– Например? – поинтересовался Будённый.

– Да вот случай с Николаем, – Нахрапов кивнул в сторону притихшего помощника, – Коля с отцом Пермякова выпил бутылку водки, в которой было зелье колдуньи, потерял память. Его затащили к Светлане в квартиру, но тут приехал я. А это уже лишнее – вот Светлана и огрела меня по голове. Так же и с офисом, так же и с кошмарами Николая. А вот меня она достать не могла. Меня «крышевала» Анастасия.

Нахрапов и не заметил, как перешёл на жаргон, часто используемый в работе.

– Ну, а финал Вам известен, не смогли мы против колдовства бороться. В церковь ей надо было, а не к нам, – огорчённо завершил Родион Романович.

Психоаналитик молчал. Пациенты требовали ответа, почему они не в состоянии были уберечь Светлану, а Будённый не знал, с чего начать.

– Исторически сложилось, что особые состояния сознания и гипнотический транс нельзя рассматривать вне такой категории явлений, как заговоры. В них закреплены результаты многовековой практики по выработке универсальных механизмов изменения сознания, они и поныне позволяют устанавливать глубокий контакт с личностью на уровне подсознания, – начал специалист, – Заговоры, по сути, есть то, что сохранилось от древнейших языческих знаний. В них обращаются к силам света или тьмы. Если силой заговоров знахари и до сегодняшнего дня лечат или уничтожают, полярно меняют чувства (злобу на любовь и наоборот), смиряют несчастную любовь и ревность, то нельзя и сбрасывать со счетов такой способ воздействия на человеческую психику. А то, что мы, уважаемый Родион Романович, совершенно не понимаем самих механизмов такого воздействия, это не столь уж важно. Описано множество магических обрядов, построенных на словесных формулах; существует даже термин "вербальная магия". Приказ, внушение, психологическое воздействие – сила человеческого слова огромна. Остатки очень древнего знания уцелели в заговорах и заклятиях, некоторых народных обрядах, и нельзя силу этого знания недооценивать. В народном сознании глубоко укоренилось такое иррациональное понятие, как "порча". Это, как выяснили ученые, формула из точно подобранных и определенным образом расположенных слов с запрограммированным результатом. Ведьма, знахарь, колдун быстро находит путь к подсознанию клиента, ибо знает, какой звук, слово, в каких условиях и на что подействует. Да и каждый из нас в состоянии аффекта может "приговорить" другого к несчастьям. Проклятие – это своего рода вирус, способный поразить иммунитет. По народному поверью, произнесенная анафема может сохранять свою силу в течение семи лет, прежде чем обрушится на того, кому адресована. Злое слово способно даже изменить структуру воды: ее молекулы приобретают свойства, аналогичные известным ядам.

– Если следовать Вашей логике, доктор, то выходит, что семь лет назад, обезумев от горя, мать Георгия прокляла Светлану, произнеся заговор «на смерть», и всё это время нашу клиентку преследовали роковые обстоятельства? – Нахрапов пытался понять нить рассуждений специалиста.

– Совершенно верно, Родион Романович. Заклинания способны преобразовать магическую энергию в то, что требуется ведьме. В этом отношении заклинания очень похожи на написание программы на языке программирования. Слова заклинания – это операторы, исполнение которых приводит к требуемому результату. Магическими могут быть не только слова древнего языка, но и обычные слова. Отличие их в том, что обычные слова не используют магическую энергию для достижения результата. Всё это время старуха манипулировала сознанием вашей клиентки. Она никак не могла взять в толк, что девушка должна устроить свою жизнь. Старуха считала, что Светлана должна принадлежать только её покойному сыну и никак не хотела оставить несостоявшуюся невестку в покое. А злые силы всегда придут недоброму человеку на помощь, стоит ему только захотеть этого.

– Хорошо, я понимаю, что это всё относится к Светлане. Но мы-то тут при чём? – воскликнул Нахрапов.

– Вы всё это время находились под колдовским гипнозом, и все эти несуразицы – плод Вашего воображения. Гипноз – учение о подобном сну состоянии человеческого организма, сопровождаемом изменением его сознания, отрывом человека от окружающей среды, временными ограничениями в восприятии и действиях организма. Это происходит либо под влиянием сильных внешних раздражителей, либо слуховых зрительных восприятий. Феномен гипноза всегда вызывал у людей большой интерес, а отношение к нему было диаметрально противоположным в различные периоды истории. И если в античное время он вызывал восхищение, в средние века – страх, то в наше время гипноз объявлен неотъемлемой частью мировой науки, а гипнотизеры – врачами, целителями. В современном обществе к нему также относятся по-разному. Одни заверяют, что гипноз – это великое достижение науки, в частности, медицины; другие – что это уникальная способность человека, унаследованная от далеких предков, своего рода «голос веков»; третьи убеждены, что гипноз представляет собой шарлатанство; четвертые считают, что гипноз рассчитан на людей с расшатанной нервной системой, а также на людей легко внушаемых; пятые видят в нем безобидное развлечение; шестые полагают, что гипноз таит в себе необъятные силы и возможности, которые сокрыты в человеке и нуждаются в освобождении – тогда люди смогут достичь небывалых высот в познании; седьмые заверяют, что силы, сокрытые в гипнозе, исходят из бездны, и человек, участвующий в гипнотических сеансах, вступает в связь с сатаной. Единственное, что объединяет эти различные группы врачей и ученых – это то, что гипноз, по их общему мнению – реальная сила с поистине огромными возможностями, подчиняющая себе волю человека. Внушаемость, вернее, степень ее, можно менять посредством определенных техник практически с тем же успехом, с каким гипнотизер или манипулятор меняет мысли человека. Поэтому вопрос о методах определения индивидуальной степени внушаемости столь важен – а она сильно отличается у разных людей. Кроме того, многое зависит и от характера воздействия: например, восприимчивость к внешнему внушению может быть очень мала, зато к самовнушению – огромна. Опытный манипулятор, а тем более гипнотизер, всегда видит такую особенность, и ему не составит большого труда сконструировать модель, при которой человек сам внушит себе все, что требуется, при минимальной и потому незаметной "помощи" извне. От кого исходило внушение, сейчас трудно определить, но то, что Вы были подвержены гипнозу – это однозначно! – специалист Будённый наконец завершил свой монолог, больше похожий на научный доклад.

Из всего сказанного Нахрапов и Бобров мало что поняли. Но психоаналитику они поверили. Частный детектив и его помощник поблагодарили его, заплатили причитающуюся сумму и покинули кабинет. На свежем воздухе, закурив по сигарете, сыщики помолчали. Тяжело было признать, что тобой управляли, да так искусно, что всё казалось реальностью. В памяти Нахрапова всплыли слова Анастасии: «Колдунья или ведьма – это женщина, вовлеченная обманным путем в связь с демоном и поддавшаяся его увещеваниям. Она считает, что может вершить злодеяния, сеять проклятия, сотрясать воздух громом и молнией, вызывать град и бури, наводить порчу и насылать скорби и болезни». Да, всё это было с ними, от этого гадко и неуютно было на душе.

– В офис? – спросил Бобров, садясь за руль Опеля.

– В кафе, – ответил Нахрапов, – Поедем, сбросим с себя эту чушь!

– Да я и сам хотел предложить, Родион Романович, – одобрил предложение шефа Бобров, – А завтра пойдём в церковь и помолимся за здравие своё.

– А за упокой Светланы? – спросил Нахрапов.

– А это уж как получится…

Красный «опель» плавно тронулся с места.