– Ты всё такая же неугомонная! – я провел свободной рукой по еёволосам. – Ты когда-нибудь успокоишься?

– Никогда! – пропела она. – Лэрзен, ну, правда, такая ночь, а ты спать собрался! Со мной ведь будет намного лучше, ты ведь знаешь, какая я ласковая, предупредительная…

Её голос завораживал, а ловкие пальчики, стащив с меня куртку, уже расстегивали рубашку. Даже не знаю, останавливать ли её или нет. Феи – искусные любовницы, ещё бы, это одна из составляющих их ремесла!

– Ну, и где ты предлагаешь? Здесь, в лесу, на холодной голой земле? – я отстранил её от себя, предприняв отчаянную попытку выспаться сегодня ночью.

– О, дорогой, холодно тебе не будет, обещаю!

Как она целуется! Лучше могут только жрицы богини любви. Которые не продажные шлюхи, а именно жрицы. Только глупцы думают, что это одно и то же.

Поцелуй всё длится и длится, делается всё более страстным и требовательным, я уже не сопротивляюсь и принимаю правила игры, лаская её податливое тело. Она выгибается, как кошка, скользит руками всё ниже и ниже… Нет, если меня так просят, как я могу отказать девушке? И я не отказываю, опустив её выражающее всего одно желание тело на землю. Теперь я тоже хочу и как-то не задумываюсь ни о месте действия, ни о своих предпочтениях.

Глотка василиска, в постели она прекрасна, будто угадывает чужие желания, продлевает удовольствие и умело подводит к новому его витку. Я понимаю людей, которые за одну ночь с феей готовы пожертвовать самым дорогим в своей жизни. А мне это достается бесплатно и не впервые. Нравится Ланит кувыркаться со мной, в перерывах между частями любовной игры (как же, хватит ей одного раза!) болтать о всякой чепухе, вроде проделок местных обитателей.

– Я опять не дала тебе выспаться? – близится рассвет, и фея соскальзывает с меня и садится рядом. – Жалеешь?

– А, что, по мне заметно? – усмехаюсь в ответ и начинаю искать разбросанную по поляне одежду.

Ланит, так и не удосужившись одеться, периодически щекоча мою шею поцелуями, любезно помогает. Не удержавшись, ловлю её гибкое тельце и прикасаюсь к губам. Она замирает, отвечает на поцелуй и дуновением ветра выскальзывает из моих рук.

Предрассветная серая дымка тончайшим муаром укрывает её упругую грудь, чуть выпуклый животик, пышные бедра… Сразу накатывают воспоминания о том, что я недавно со всем эти вытворял.

Отвожу взгляд, чтобы не застрять в лесу до рассвета. А ведь хочется, ещё как хочется!

Ланит-то не будет против, еще раз приласкает, даже большую часть работы на себя возьмёт, но я понимаю, что пора уходить. Во-первых, не стоит доводить себя до изнеможения, потратив все силы на женщину – останешься беззащитным, чем легко могут воспользоваться многочисленные недоброжелатели, а, во-вторых, не стоит привлекать внимания к своей особе, разгуливая по окрестностям в такой час.

Приказываю своему желанию заткнуться, стараюсь его не замечать, одеваюсь.

Ланит тихо подкрадывается сзади и чуть не пускает все мои труды насмарку.

Мужественно сдерживаюсь, убираю ее пальчики из укромных мест, благодарю за чудесно проведенное время. Фей обязательно нужно благодарить, они обидчивые, потом может аукнуться.

– Всегда к твоим услугам, Лэрзен! – страстно шепчет мне на ухо Ланит и, уже другим, игривым тоном добавляет: – Ты же знаешь, мне с тобой приятно.

Хмыкаю, пытаясь понять, что это: лесть, вранье или правда. Но уточнять не собираюсь.

– Лэрзен, – её дыхание снова щекочет мне ухо, – зачем ты так жестоко с собой? Неудовлетворение вредно для мужчины.

Вот что с ней делать, как остановить, когда она прекрасно знает, что делает. И как делает! Безо всякого моего участия, потому что я твёрдо решил больше не приминать с ней траву. Сегодня, разумеется.

Хихикая, фея поднимается на ноги, игриво облизывает губки язычком. Радужные крылья на миг укрывают её от моего взгляда – и вот Ланит уже одета. Сегодня она выбрала легкую белую тунику, хорошо, что не прозрачную – пожалела своего старого знакомого.

