Не удержался и погладил. Вздрогнула, но после второго кругового движения расслабилась: то ли сама, то ли под действием успокаивающей магии. Даже дышать стала иначе.

Позволил себе небольшую шалость, приспустив ей юбку из рубашки. Даже не заметила – настолько нравилось. Неужели невольно угадал с любимой лаской? Похоже.

Гладить было приятно, но пора и честь знать.

Спина и бока Оданы пребывали в куда более плачевном состоянии, чем живот. То здесь, то там попадались фиолетовые пятна, в одном месте я обнаружил лёгкий ушиб.

Расшнуровав корсаж, обработал свидетельства дурного обращения с женщинами солдат местного гарнизона. Одана стыдливо прикрывала грудь руками, но не вздрагивала, не краснела и не возражала.

Надевать корсаж обратно не стал, просто дал бинт, чтобы она перевязала им грудь: всё равно ниже шла полоса из ткани, пропитанной мазью, всё благопристойно.

Решив не травмировать хрупкую девичью психику, попросил её не лечь, а сесть. Опустился перед ней на корточки и осмотрел ноги. Опять синяки, парочка кровоподтеков.

Нижняя часть бедер в порядке, верхняя при беглом осмотре тоже.

– Скажи, зачем ты так над собой измываешься? – снова порылся в сумке, извлёк ещё одну баночку, на этот раз меньшего размера, пахнущую хвоёй, пододвинул к кровати стул, сел, вытянул её ногу и положил себе на колени. – Ботинки явно тебе жмут.

– Нет, просто я много ходила пешком, – смущённо ответила Одана.

– И от этого у тебя все ступни в мозолях? Ты же женщина, должна следить за ногами.

Вот бесовка, ей определенно доставляет удовольствие то, что я делаю! Сидит, слегка наклонилась вперёд, мышцы расслаблены, даже глаза прикрыла. А как же девичья стыдливость, незнакомый мужчина и его тёмные инстинкты? Или я просто случайно нашёл те точки, о которых говорила Ланит? Надо же, второй раз за сегодня! На всякий случай запомню.

– Я раньше и следила, просто теперь не до этого.

– Ладно, хватит оправдываться, давай другую ногу. Сама положишь, – с ехидной улыбочкой добавил я. Знаю, не стоило, но ничего не смог с собой поделать.

Думал, скажет, что-то вроде: « Я приличная девушка!» и покраснеет, но нет, вручила в моё полное распоряжение вторую конечность.

Могла бы и выше положить, самой ведь неудобно, но ёрзать не желает. Пришлось самому взять за щиколотку и устроить так, чтобы пальцы не соскальзывали.

Когда с осмотром тела было покончено, убрал баночки обратно в сумку, укутал вновь ставшую блондинкой девушку в одеяло, усадил у огня и ушёл. Нет, не из гостиницы, а всего лишь в номер Артена. Тот только проснулся и выглядел слегка помятым. Значит, когда развлекался с девочками, успел пропустить ещё кружечку-другую.

– О. Лэрзен! А ты что так рано?

– Кому рано, а кто уже завтракал. Послушай, Артен, дело к тебе есть, – я раздвинул занавески, пуская в комнату тусклый свет ноябрьского утра и прогоняя остатки сна с лица друга. – У тебя ведь жена, случалось, наверное, покупать ей что-нибудь из одежды?

– Бывало, – зевнул Артен, встал и начал собирать разбросанную по полу одежду. Правильно понял, что вздремнуть ещё полчасика не удастся, я не отстану.

– Вот и славно! Я тебе сейчас покажу девушку, а ты купишь ей все, что положено. Не броское, но приличное. И выбери вещички точно такого же размера и для мальчишки, но тут по минимуму: рубашку, штаны, сапоги и куртку. Да, ещё мне понадобиться плащ, тёплый плащ с капюшоном, который подошел бы и мужчине, и женщине.

– Послушай, Лэрзен, я тебе не слуга! – «встал в позу» приятель. Выглядело это забавно: растрёпанный мужчина в подштанниках стоит с носками в руках и хмурит брови. Не выдержав, я рассмеялся. – Нет, я серьёзно, Лэрзен, сам покупай вещи своей любовнице.

– Она мне не любовница, она моя хорошая знакомая.

