– Ты говоришь, что я разбила твое сердце, что в том, какой стала твоя жизнь, виновата только я, – она начала говорить не своим, глухим, хриплым голосом. – А ты не пытался поискать причину в себе самом? Что ты тогда хотел от меня, когда умолял не уезжать в Москву? Ты не думал, что ты, именно ты мог мне дать? Ты не задумывался над тем, что тогда мне было нужно, о чем я мечтала? – Ее голос становился все звонче и звонче. – Мне тогда было семнадцать лет. А что ждут в своей жизни семнадцатилетние девочки? Ты старше меня на пять лет, опытнее, мудрее. Подумай и скажи, что?.. – Марина задала вопрос, но ответ ей не нужен был.

– Они ждут принца, принца, который прискачет на белом коне и бросит к их ногам весь мир. А что мог мне дать ты? Я тогда была девочка во всех отношениях – и телом, и душой. Мне нужна была сказка, жизнь, полная музыки и праздника, жизнь, в которой не думают о куске хлеба и о том, как бы купить на зиму пальто, как прокормить себя. Я ждала принца и дождалась. Да, пусть я ошиблась, пусть принц оказался сыном алкоголика и свинопаски, но те несколько месяцев я чувствовала себя настоящей принцессой. Конечно же, со временем я прозрела. Мне нужно было плюнуть на все и вернуться домой, но было поздно. Как я могла вернуться бедной Золушкой? Я могла бы вернуться, но только победительницей, королевой… Мой принц охладел ко мне. И вовсе оказался не благородных кровей, а жалким извращенцем, пьяницей и скупердяем. Мне, чтобы не оказаться на улице, приходилось ублажать его, удивлять, делать все то, что нормальная женщина может представить себе только в кошмарном сне! Я возненавидела его, но при этом улыбалась и делала все, что он хотел. Ясно было, что рано или поздно я приемся ему, перестану быть интересной, и тогда мое место займет другая глупышка. Значит, надо было стать ему полезной, необходимой. Потихоньку, шаг за шагом, я вникала в его бизнес, стала помогать ему, и со временем он уже не мог обходиться без меня. Я работала на него и как работник была ценна. Иногда, уже после того как мне пришлось переехать, он имел меня. Имел в прямом смысле слова. Видимо, те глупышки-провинциалки не могли удовлетворить его извращения, а я могла. Могла и даже делала вид, что получаю удовольствие. Я поклялась, что уничтожу его, сотру с лица земли!.. – Марина сжала кулаки, лицо ее источало ненависть. – Сколько раз у меня была возможность убить его! Но этого было мало. Для Влада – умереть ничто, по сравнению с потерей всех денег… – Она не выдержала напряжения и заплакала. Продолжила уже сквозь слезы:

– Тогда, в Волгограде, когда я встретила тебя, мне показалось, что сам Бог подарил мне счастье, что ты тот самый мужчина, ради которого я должна жить! Все изменилось в моей жизни. Я хотела забрать у Народицкого деньги и бросить их к твоим ногам, я хотела уехать с тобой на край света и посвятить всю жизнь тебе… Еще час назад я была самая счастливая на свете!.. – Она опустилась на корточки и закрыла лицо руками. В прихожей повисла тишина. Первым ее нарушил Слава.

– Я думаю, что сейчас самое время нам расстаться, чтобы каждый из нас попытался начать новую жизнь. Марина, я желаю тебе быть счастливой, желаю встретить лучшего мужчину на земле, родить ему детей…

Она перебила его, расхохотавшись.

– Милый мой, у меня никогда не будет детей! Эта мразь заставляла меня делать аборты каждые полгода, так что я стерильна, как статуя! – Она поднялась с пола. – Ладно, вечер откровений завершен. Что ты собираешься делать? – Холодный взгляд уперся в Славу.

– Я хочу уехать. Отдай мне мою долю!

