День былъ жаркой, б

ѣ

лыя тучки съ утра показались на горизонт

ѣ

, потомъ все ближе и ближе сталъ сгонять ихъ маленькой в

ѣ

терокъ, кое-гд

ѣ

видна была и черная тучка или сторона тучки. Около полдня безпрестанно закрывалось и опять открывалось солнце, и пахнетъ въ это время посв

ѣ

жее в

ѣ

терокъ.

Славно. Къ вечеру сколько не ходили по небу тучи, не суждено видно имъ было собраться въ грозовую тучу и пом

ѣ

шать въ посл

ѣ

дній разъ нашему [37] удовольствію. Они, помучавъ насъ немного, опять стали разходиться. Одна только на восток

ѣ

была большая длинная туча, другіе же на самомъ верху превратились въ б

ѣ

лую чешую, другіе подлинн

ѣ

ли, поб

ѣ

л

ѣ

ли и вс

ѣ

б

ѣ

жали на горизонтъ.—

Дождя нечего было бояться. Даже Карлъ Иванычъ, который всегда зналъ, куда какая туча пойдетъ, объявилъ, что будетъ погода хорошая. Фока сб

ѣ

жалъ очень ловко и скоро, несмотря на преклонныя л

ѣ

та, крикнулъ «подавай» и сталъ твердо по середин

ѣ

подъ

ѣ

зда, между т

ѣ

мъ м

ѣ

стомъ, куда долженъ былъ кучеръ Иванъ подкатить лин

ѣ

йку, и порогомъ, въ позиціи челов

ѣ

ка, которому не нужно напоминать о его обязанности подсаживать. Барыни сошли и посл

ѣ

небольшаго пренія о томъ, кому на какой сторон

ѣ

сид

ѣ

ть и за кого держаться, раскрыли зонтики и отправились. (Лин

ѣ

йк

ѣ

нуженъ былъ объ

ѣ

здъ, а охота пойдетъ прямо.) Мы въ страшномъ нетерп

ѣ

ніи попрыгали на лошадей и съ помощью хлыстовъ д

ѣ

лали по двору разныя эволюціи, объ

ѣ

зжая л

ѣ

жащихъ по двору собакъ, чтобы изб

ѣ

гнуть всегдашняго выговора охотниковъ: «Собаку, сударь, не извольте раздавить». — Володя вл

ѣ

зъ на охотничью лошадь, несмотря на твердость своего характера, не безъ н

ѣ

котораго содраганія. На лошади же онъ былъ очень хорошъ: точно большой! Особенно обтянутые ляжки его лежали на с

ѣ

дл

ѣ

такъ хорошо, что мн

ѣ

было завидно, особенно завидно потому, что я на своемъ стриженномъ клепер

ѣ

, сколько я могъ судить по т

ѣ

ни, далеко не им

ѣ

лъ такого прекраснаго вида. Вотъ послышались на л

ѣ

стниц

ѣ

шаги папа. Выжлятникъ подогналъ отрыскавшихъ гончихъ. Борзятники подозвали своихъ и стали садиться. Стремянный подвелъ лошадь къ крыльцу. Собаки своры папа, [38] которыя прежде лежали и стояли въ разныхъ живописныхъ позахъ около его лошади, бросились къ нему. — Онъ вышелъ на крыльцо, за нимъ въ бисерномъ ошейник

ѣ

весело выб

ѣ

жала Милка, которая, выходя, всегда здоровалась со вс

ѣ

ми собаками: на н

ѣ

которыхъ порычала, съ другими поиграла. Она точно барыня была передъ другими собаками.

— Какъ ты думаешь, Турокъ, спросилъ папа, садясь на лошадь, у до

ѣ

зжачаго — куда намъ нынче

ѣ

хать?

Папа всякой разъ д

ѣ

лалъ этотъ вопросъ, отправляясь на охоту, и всякой разъ, какъ и теперь, получалъ тотъ же отв

ѣ

тъ: «Куда вамъ будетъ угодно». — «Н

ѣ

тъ, да ты какъ ты думаешь? Ежели намъ въ дубки

ѣ

хать, такъ съ одной стороны тамъ еще хл

ѣ

бъ не снятъ, a за то ужъ в

ѣ

рно тамъ найдемъ. Въ Калиновомъ же Богъ знаетъ, будетъ ли что нибудь».

— Въ Калиновымъ то оно такъ-съ, да вчера вечер[омъ] тамъ Ермолай лисицу вид

ѣ

лъ, какъ въ л

ѣ

съ за дровами ходилъ, говоритъ, матерая, какъ волкъ точно.

— Ну такъ по

ѣ

демъ въ Калиновой, а оттуда дуброву и эти мелочи захватимъ.

— Какъ вамъ будетъ угодно-съ.

Р

ѣ

шено было въ Калиновой, и мы по

ѣ

хали. — Турокъ открывалъ шествіе, за нимъ пестрымъ кружкомъ б

ѣ

жали сомкнутыя гончія. Жалко было смотр

ѣ

ть, какая участь постигала ту неосторожную, которой вздумывалось отстать: ей надо было за шею перетянуть свою подругу и, сверхъ того, одинъ изъ выжлятниковъ, исполняя свою обязанность, не пропускалъ этаго случая, чтобы ударить ее арапникомъ, крикнувъ «въ кучку».

