Парню стало плохо. Он встал и прошелся туда-сюда.

– Да что ты переживаешь?! – усмехнулся Никитотий. – У всех бывают в жизни черные дни. А у тебя был не только черный день, но и Черная диадема!

Он расхохотался. Очевидно, придуманная им шутка настолько ему понравилась, что он долго не мог успокоиться.

– Хорош! – прикрикнул на него журналист. – Пошли лучше кота искать.

– Куда ж мы пойдем? Здесь пять тоннелей из пещеры ведут. Черт знает, откуда он возвратится.

– Ты ж говорил, что ориентируешься в подземных ходах!

– Я и не отказываюсь. Только я специализируюсь по подземельям, а не по котам.

– Ладно, подождем чуток.

Глеб устроился на большом валуне, опершись спиной о каменную стену. Ждать пришлось долго. Тотя успел и бороду в порядок привести, и все подвески в косах заново перевесить. Наконец послышался негромкий шум, и рыжий кот вышел в пещеру из правого крайнего коридора.

– Ну вот! – закричал карлик. – А уходил он по четвертому коридору. Я же говорил, черт знает, откуда он возвратится!

И он с торжеством поглядел на журналиста. Тем временем Жорик прошествовал к центру пещеры и прилег отдохнуть.

– Георгий Матвеевич! – кинулся к нему Глеб. – Где ж ты пропадал, бродяга?! Жалко, ты быстро в кота превратился. Мне так нужны твои советы.

– Спрашивай! – лениво потягиваясь, произнес кот.

Журналист от удивления потерял дар речи. Он обернулся к Тоте и увидел, что тот тоже замер, вытаращив глаза.

– Ты это слышал? – почему-то шепотом спросил парень.

Карлик усиленно затряс головой.

– Мы что, опять в миражах?! – оглядываясь по сторонам, громко сказал Глеб.

– Угу, – замурчал Жорик, облизывая переднюю лапу.

– Мамочки! – ахнул Никитотий. – Сейчас я опять уменьшусь!

Журналист вспомнил, что в последнем мираже его убили, и изменился в лице. С ужасом он схватился за шею, представляя, что его голова вот-вот отвалится.

– Да расслабьтесь вы! – захихикал кот. – Мы не в тех миражах! Мы с вами угодили в Жигулевские горы, а именно под гору Светелка! Слыхали про такую?

– Жигулевские горы, Жигулевские горы… – забормотал Глеб.

Вдруг его осенило! Он вспомнил рассказ деда Матвея о Жигулевских миражах; о том, как он искал печатную машинку для Нины, и о пропавшем Максимилиане.

– Постой-ка! – произнес парень и подсел ближе к Жорику. – Ты хочешь сказать, что мы очутились на родине Жигулевских миражей?

– В десятку! – кивнул кот.

– Но ведь мы должны были попасть в подземелья под Самарой.

– Самарская область большая. Считай, туда и попали.

– Да, но как здесь мог оказаться Наполеон?! Похоже, с местонахождением Черной диадемы мы ошиблись…

– Не ной, Глебыч! Ты просто плохо знаешь историю, – промурлыкал Жорик и перевернулся на спину.

– Ну так просвети меня! – в сердцах воскликнул журналист.

– Ладно, – сказал кот, – слушай! В свое время Наполеон водил знакомство с русским князем индийского происхождения – Александром Визапуром. Именно при его непосредственном участии был проведен мистический обряд, после которого император и надел на себя диадему. А поскольку он не был божественного происхождения, то есть мозгами не дошел до того, что он – бог, дальше все пошло кувырком: пожар в Москве, отступление французской армии, неспособность Наполеона отдавать приказы. Визапур тоже не мог оставаться в Москве, поскольку слишком много людей знали о его дружбе с императором. Он покинул город и двинулся вслед за уходящей французской армией. После сражения под Малоярославцем князь встретился с Наполеоном. По совету Визапура император решил вернуть диадему в Индию. Но он не мог покинуть отступающую армию, поэтому был создан специальный обоз, куда сложили мистические артефакты и часть драгоценностей, находящихся в распоряжении Наполеона. Князь Александр возглавил отряд, приставленный к этому обозу, и отправился с ним на восток, стараясь обойти русские войска. Однако недалеко от Жигулевских гор отряд встретился с воинами хана Букея. Спасти ценности было невозможно, но Визапур успел вынести Черную диадему. Пока французы сдерживали наступление букеевцев, он забрался в одну из пещер Жигулевских гор и где-то в подземельях спрятал знаменитую «Корону власти». Кстати, после этого его следы теряются. Кто-то говорит, что его вместе с остатками французского отряда казнили русские партизаны. Кто-то уверяет, что князя видели уже после войны во Франции, где он благополучно дожил до старости. Но я вам скажу одно: мы сейчас с вами находимся как раз там, где в 1812 году блуждал Визапур. А уж куда он дел диадему – как-нибудь разберемся!

