно успокоиться, а то сбудутся рассказы о неадекватных магах, убивающих без объяснения причин. И Анже это понимает, сутулится, прячет глаза, даже дышит иначе, часто-часто. Никогда ведь не оказывалась в роли потенциальной жертвы.

— Я тебе их доверил, ты обязана была следить… Словом, лучше найди, Анже. Для тебя лучше.