Послав мне воздушный поцелуй, фея исчезает, оставив после себя едва уловимый цветочный аромат. А я тоже привожу себя в порядок и иду домой.

У ворот меня дожидается Анже. Солнце уже взошло, поэтому она приняла человеческое обличие.

Нет, определенно, сегодня у женщин ни стыда, ни совести – эта тоже не удосужилась прикрыться, стоит, одетая только в волны длинных волос, и, хмурясь, смотрит в сторону леса.

– Анже, это ещё что за новости? Хочешь, чтобы тебя публично заклеймили? Смотри, доиграешься, на костер попадешь!

Анже презрительно кривит губы и забирает у меня сумку с канором. Теперь хоть она прикроет то, на что я видеть не хочу. Нет, вовсе не потому, что там все так плохо, просто мне на сегодня уже хватит.

Оборотниха уносит канор в кладовую, я ненадолго задерживаюсь в прихожей, смотрю, не доставили ли за ночь писем. Ничего, и я с чистой совестью отправляюсь к себе.

Нет, девушки, ну пожалейте меня! Я, конечно, понимаю, что во многом это продолжение соперничества Анже и Ланит (по мне, так обе девушки хороши, у каждой свои достоинства), но я-то тут причём?

Наклонившись, горничная расстилает мне постель. Вижу я, соответственно, то, что вижу, так как Анже и не подумала одеться.

Отвожу глаза, считаю до десяти, смотрю снова – нет, если это не приглашение, то я полный дурак! Только, дорогая моя, после страстной ночи мне хочется отдохнуть, и на этом свете, а не на том.

– Анже, или на тебе будет хотя бы ночная рубашка, или ты немедленно отсюда уберёшься.

Горничная пожимает плечами, выпрямляется и оборачивается. Волосы откинуты назад, поза свободная, руки уперты в бока, так что легче мне не стало.

– Анже, я не буду с тобой спать, – говорю прямо, чтобы не питала иллюзий. – Я устал, мне не до этого. Скоро Стьеф встанет, не смущай мальчика! Или ты его совратить собралась?

– Я с малолетками в постель не ложусь, – фыркает Анже и гордо удаляется из моей спальни.

Вздыхаю с облегчением. Я же не железный и на отсутствие влечения никогда не жаловался, так что повертись она передо мной ещё с часик, и, может, у нас что-то и было. Раздеваюсь и засыпаю, надеясь, что горничной не придёт в голову «великолепная» идея соблазнить меня во сне.

Не пришла, я просыпаюсь в одиночестве, следов чужого присутствия в комнате тоже нет.

Интересно, сколько сейчас времени? Около полудня, не иначе.

Потянувшись, встаю, умываюсь, одеваюсь и иду завтракать.

Анже, уже сама скромность, ставит передо мной чашку с кофе, приносит омлет, кусок ветчины и корзинку со сдобой. Неспешно пережевываю всё это, иду искать Стьефа, чтобы отдать необходимые распоряжения.

Поездку в город решил не отменять, только к девчонкам заходить не придётся, хватит на меня сегодня девочек!

Одана

Право, не знаю, каким чудом я смогла унести ноги из Лайонга, как сумела проскочить мимо стражи? Может, они не думали, что решусь бежать, да еще налегке. А что мне, собственно, было брать – свой сундук? Но сундук – это деньги, отдельное место в дилижансе, а денег у меня мало – остатки жалования за прошлый месяц. Вот и взяла с собой большую холщовую сумку, с которой обычно ходила на рынок, побросала туда предметы личной гигиены, бельё, чулки, смену одежды, ночную сорочку и небольшой сухой паек.

Выгребла всю наличность, которую нашла в доме, пересчитала, убрала в кошелёк и спрятала за корсажем.

Книги и весь оставшийся скудный гардероб был отставлен на откуп властям – если меня поймают, эти вещи всё равно мне не понадобятся.

Заколола косу на затылке, надела дурацкую шапочку, которую отродясь не носила. Подарок Эйта. Зелёная, с фальшивым фазаньим пером, мне совсем не идёт, но для конспирации – то, что надо. На ноги – самые удобные ботинки, не до туфелек. На себя – синюю кофту, зеленую юбку с широким поясом и длинный шерстяной жакет. Юбка и жакет не мои – одолжила у подруги и не успела отдать. В своих вещах появляться опасно. Надеюсь, Кларетта не слишком обидится, не досчитавшись этих сокровищ.