– А поухаживать за твоей хорошей знакомой можно будет? – оживился Артен. Горбатого могила исправит! А ещё говорят, что после женитьбы мужчины остепеняются. Врут! – Мы бы вместе с ней и прогулялись, я бы ей отрез шёлка подарил…

– Прогуляться не получится: она нелюдимая, а всё остальное – с её согласия. Я тебя представлю, а дальше уж от неё зависит. Только заранее предупреждаю: мы с ней долго в Эдине не задержимся. И, настоятельно тебя прошу, Артен, не распространяйся о том, что её видел. Для твоего же блага.

Друг приуныл, безо всякого энтузиазма оделся, умылся и поплелся ко мне смотреть на Одану.

Как-то непривычно было стучаться в собственный номер, но я решил не пренебрегать правилами приличия, чтобы не застать девушку врасплох. Ответа не последовало, но о своём приходе мы предупредили.

Одана пряталась в ванной, пришлось со смехом её оттуда вытаскивать. Наверное, опасалась, что пришла горничная. Кстати, это проблема, надо её как-то решать. Ладно, потом, пока я рядом, можем обойтись пологом невидимости.

– Кто это? – вопрос был резонным. Какой-то мужик с помятой рожей с нескрываемым интересом рассматривает её, то и дело останавливая взгляд на груди. Не удержался и толкнул Артена в бок: нечего приличных девушек смущать, всё, что надо, он уже разглядел.

– Мой друг Артен. Я попросил его купить тебе одежду. Не беспокойся, он уже уходит, – я практически взашей вытолкал приятеля в коридор и сунул ему в руки кошелек. Его содержимого хватило бы для того, чтобы скупить весь магазин готового платья. Разумеется, если не соваться за эксклюзивными тканями и моделями.

Не забыл предупредить, так, чтобы уберечь от соблазна:

– Не пытайся прикарманить лишние монетки: узнаю.

Артен вздохнул, снова поплелся к себе за верхней одеждой и с видом мученика спустился вниз. Из окна я видел, как скрывается среди не перестававшего идти мокрого снега его бурая шапка.

– Одана, – я обернулся к девушке. Она стояла возле камина, снова облаченная в мою рубашку, и напряжённо прислушивалась к шагам в коридоре, – как ты отнесёшься к тому, чтобы на время стать мальчиком?

– А? – похоже, Одана о чём-то задумалась.

– Нет, я, конечно, могу навести новую иллюзию, но толку-то? Будут искать мага с молодой девушкой. Как вариант, можно было бы тебя состарить, но я такие фокусы проделывать не умею, да и тоже недальновидно: сыскари могут предусмотреть и такой вариант. Остаётся сделать тебя мальчиком. Только внешне, разумеется. Тогда бы могли покинуть Эдин порознь, не возбуждая подозрений. Ну так как, согласна?

– Я на всё согласна, лишь бы снова не попасть в руки солдатам.

– Ну, со всем ты погорячилась, – улыбнулся я. – Мало ли, что взбредёт в мою больную голову? А согласие на превращение – не пустая формальность, потому что мне понадобится твоя помощь. Предупреждаю сразу: буду делать в первый раз, так что сразу может не выйти. Пока Артен бегает по лавкам, комплектуя твой гардероб, продумай образ.

– Лэрзен, вы ведь покупаете всё это из своих денег, мне нечем будет отдать… Все мои нехитрые пожитки остались лежать на мостовой, там, где меня схватили. Их, наверное, давно растащили…

– Что за место?

– Бесполезно, их давно там нет.

– Одана, – она никак не может понять, что маги не совсем обычные люди, а поиск пропавших вещей для них – плевое дело, – если я сказал, что заберу, значит, заберу. Ты же долго их с собой носила? – Кивнула. – Значит, на них остался твой отпечаток. Не знаю, как объяснить, чтобы ты поняла, но это что-то вроде невидимых частичек… Лошадь есть?

– Нет, – упавшим голосом пробормотала девушка. Наверное, чувствует себя бродяжкой или содержанкой.

– Значит, всё, как всегда, – ободряюще улыбнулся ей и ещё раз проверил, не пасут ли нас незваные гости. Нет, всё чисто. – Ничего, моя кобылка крепкая, выдержит. Но при первой возможности я тебе животинку достану. Итак, вещички где бросила?