– А разве это не одно и то же? Я ведь никогда с такими, как вы…

Сколько же эмоций сменилось на моём лице! Одновременно захотелось ответить что-то ехидное, встать и уйти, обозвать дурой и во всеуслышание пройтись по её интимному воспитанию, но я ограничился взглядом и коротким:

– Я тебя не заставляю.

Остаток ужина прошёл спокойно.

Наверх Одана поднялась первой и в нерешительности остановилась в начале коридора.

– Лэрзен, а такой способ действительно существует?

Не выдержал, схватил её за руку и поволок к храму.

Говорил же: не веришь, спроси Канару!

Была бы у меня перед глазами нужная книга, ткнул туда пальцем, раскрыл страшную тайну, что иногда близость между мужчиной и женщиной – гораздо большее, чем перепих на одну ночь или процесс зачатия. Это ещё и акт доверия, крепкая связь, смещение двух сущностей – да много еще чего!

– Не надо, Лэрзен, я верю, не надо никого отвлекать! – свободной рукой девушка вцепилась в хрупкий ствол дерева, росшего у ограды храмового комплекса. – Давайте вернёмся, я сделаю всё, как вы скажите. Мне следовало бы вам доверять, а я… Мне так стыдно!

Что-то новенькое! Ей стыдно оттого, что она заподозрила меня во лжи?

Только не надо мне беззаветно верить, Одана, никому нельзя полностью доверять, даже самому себе.

Мы вернулись в гостиницу, оба в состоянии глубокой задумчивости. Одана, видимо, готовила себя морально к предстоящим событиям, я вспоминал порядок действий. Нет, не тех, хотя за теми тоже нужно будет следить.

– Ну, у кого хочешь? – наконец нарушил я тишину. – Тебе, наверное, удобнее у себя?

Девушка кивнула, достала ключ и отперла дверь.

– На душе такое мерзкое ощущение, будто я продажная женщина…

– Да какая же ты шлюха! Ты воспитанная стеснительная девушка из хорошей семьи.

Дождавшись, пока за нами захлопнется дверь, я обнял её сзади, приучая к своему запаху.

– Мне сразу раздеться?

– Нет, – усмехнулся я. – Так у нас обоих ничего не получится. Лучше расскажи мне, как ты любишь. Стыдно вслух, можешь представить, желательно со всеми подробностями. От этого будет зависеть качество и продолжительность… хм…процедуры.

– Я так не могу, – вздохнула девушка. – Поймите, я хорошо к вам отношусь, но…

– …но не настолько, чтобы посвящать меня в такие вопросы, – закончил я. – Что ж, ты права, нечего отдаваться первому встречному. Тогда просто расслабься и пусти всё на самотек. Надеюсь, у нас получится.

Она промолчала и покосилась на постель.

Ладно, преступим.

Рука легла на спину, сделала первое движение… Так, хорошо, шея расслаблена, можно скользнуть ниже, с лёгким нажимом пройтись по позвоночнику до крестца и обратно.

Остановившись, я поцеловал её за ушком. Потом ещё раз, на этот раз настойчивее, скользнул губами по шее.

Одана напоминала куклу, позволяя делать с ней всё, что угодно. Мне это не нравилось, хотелось, чтобы она принимала в процессе хоть какое-то участие. И не только потому, что так приятней, но и с практической точки зрения: быстрее закончим.

Развернул её лицом к себе, снова обнял, крепко прижал к себе, заглянул в глаза:

– Боишься?

– Да, – прошептала она. – Но не того, о чем вы думаете. Я боюсь, что что-то пойдет не так во время обряда. Вдруг я умру?

– Всё будет хорошо, – так же тихо ответил я.

– А вы это когда-нибудь делали?

Кажется, обойдемся без успокаивающей магии: что-то подсказывало, что для совершения ритуала нужно добровольное согласие, без малейшей примеси колдовства.

– Нет. Но не думаю, что это сложнее некромантии.

Одана кивнула, полуприкрыла глаза и слегка подняла подбородок. Намёк был понятен. Я поцеловал её, стараясь, чтобы поцелуй вышел нежным и не нарушил хрупкого равновесия, воцарившегося в её душе. Губы она приоткрыла, позволяя экспериментировать.

Я не торопился продолжать, остановившись на стадии поцелуев.

Последствия давнего удара почти затянулись, шелушинок не осталось, зато появились мелкие ранки на внутренней и внешней поверхности нижней губы – видимо, Одана несколько раз её прикусила. Может, случайно, может, от волнения.

Ответное движение стало для меня приятной неожиданностью. Она вдруг подалась вперёд, обняла и вернула поцелуй. Долгий, между прочим.

Начала робко, потом прижалась тесней, целуя намного увереннее, используя язычок. И наконец и вовсе на равных. Вот теперь верю, что дочка жрицы.

Чёткая последовательность движений пальцев – и платье падает на пол.

Не переставая целовать, стягиваю нижнюю рубашку, оставляя Одану в одном белье, ласкаю, памятуя предыдущий опыт, уделяя особое внимание животу. Вроде бы возбудилась, охотно отвечает на ласки и поцелуи.

Проблемы начались позже, когда я занялся корсажем. Пока расшнуровывал было всё нормально, стоило коснуться груди – куда всё пропало?

– Слушай, – я намерено оставил руку на многострадальном бюсте, – ты, случаем, не боишься, что тебе понравится? А ведь тебе нравится. Ведёшь себя странно. Только не говори, что считаешь желание женщины чем-то непристойным.

Она промолчала, улыбнулась, покачала головой и накрыла мои ладони своими.

Губы и пальцы смещались всё ниже и ниже по мягкой тёплой коже. Я тонул в её запахе, ощущая острое желание обладать этой женщиной.

Оторвался от неё, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять животное начало. Мне нужен разум, а не бесконтрольная животная страсть. Безусловно, если я махну на всё рукой, у нас будет бурная ночь, но ведь я позвал сюда девушку не за этим.

Тяжело будет плести заклинания, не отвлекаясь на обнажённое тело под собой.

– Что-то не так? – обеспокоено спросила Одана. – Со мной? Но тогда, когда вы положили руку на грудь, вы неправильно поняли… Мне приятно было.

Она наклонилась, подняла одежду, аккуратно сложила стопочкой на стуле. Потом подошла, вопросительно посмотрела на меня и чмокнула в подбородок. Затем расстегнула мою рубашку, скользнула под неё и прижалась к губам, возвращая ласки.

Инициативу нужно поощрять, тем более к этому моменту я уже справился с инстинктами.

Снял приспущенную рубашку, бросил её вместе с расстегнутым Оданой ремнём на стул поверх её платья, сел на кровать и притянул девушку к себе.

К абсолютному согласию мы пришли быстро, как и избавились от последних предметов одежды. Какой бы скромницей она ни была, Одане нравилось. Она заметно оживилась, включилась в игру, правда, сковано, без фантазии, зато мне разрешала делать всё, что угодно.

Ритм её дыхания изменился, Одана была готова, самое время перейти к сути нашего времяпрепровождения. И я перешёл, благо моему вторжению сопротивлялись всего долю мгновения, и то под влиянием беспричинного подсознательного страха.

Одана

Проснувшись, я сразу поняла, что что-то не так. Вернее, не так, как обычно. Стоило прислушаться к своим ощущениям и повернуть голову, как я поняла, что именно.