– Хорошо, ты получишь свои деньги, но не сейчас. Помнишь, о чем мы с тобой договаривались? О том, что паспорта оформляются на нас с тобой как на мужа и жену. Менять что-либо уже поздно, документы готовы. Послезавтра у нас самолет, с пограничниками тоже все решено, они пронесут деньги на борт. И, если я полечу одна, меня неправильно поймут: по документам я мусульманка, замужняя женщина, не имею права путешествовать одна. Так что, милый мой, мы вылетим в Оман вдвоем с тобой, поживем неделю вместе, пока не будут готовы мои австралийские документы. А там наши пути разойдутся… Ты будешь свободен… Так что терпеть тебе меня придется дней десять, – она повернулась к зеркалу. – Да, придется ужинать дома. С таким лицом на улицу выходить нельзя… Думаю, что лицо у Народицкого будет похуже, когда он станет разбираться в моих бумагах и обнаружит письмо. Вот бы посмотреть на это! Ей-Богу, готова миллион заплатить! – Она поправила волосы и обернулась к Славе. – Эй, ты, чего расселся? Сходи-ка лучше в магазин да купи поесть и выпить! Тоже мне, народный мститель!

Она прошла на кухню.

«В Оман она собралась! Будет тебе Оман, только открой сейф! Рано или поздно ты все равно его откроешь, и уж я точно буду рядом!» – думал Слава, собираясь в магазин.

Глава 8

На следующее утро Марина разбудила Славу, грубо толкнув его.

– Эй, знаток женской души, вставай! Нам надо ехать в посольство.

Слава еле поднял голову. Вчера он, похоже, принял лишнего.

– А что, без меня никак не обойтись? – Вставать ему не хотелось, голова трещала, во рту пересохло так, будто туда на ночь засунули памперс, причем уже использованный.

– Ты считаешь меня полной дурой? Ты думаешь, я оставлю тебя наедине с деньгами? Нет, милый мой, мы теперь везде будем вдвоем. Так что собирайся и марш в душ, у тебя есть полчаса! – Она развернулась и вышла из комнаты.

Когда, немного посвежевший, он вышел из душа, Марина уже переоделась в традиционный наряд мусульманской женщины. Слава от неожиданности открыл рот.

– В гостиной на диване лежит Юркин костюм. Надевай его, хоть раз в жизни походишь в дорогих тряпках. Ты меня будешь сопровождать и выглядеть должен не как тридцатилетний неудачник!

– А тебе идет, – Слава попытался улыбнуться.

– Давай скорее, такси уже ждет! – Марина пропустила комплимент мимо ушей.

Примерно через час таксист высадил их у посольства.

– Подождите нас, пожалуйста, здесь. Мы потом поедем в Шереметьево, а затем отвезете нас обратно на Юго-Западную, – Марина улыбнулась шоферу и протянула ему стодолларовую купюру. – Это аванс.

Шофер кивнул.

Через сорок минут Марина и Слава снова заняли места в машине, еще через полтора часа они входили в здание аэропорта «Шереметьево-2».

– А здесь-то что нам надо? – Его не столько интересовало, что именно за дела привели их сюда, сколько то, как долго Марина будет отсутствовать. Она поняла это.

– Иди в бар и жди меня там. Я вернусь минут через двадцать, – она, не оборачиваясь, пошла к двери с надписью «Только для служебного пользования».

Через полчаса веселая Марина и поправивший здоровье Слава садились в такси.

– Домой! – Марина чему-то улыбалась.

– У нас все нормально? – Повеселевший после выпитого Слава попытался завести разговор.

– Отвали, – вяло отмахнулась от него Марина. – И вообще, открой окно! От тебя прет как от сапожника!

Оставшуюся дорогу они ехали молча. Подъехав к дому, она расплатилась с шофером.

У подъезда стоял контейнер для мусора, в который двое мускулистых рабочих высыпали огромнейшие носилки со строительным мусором.

Марина и Слава немного постояли у подъезда, пережидая, пока осядет белая пыль из контейнера.

– Сумасшедший дом с этими ремонтами, – она брезгливо посмотрела на контейнер.

Когда через пять минут они поднялись на свой этаж, мускулистые рабочие, выносившие мусор, в это время выходили из соседней квартиры. Марина подошла к своей входной двери и попыталась вставить ключ. Что-то ему мешало. Ключ вошел наполовину и уперся.

– Черт подери! Слав, попробуй ты! – Она отошла от двери. Рабочие с огромными, как стиральная машина, носилками ждали грузовой лифт. Один из них вошел в квартиру и через некоторое время вернулся с другим парнем, который тащил на плече мешок с мусором. Лица его из-за мешка Марина не разглядела, увидела только свежий розовый шрам на кисти левой руки.