Река, а вернее, реки играли и продолжают играть важную роль в жизни Пскова-города, в формировании его бытового уклада и внешнего облика. Они дополняют друг друга — полноводная и широкая Великая и неглубокая, извилистая, быстрая на перекатах Пскова, впадающая в Великую у стен кремля.

Берега Великой — реки судоходной, соединяющей Псков с внешним миром, были застроены торговыми домами, крупными монастырями и пристанями. Древнейшая часть города находилась на Крому, где Пскова сливается с Великой. Средневековыми архитекторами не случайно выбрано для Троицкого собора самое высокое место. Теперешнее здание кафедрального храма относится к концу XVII века. Но не вызывает никаких сомнений связь его с более ранними вариантами этой же постройки. Страж города, он виден со всех концов, откуда бы ни подъезжать к Пскову.

Подлинную атмосферу средневековой жизни крупного политического и культурного центра боярской республики можно вообразить себе за каменной оградой Мирожского монастыря. Все здесь дышит памятью о людях, живших сотни лет назад. Это они участвовали в украшении драгоценными фресками главной постройки монастыря — Спасо-Преображенского собора в XII веке, это кто-то из них переписывал в монастырской келье «Слово о полку Игореве», у стен храма сограждан на борьбу с супостатами... Гулкое эхо звучит под сводами собора, эхо далекого и вместе с тем близкого прошлого. И вновь приходит настойчивая мысль: разве могут умереть или оказаться забытыми чудесные творения псковских мастеров, чьи имена неизвестны, но чье художественное наследие бесценно!

«От начала убо русския земли сей убо град Псков никем же князем владем бе, по своей воле живяху в нем сущия люди». Возвышенными словами псковская летопись утверждает основной девиз древнерусского княжества: независимость — прежде всего! Стремление к независимости псковичи пронесли через столетия бед и пожаров, сквозь все испытания, выпавшие на их долю, в тяжкие и светлые времена сохранив любовь к родному городу, к родной земле. И сегодня Псков может гордиться не только своей древней историей, но и неувядаемой силой псковских традиций.

Псковичи — люди гордые и горячие, как все те, кто много выстрадал и много повоевал, аристократично гостеприимные, как подобает жителям города с древней историей. Эти гордые и гостеприимные люди продолжают ныне творить славную историю Пскова, имя которого известно во всем мире.

И всякий, кто хоть раз побывал здесь, непременно опять захочет вернуться, будет мечтать о новой встрече с городом, как мечтаю о ней и я.

Этим портретам выпала необычная и счастливая судьба. Случайно найденные, они за несколько месяцев приобрели широкую известность. О них писали в газетах и журналах. Их показали на специальной выставке, в кино, на телевизионных экранах. Тысячи людей восхищались, строили предположения, спорили, и, какие бы мнения ни высказывались, никто не остался равнодушным к новому открытию.

Сенсация долго не живет, уступая место очередным новостям. Эта закономерная участь не миновала и солигаличские находки. С течением времени все встало на свои места. Портреты вернулись в Солигаличский музей. История русского искусства пополнилась еще одним именем — именем живописца Григория Островского. Специалисты приступили к исследованию художественного наследия этого мастера.

Оно, собственно, началось еще в процессе реставрации портретов, а сегодня в наших руках уже немало разнообразных фактов, связанных с историей создания солигаличских полотен.

Мы знаем, кажется, много и в то же время еще очень мало. Собраны интересные сведения о тех, кого изобразил Островский, и ничего ровным счетом не известно о самом художнике, кроме дат написания девяти картин, оставленных рукой автора.

Поэтому самое пристальное внимание вызывает любое, даже незначительное, на первый взгляд, сообщение, если оно связано с историей создания найденных портретов. Из этих крупиц может постепенно сложиться более или менее верное представление о Григории Островском и его творчестве.

Наиболее ценные материалы, естественно, оказываются в руках специалистов. И мы предлагаем здесь вниманию читателей первые выводы реставраторов, краеведов, историков искусства, экспертов по живописи, — всех, кто принимал и принимает участие в нелегком, но увлекательном деле изучения солигаличских находок.

Город Солигалич. Фотографии начала XX века.

Все золотые самородки найдены случайно. Их подобрали при самых различных обстоятельствах, в разное время, люди разных лет и профессий. Промысловики говорят: когда старатель уходит в золотоносный район, он не знает, на какой час ему выпадет «короткая спичка» — это дело удачи. То же при поисках старинных живописных шедевров. Тут не просто сравнение, тут родство по существу — вспомним хотя бы художника В. Тюлина, счастливо нашедшего икону XV века с изображением святых Фрола и Власия. В одной из северных деревень этой иконной доской было забито окно брошенного хозяевами дома.

Несколько лет назад издательство «Искусство» выпустило книгу Алексея Алексеевича Тица «На земле древнего Галича». Книга в характерной ярко-желтой обложке была напечатана в серии «Дороги к прекрасному» — прекрасной серии небольших путеводителей по художественным памятникам некоторых, особенно интересных в этом отношении областей страны. У Тица, который, очевидно, использовал в книге большую часть своей информации об истории культуры старинного русского края, есть важное для нас сообщение-вывод: «Районы древнего Галичского княжества слабо изучены, чему немало способствовало мнение о них как о страшном захолустье. Чухлома даже стала в дореволюционной литературе синонимом серости и беспросветного провинциализма. Конечно, бедным чухломским поместьям было далеко до роскошных подмосковных усадеб, но и в заволжских «дворянских гнездах» хранились значительные культурные и художественные ценности, о чем свидетельствуют экспонаты краеведческих музеев. А сколько было разбросано по затерявшимся в лесах поселкам и деревням сокровищ народного искусства, самобытных творений русских умельцев!»

Тогда Тиц не знал о живописных находках Солигалича, иначе он назвал бы имя солигаличского мастера в своей книге. Тогда он и не мог знать его. Но надо отдать должное его чутью исследователя: экспонаты краеведческих музеев Галичского края, особенно запасники солигаличского музея, действительно засвидетельствовали значительные культурные и художественные ценности заволжских дворянских гнезд.

Именно эти запасники помогли открыть новое имя в русском изобразительном искусстве — Григорий Островский. Теперь этого художника знают многие специалисты и любители живописи, а после того как прошла в Москве и Костроме выставка «Солигаличские находки», знают больше, шире и глубже.

«Островский Григорий — автор хранящегося в ГИМ (Государственном историческом музее — Ю. Т.) портрета Н. С. Черевиной, 1774 г.», — скупо говорит о художнике словарь книги «Живописных дел мастера», выпущенный издательством «Искусство» в 1965 году. Семь лет искусствоведам нечего было добавить к этим строчкам.

Ныне мы называем солигаличского живописца Григория Островского автором еще шестнадцати портретов.

Я был свидетелем этого, без сомнения, выдающегося открытия для истории нашей культуры XVIII века.

Как-то поздно вечером (а было это весной 1972 г.) позвонил мне реставратор Савелий Васильевич Ямщиков, с которым мы готовили альбом древнерусской живописи по собранию псковского музея.