Перед знаменитым, ставшим уже классическим, боем с непобедимым чемпионом мира Джорджем Форманом (человеком-быком) Мохаммед Али не переставал повторять: «Я буду просто танцевать! А этот человек не будет знать, что делать! А я буду танцевать!»[257] И он победил этого Минотавра, который просто не знал, что делать со своей яростью. Форман просто не мог достать противника. Он наносил невероятно мощные удары, но они, как казалось, проходили сквозь тело танцующего Али. К восьмому раунду Форман в своей чудовищной ярости израсходовал все силы, и достаточно было одного удара, чтобы непобедимый чемпион упал к ногам Али. Итак, артист – родом из открытого, ясного и безграничного пространства. Он весь пронизан пустотной природой вместимости, прозрачен и легок. И все, что происходит затем, можно назвать coniunctio oppositorum[258], танцем… танцем в воздухе, танцем в открытом, ясном и безграничном пространстве, танцем формы и пустоты, танцем союза мужского и женского качеств игры!

Итак, «слушай внимательно! Здесь больше нет ни вещей, ни людей, есть только направленный поток частиц. <…> Торжествуй, наслаждаясь природной силой твоего собственного мозга, мудростью твоего собственного электричества»[259]. Наблюдай, как формы танцуют любовь с пустотой. Наблюдай, как форма и пустота взаимопроникают друг в друга, порождая все новые и новые возможности… усиливая и возвышая друг друга. Пойми, что каждым жестом своим, каждым словом и взглядом ты творишь любовь с пространством. Пространство – женщина, жаждущая любви. Играй с ней, вкладывая в нее максимум энергии, доводи до состояния трепета, до состояния волнения и радости чувственной взаимности.

Помни! Познать женское в себе – это значит познать воздух, познать пространство, познать способность вмещать. Познать мужское в себе – означает познать ритм. «Таково рождение Великого Узора»[260], рождение Игры! Эта идея вечного союза статического и динамического аспектов Абсолютной Реальности, ее вечной игры, естественного взаимоперетекания и взаимодополнения прекрасно иллюстрируется в индуизме символикой Шивалингама[261]. Так рождается персонаж, о котором можно сказать словами Волошина:

И еще: «Бог есть и война и мир, и пресыщение и голод. Бог есть все!»[263]

И это означает, что «нету грязи и греха для Бога. Мудрый видит единство всего, однако обладает пониманием того, что делать, а что не делать на Тайной Тропе. В искусстве начертания Великого Узора и коренится секрет того, как скрытую природу Бога сделать своей всемогущей Божественной Силой»[264]. Итак, все, что только можно вообразить, «все добро и зло, наилучшее и наихудшее, совершенное и вырождающееся – все это в отдельности и вместе взятое, в точности как оно есть – предельно совершенные проявления Духа. Куда ни смотри, нет ничего кроме Бога, ничего кроме Богини, ничего кроме Духа, и ни одна песчинка, ни одна пылинка не может считаться Духом больше или меньше, чем любая другая»[265].

Здесь можно сказать словами безумного Скрябина: так «герой, сбросивший с себя все оковы, закаленный борьбой и обога щенный слиянием с природой, предается свободной творческой деятельности – божественной игре»[266]. Это и есть Священный Брак! Или, апеллируя к восточному аналогу, – одновкусовость! То, что «освобождает нас от безумной игры в прятки с реальностью»[267].

Итак, играя, я сам – Шакти, сам – все многообразие вещей, сам – воздух, сам – пространство, пауза и молчание… И я же ритм, решительно и мощно рассекающий это пространство… и в то же время я опираюсь на него, я играю в нем, как орел играет с ветром, порождая полет. Я вмещаемость и вместимость. Мне не надо ничего искать, все уже здесь. Мне не надо искать любовь, я и есть любовь… мне не надо искать убийство, я и есть убийство. Мне не надо искать красоту, я и есть красота, мне не надо искать Бога, я и есть Бог! Так, мне ничего не надо искать, я уже есть все это! Подобно Танцу Дождя индейцев племени хопи, я танцую Священный Брак с миром, Священный Брак с вещами, людьми, пространством, ветром… Я – Бог Игры! Вот «наше золото, которое обладает желаемым качеством, может превращать в золото и красить в золото. Вот величайшая тайна – золото становится золотом и делает все вокруг себя золотым»[268]. Позднейшие поколения алхимиков назовут это Философским Камнем, то есть «мистическим образом воплотившийся Единый, человек как Бог»[269].

Все вышесказанное как масло намазывается в Алхимии Игры на «хлеб» идеи Пустоты. И с ней давно следовало бы разобраться! То есть речь здесь заходит о знаменитой «Мантии Поэтов»[271], о horror vacui[272], или, говоря словами Джона Фаулза, о «последней линии защиты»! Тотальной защиты! А «когда представление окончено, что остается?»[273]

Итак, «слушай, Шарипутра. Все вещи – пусты. Они не имеют ни начала, ни конца; они совершенны и несовершенны… пустота не имеет качеств, нерожденная, не встречающая преград… ничем не заполненная… и будучи таковой, не имеет формы, способности воспринимать, чувствовать, проявлять волю, сознавать…»[275]. Или возьмем европейский аналог, в лице Леонардо да Винчи: «Среди великих вещей, которые мы знаем, существование ничто занимает первое место… и сущность его обретается во времени между прошлым и будущим, и ничего не имеет от настоящего. В этом ничто часть равна целому, и целое – части, и делимое – неделимому. И дает оно при делении тот же результат, что при умножении, и при сложении – тот же, что при вычитании»[276].