Его воспитатель, слегка оскорбленный таким поведением, стал уговаривать его спуститься то ласково, то пуская в ход угрозы.

Вместо ответа молодой человек просто стянул с себя рубашку и продемонстрировал, словно по чьей-то просьбе, всю величину своего полового развития. Дамы заохали и закричали. Никогда еще они не присутствовали на столь зрелищной и столь увлекательной охоте. И все притворились, что они очень смущены представшим их взорам зрелищем.

Устав от уговоров, ему показали наполненную фруктами тарелку, и он моментально слез с дерева.

С той поры молодой дикарь из Авейрона никогда больше не показывался в свете. Он для него был слишком компрометирующим элементом…»165

Полина – продолжавшая хранить приятные воспоминания о проведенных с неграми в Сан-Доминго минутах – глубоко сожалела о том, что ей не удалось отведать этого любопытного дикаря.

Для того чтобы утешиться, ей суждено было выйти замуж за принца Боргезе…

Глава 27 Нагая Полина позирует Канове

Принцесса очень любила помогать художникам.

Поль д’Арист

Прибыв в Париж, Полина увидела, что ее братья и сестры – всего за один год – сколотили огромные состояния благодаря возвышению Бонапарта и что они жили в роскошных дворцах. Задетая этим за живое, она отправилась к Первому консулу требовать денег, получила их и купила себе дворец Шарост, в предместье Сент-Оноре166.

Там она немедленно приказала оборудовать уютную комнатку с кроватью, которая могла бы выдержать самые жаркие любовные схватки, и приготовилась затащить в эту кровать всех мужчин, которые ей будут нравиться.

Для начала она возобновила свою связь с актером Лафоном, чей любовный пыл она не смогла забыть. Эта связь привела к одному довольно пикантному происшествию. Однажды вечером Полина разрыдалась.

– Когда я нахожусь с тобой в этой постели, – сказала она любовнику, – мне кажется, что мой муж еще жив…

Огорченный актер вынужден был сотворить чудеса для того, чтобы утешить слишком чувственную вдовушку…

Затем Полина предоставила «семейную драгоценность», как говаривали легкомысленные поэты того времени, последовательно: министру Военно-морского флота и по делам колоний адмиралу Декресу и целой толпе «боцманов», которых, как утверждает некий автор мемуаров, «она не всегда знала по имени»…

Бонапарта снова охватило беспокойство. Решив, что муж сможет остановить этот сексуальный разбой, он решил немедленно снова выдать сестру замуж.

Как раз в этот момент любовницей молодой женщины стал один богатый и титулованный человек довольно приятной внешности.

– Этот парень – что надо, – заявил Первый консул своему брату Жозефу. – Кроме того, он сможет примирить нас с роялистами. Поручаю тебе провести предварительные переговоры.

Речь шла о принце Камиле Боргезе, праправнуке папы римского Павла V.

Жозеф пригласил к себе папского легата кардинала Капрара и с совершенно серьезным видом заявил ему, что принц скомпрометировал его сестру.

– Положение может спасти только женитьба, – добавил он.

Прелат помчался к принцу. От такой новости тот пришел в ужас. Молодой человек был не прочь поиграться с вдовой генерала Леклерка, но ему и в голову не приходило жениться на ней и стать самым знаменитым в истории рогоносцем.

Кардинал Капрара дал ему понять, что он подвергнет себя огромной опасности, если воспротивится желанию Бонапарта. Кончилось все тем, что Боргезе, пав духом, дал свое согласие.