– Надо же! – присвистнул Глеб. – Я почему-то думал, что Наполеон собственноручно эту диадему выкинул.

– Так и получается! Он же от нее отказался и собственноручно в обоз упаковал. Вот и выходит, что «выкинул».

– Хорошо, с Наполеоном разобрались. Но как быть с миражами? Почему ты опять вернулся к кошачьему телу? Ты же говорил, что в миражах можно быть кем угодно.

– Можно… Но здесь, в Жигулевских горах, миражи имеют более плотную структуру. Они более материальны, если тебе так понятнее. Осознанное изменение в них своей формы требует колоссальных затрат энергии. А у меня ее и так почти не осталось. Может быть, ты не чувствуешь, но я постоянно нейтрализую часть отрицательной энергии огненного мыслеобраза, поэтому ты еще не сгорел. Если я начну сейчас экспериментировать со своим внешним видом, то на тебя у меня сил просто не останется. Поэтому я и вернулся к своему физическому телу. Однако я все же позволил остаться человеческой речи, иначе вы с Никитотием такого наворотите, что потом век не расхлебаешь!

– Вот еще! – оскорбился карлик. – Как-то раньше без тебя обходились, и ничего.

– То было в абсолютно материальном мире. А здесь вы сами не справитесь.

– Ясно, – произнес журналист. – Теперь все встало на свои места. Спасибо за разъяснения и пояснения.

– Пожалуйста, – фыркнул Жорик.

– Ну а я-то почему к своему телу вернулся? – не удержался Тотя.

– Так ты же, когда уменьшился, не прилагал никаких особых усилий к перевоплощению, – заметил кот. – За тебя сработало твое подсознание. Энергии было задействовано мало, вот ты и стал прежним при смене картинки.

– И хорошо! – облегченно выдохнул карлик.

– Ладно, друзья-товарищи, – прервал их Глеб, – каковы наши дальнейшие действия?

– Отдохну немного, – зевая, произнес Жорик, – и пойдем диадему искать. Никитотий, готовься! Твоя очередь верховодить!

– Без проблем! – пожал плечами Тотя. – Я себя под землей как рыба в воде чувствую. Кстати, ты, когда по тоннелям бродил, нигде родника не видел? Что-то в горле пересохло.

– Нет.

– Тогда ты спи, а мы с Глебом прогуляемся, воду поищем.

– Не вздумайте заблудиться!

– Обижаешь!

Кот свернулся клубочком, прикрыл нос хвостом и закрыл глаза. А карлик с журналистом направились к ближайшему выходу из пещеры. От парня продолжало исходить равномерное оранжевое сияние, поэтому все было видно.

– Ты, главное, не вздумай погаснуть, – говорил по дороге Никитотий. – Я хоть и вижу в темноте, но на свету оно как-то вернее.

Компаньоны зашли в высокий тоннель и двинулись по нему вперед.

– Что-то мне подсказывает, что вода должна быть в этом направлении, – уверенно произнес карлик.

– Было бы неплохо, – сказал Глеб. – А то я уже не ем черт знает сколько времени. Если еще и пить перестану, то рискую до деда Матвея не добраться.

– Брось! У нас при осаде люди неделями не ели, и ничего – выжили.

– При какой осаде?

– Да было как-то раз… Крысы гигантские на город напали, ростом с меня, а то и больше. Мы их, конечно, отбили. Но они кольцом вокруг города встали. Месяц осаду держали: никого не впускали и никого не выпускали. Потом наши парни вылазки стали совершать и постепенно всех крыс перебили. Из самой большой сделали чучело. Вожди его во дворце держат в качестве трофея.

– Знаю таких! – кивнул журналист. – Встречал, когда по подземельям бродил. Их наши военные для каких-то целей вывели.