Разровнялись. По сторонамъ

ѣ

хали борзятники на славныхъ низовыхъ горбоносыхъ, съ хорошимъ ходомъ лошадяхъ, — вс

ѣ

красивые люди, со вс

ѣ

ми охотничьими досп

ѣ

хами. Р

ѣ

дко можно [39] вид

ѣ

ть красив

ѣ

е групу, составленную изъ челов

ѣ

ка и животныхъ, какъ охотника на лошади, за которой рыщутъ борзыя собаки, особенно, когда онъ имъ бросаетъ прикормку. Очень красиво!

Подъ

ѣ

хавъ къ Калиновому, мы нашли линейку уже тамъ и, сверхъ всякаго ожиданія, еще тележку въ одну лошадь, на середин

ѣ

которой сид

ѣ

лъ буфетчикъ и держалъ что-то въ салфетк

ѣ

между ногъ; съ одной стороны торчалъ самоваръ, и еще были кое какія привлекательные узелки. Нельзя было ошибиться — это былъ сюрпризъ: чай на чистомъ воздух

ѣ

, мороженое и фрукты. Радость наша была неописанная. — Чай въ чайной не доставлялъ никакого удовольствія; изъ буфета — очень малое; на балкон

ѣ

было очень пріятно, но на воздух

ѣ

, тамъ, гд

ѣ

никогда не пьютъ чай, гд

ѣ

-нибудь подъ березой, это было верхъ наслажденія. — Турокъ сл

ѣ

зъ съ лошади и, выслушавъ подробное наставленіе съ величайшимъ вниманіемъ, какъ ровняться и куда выходить, наставленіе, которое, впрочемъ, ему было совс

ѣ

мъ не нужно — онъ всегда д

ѣ

лалъ по-своему — разомкнулъ собакъ, с

ѣ

лъ опять на лошадь и, потихоньку посвистывая, скрылся за молодыми березками. — Разомкнутые гончіе прежде всего выразили маханьями хвостовъ свое удовольствіе, потомъ встряхнулись, сд

ѣ

лали все это и еще больше того около, неизвестно почему избранныхъ ими, кустиковъ, что д

ѣ

лаютъ солдаты, когда имъ говорятъ «оправься», и принялись серьезно за д

ѣ

ло. Намъ дали по собак

ѣ

, которую мы должны были держать на платк

ѣ

, сл

ѣ

зли съ лошади и разослали по разнымъ м

ѣ

стамъ. Меня послали довольно далеко. Я бросился опрометью туда. То собака меня тащила, то упиралась, я торопился и дикимъ голосомъ кричалъ у... у... наконецъ, запыхавшись, доб

ѣ

жалъ и ус

ѣ

лся въ трав

ѣ

. Настала минута ожиданья. — Разум

ѣ

ется, воображеніе мое ушло далеко впередъ д

ѣ

йствительности. Уже я пятаго зайца самъ затравливалъ и даже одну лисицу, какъ отозвалась одна гончая. [40] Тутъ р

ѣ

шительно я пришелъ въ неописанное волненіе. Глаза выкатились у меня изо лбу, потъ катился градомъ, и капли его, хотя и щекотали меня, сб

ѣ

гая по подбородку, я не вытиралъ ихъ, я не переводилъ дыханія и съ безсмысленной улыбкой смотр

ѣ

лъ то на л

ѣ

съ, то на собаку. Мн

ѣ

казалось, что р

ѣ

шается моя участь, и что минуты р

ѣ

шительн

ѣ

е этой въ жизни быть не можетъ. Но положеніе это было слишкомъ неестественно, оно не могло продолжатся. Гончіе все гоняли; зайца не было, я сталъ смотр

ѣ

ть по сторонамъ. Подл

ѣ

самаго меня муравей тащилъ огромную соломину и, хотя она ц

ѣ

плялась безпрестанно, онъ продолжалъ тащить, поворачиваясь съ боку на бокъ. Его постоянство и сила обратили мое особое вниманіе, тутъ же на б

ѣ

ду мою прил

ѣ

тела бабочка. Въ ней ничего не было особеннаго, — желтая с б

ѣ

[лымъ] — но она такъ ми[ло] покружилась надъ длинн[ымъ] б

ѣ

лымъ цв

ѣ

точк[омъ], потомъ ус

ѣ

лась и только изр

ѣ

дка взмахивала жолтыми крылышками, наконецъ совс

ѣ

мъ замерла. Видно было, что ей пріятно, очень пріятно: солнушко ее пригр

ѣ

ло. Въ это время Жиранъ рванулся. Не знаю, что сд

ѣ

лалось съ бабочкой, я оглянулся и увид

ѣ

лъ.... на опушк

ѣ

, одно ухо приложилъ, другое поднялъ, перепрыгиваетъ заяцъ. Вс

ѣ

мои планы выдержать изчезли, я спустилъ собаку и закричалъ голосомъ, неистовое выраженіе котораго нельзя передать.

— Только что я сд

ѣ

лалъ это, въ ту же минуту я сталъ раскаиваться. Заяцъ прис

ѣ

лъ, сд

ѣ

лалъ прыжокъ, и ужъ больше я его не видалъ. — Но каковъ былъ мой стыдъ, когда за гончими, которыя въ голосъ вывели на опушку, вы

ѣ

халъ Турокъ. Онъ вид

ѣ

лъ мое приключеніе и только сказалъ: «Ахъ, баринъ». Мн

ѣ

бы было легче, ежели бы онъ мн

ѣ

отр

ѣ

залъ ноги, какъ зайцу, и пов

ѣ

силъ бы меня на с

ѣ

дло, ч

ѣ

мъ выслушать только эти два слова. Но какъ они были сказаны.