Свадьба была отпразднована в Мортфонтене. Обеспокоенный принц внимательно прочитал свадебный контракт. По окончании чтения все увидели, как он облегченно вздохнул и посмотрел на семейство Бонапарт с радостной и признательной улыбкой.Все решили, что новый родственник благодарит их за то, что за него отдали самую красивую женщину на свете. Они не знали того, что в Италии было обычаем вносить в брачный контракт имя любовника невесты в качестве приданого и что принц ожидал наткнуться на длинный перечень имен, которые ему лично не были известны…

Молодожены вскоре уехали в Рим, где и поселились в декабре 1803 года во дворце Боргезе. Полина, ничего не понимая в искусстве, не испытала особенного восхищения перед всеми сокровищами культуры, которые были собраны в ее новом жилище. Но зато ее привели в дикий восторг все те шутки и ловушки, которыми архитекторы, следуя моде, напичкали дом для того, чтобы привести в замешательство гостей. «Когда гуляющий по саду человек собирался перейти через ручей, каменный мостик разводился. Когда он хотел сесть на скамью, она вдруг поднималась. Чуть дальше, когда он наступал на безобидный с виду камень, в лицо ему начинала бить струя воды»167.

Но все эти безобидные шутки вскоре Полине надоели. Ей нравилось только одно развлечение, которое существовало на свете…

А принц Боргезе на деле оказался не столь сильным мужчиной, как она надеялась.

И поэтому она вскоре впала в глубокую тоску. Тут, к счастью, Бонапарту пришла в голову идея стать императором, что дало Полине возможность уехать в Париж.

Там у нее было множество любовных приключений. Например, то, про которое рассказывали несколько летописцев:

«Однажды вечером – а скорее всего ночью – 1805 года в Люксембургском саду проходил праздник. Некая очень красивая с виду женщина с огромным вниманием следила за приготовлениями к фейерверку. Одета она была скромно, но с большим вкусом… Говорили, что “ее положение намного превосходило скромность ее одежд”».

«И хотя лицо ее закрывала вуаль, – пишет Дорис, – ее заметил некий молодой человек. Понаблюдав за ней некоторое время, он приблизился и встал рядом. Вскоре завязался разговор. Женщина – несомненно, мещанка, бывшая замужем за каким-нибудь занудливым старикашкой, – отвечала робко и казалась очень смущенной. Очевидно, она была женщиной добродетельной и не имела опыта светского общения. Однако же мало-помалу она освоилась, а вуаль ничуть не мешала ей видеть лицо собеседника и не скрывала ее лица от молодого человека. Она заметила, что он был крепко и хорошо сложен. Когда в небо взвились огни фейерверка, он угостил ее мороженым, которое она приняла. Вдохновленный этим и уверенный в том, что имеет дело с какой-нибудь гризеткой, подыскивающей себе любовника, он попросил молодую женщину отвести его к себе домой. Она стыдливо отказалась, но пожелала узнать имя человека, с которым так приятно провела вечер.

На следующий день молодой человек получил от незнакомки письмо, в котором она назначила ему свидание в семь вечера у большого пруда. Они явились туда без опоздания, поскольку обоим хотелось продолжить приключение. Они поговорили теплее, чем накануне. Дама сказала молодому человеку, что ее зовут Амели, но, когда он стал более настойчив, она ушла, с легкомысленным и слегка ироничным видом пообещав ему, что вскоре даст о себе знать.

Спустя три дня он получил новую записку. На сей раз свидание было назначено на восемь вечера у мадемуазель Д..„белошвейки, проживающей в доме номер 188 по улице Бак. Влюбившийся к этому времени глубоко и серьезно молодой человек отправился к белошвейке, попросил у нее ключ, получил его и вошел в комнату, обставленную с большим вкусом. Почти сразу после него явилась взволнованная и от этого еще более очаровательная красавица Амели… Они расстались очень довольные друг другом, сумев, если можно так выразиться, показать друг другу всю глубину чувств.

Последовали несколько подобных свиданий, а затем вдруг записочки, назначавшие столь желанные встречи, перестали поступать. Огорченный этим молодой человек помчался к белошвейке. Но та знать не знала никакой Амели, которая была всего-навсего случайной клиенткой. Она не знала ни имени, ни адреса молодой женщины.

Спустя два года наш молодой человек случайно попал на придворный спектакль. И вдруг увидел, как мимо него прошла какая-то женщина, вся в бриллиантах и в сопровождении одного из самых знатных вельмож императора. Он с изумлением посмотрел на нее и узнал свою незнакомку из Люксембургского сада. Он небрежно спросил у стоявшего рядом человека, как зовут эту женщину. Ему ответили: