Неуловимость Театра Реальности уходит своими корнями в так называемый парадокс восприятия.
И этот парадоксальный парадокс – действительно парадоксален! Несмотря на то, что его основные положения «запатентованы» за несколько тысячелетий до Эйнштейна и Гейзенберга, для многих он и сегодня прозвучит как атомный взрыв: мы живем и творим в мире, который сами создаем! И каким образом? О! Это самая высокая и самая веселая шутка из возможных! Обратите внимание – до настоящего момента мы годами собирали информацию о том, какова окружающая нас реальность. Но сегодня, как мы уже знаем, даже критически настроенные ученые способны признать, что обнаруженные ими мельчайшие частицы материального мира не существовали до того, как они начали их искать.
То есть под сомнение поставлена сама реальность объекта в отрыве от смотрящего на нее субъекта. И здесь, вместе с прозорливым Джоном Данном, можно восторженно воскликнуть: ох уж этот наблюдатель! «Невозможность полностью избавиться от этой фигуры постоянно затрудняет исследование внешней реальности. Как бы мы ни изображали вселенную, изображенное всегда будет нашим творением»[24]. Дж. А. Уилер утверждает то же самое: «Наблюдатели необходимы для того, чтобы вселенная возникла»[25]. Проще говоря, «чтобы наблюдатель имел работу под названием наблюдать, он должен создавать что-то, чтобы наблюдать это»[26]. И все это означает, что информация, собранная нами о жизни, не является истинной! Это только наша индивидуальная версия истины! Одна из ее многочисленных граней! Еще раз: информация, собранная нами о жизни, – всего лишь наша индивидуальная версия истины!
Теперь посмотрим в сторону авторитетов: в 1926 году Нильс Бор формулирует так называемую Копенгагенскую Интерпретацию квантовой теории, согласно которой «…мир-как-он-известен-науке не является моделью реального мира, но представляет собой модель человеческого Ума, который создает модель реального мира»[27]. Получается, что окружающий нас мир – «часть нас самих, наш собственный продукт, плод нашей логически-художественной картины»[28]. Другими словами, наше сознание может менять результаты любого внешнего эксперимента в зависимости от того, во что оно верит… Чуть-чуть иначе, своими словами: все, что мы воспринимаем извне, является проекцией наших собственных убеждений, возвращающихся к нам в формах того, что мы видим и слышим, то есть фантастическая игра нашего собственного воображения записывается нашим же сознанием как форма реальности! Экзистенциально-гуманистическая психология, проходя через «горнила» алхимического становления, приходит сегодня к тому же выводу, что и большинство квантовых физиков: «все, о чем мы говорим, сконструировано нашим умом», и все реально ровно настолько, насколько мы верим в отобранный нами обман восприятия, в так называемый trompe l’њil[29]. Внимание: отобранный нами обман глаз! И все это означает, что мы построили свои мнения, убеждения и уровни ожидания на опыте, который смело можно назвать иллюзорным!
Теперь, чтобы перевести это научно-абстрактное философствование в практическую плоскость, ответим на следующие вопросы: удовлетворяет ли нас наша версия реальности? Раскрывает ли она наш творческий потенциал? Чувствуем ли мы себя реализованными, добившимися того, о чем мечтали? Одним словом: рабо тают ли наши убеждения? Является ли она наша жизнь «настоящим делом»? Если да, можно аккуратно опустить эту книгу в ближайшее мусорное ведро. Если нет – добро пожаловать в Самоосвобождающуюся Игру (в дальнейшем – Алхимия Игры или Путь Игры).
Действующие лица Театра Реальности
Одним из самых сильных впечатлений в моем артистическом развитии (и спустя много лет я вынужден признать это) является наблюдение за тем, как моя маленькая дочь Анастасия играла в куклы. На сегодняшний день в моем довольно объемном артистическом багажнике этот опыт, несомненно, один из самых поразительных, возвышенных и чистых.
И как я определяю его?
Это – тотально естественное состояние Ума, в котором ребенок-бог через себя-играющего наслаждается процессом творения себя-действующего, себя-куклы. То есть: в этой возвышенной игре ребенок, отождествляющий себя с куклой, переживает массу самых разнообразных состояний, чувств и эмоций (от невероятного счастья до чудовищных болевых ощущений; плачет, бьется в истерике, безумно страдает, испытывает привязанность, ответственность за другого, героическое воодушевление и т. д.); ребенок-творец жесточайшим образом подвергает себя-куклу всем этим драматическим истязаниям, фонтанирует предельным обострением предлагаемых обстоятельств, то есть играет на полную катушку; а смотрящий на все это ребенок-бог переживает удивительный, родственный по своей природе сакральному, трепет и восторг, своеобразный экстаз, и вдохновение, и, самое главное, наслаждение процессом присутствия во всей этой самоосвобождающейся игровой потенции!
Итак, во время обычной игры ребенок присутствует в некоем крайне сложном с точки зрения современной психологии состоянии, в котором три уровня сливаются в одно целое. И речь здесь идет не о детях индиго, но об обычных детях и об их самом что ни на есть обычном положении Ума – в момент присутствия в процессе игры!
В дальнейшем, уже войдя в поток профессии, для того чтобы хоть как-то организоваться в неуемной игривости и тотальной неуловимости Театра Реальности и испытывая дерзкую амбицию к обобщению вышеописанного опыта, я счел возможным (а также невероятно интересным) использовать для этой работы несколько простых символов того дела, каким, волею судьбы, стал заниматься[30].
Итак, внимание! Если, отбросив все лишнее, попытаться ответить на вопрос: «Без чего театральная игра не может существовать?», мы придем к трем основным вещам:
• без того, кто смотрит (зрителя)[31];
• без того, кто играет (актера); и
• без того, в кого (или во что) играют (роли).
Проверено и доказано огромным количеством способов: большего для создания театральной иллюзии и, как мы выясним позднее, иллюзии жизни не требуется! Надеюсь, что люди «игрового типа» очень легко меня поймут, так как в качестве основных действующих лиц Театра Реальности я использую три основных аспекта их мира: зрителя, актера и роль! Еще раз: того, кто смотрит; того, кто играет; и того, в кого играют!
Я не претендую на новизну самой идеи, но в дальнейшем буду формировать и разворачивать карту игрового потенциала безграничных возможностей Пространства Театра Реальности на примере взаимодействия этих трех аспектов. Именно поэтому в тексте так много назойливо-акцентирующих внимание восклицательных знаков.
И еще раз, внимание!
Такова основная схема: зритель + актер + роль =театр реальности!
При желании, в обратном порядке: театр реальности =>то, что смотрит + то, что играет + то, во что играют!
Сразу же отмечу, что, будучи разделенными, зритель, актер и роль рассматриваются в Алхимии Игры как три неблагородныесубстанции. Но, соединяясь в одно целое, они обретают способность трансформировать свою разобщенность и ограниченность в единую благородную сущность – золото образа – самое мощное явление из возможных![32]
24
Данн Дж. Эксперимент со временем. М.: Аграф, 2000.
25
Джон Арчибалд Уилер – профессор Принстонского университета, на учный консультант американских президентов по атомной программе. В 1967 году не только ввел сам термин «черная дыра», но и создал американскую школу «чернодырочников».
26
Волински С. От транса к просветлению. Психотехники де-программирования сознания. М.: ИВЦ «Маркетинг», 2002.
27
Капра Ф. Дао Физики. СПб.: Орис, 1994.
28
Лири Т. История будущего (Оригинальное название «The Game of Life»). К.: Janus Books, 2000.
29
Обман зрения (фр.).
30
Здесь считаю важным обратить внимание на этимологию слова «театр»: «театр» (θεατρου, от греческого θεοζ – бог и ρεω – протекать) означает «как Бог струится и проявляется, каким Бог предстает перед народом». θεοζ содержит корень θη, составляющий также и τιθημι (полагать, устанавливать), следовательно, θεοζ означает «тот, кто устанавливает». Кроме того, слово «театр» может быть возведено к θεοζ и ανερ, ανδροζ (человек) и означать «Бог человека», «как Бог действует в человеке», «через человека». Получается, что в этом термине сочетаются корни человека и Бога… (Менегетти А. Кино, Театр, Бессознательное. Т. 2. М.: Изд-во ННБФ «Онтопсихология», 2003). Андрей Павленко в своей замечательной книге «Теория и Театр» дает немного иную этимологию: Τό ύέατρον – «место для зрелищ». Театр – это, попросту говоря, «зрелище». Слово ύέατρov произошло от глагола ύέατρον, означающего «зреть», «смотреть», «видеть», в том числе «созерцать умом»
31
Меня часто спрашивают, какое место занимает в этой схеме режиссер. Отвечаю словами Е. Гротовского: «Режиссер – это профессиональный зритель», то есть тот, кто обладает даром творить взглядом.
32
Тему цельности театра можно встретить у многих мастеров игры, например у великолепного Джорджо Стрелера: «Основополагающее свойство театра – это его цельность, единство элементов, единство, не знающее настоящих столкновений и существенных противоречий. Театр как фактор объединяющий, и только объединяющий, – это и есть та истина, которую тщетно ищут авторы эстетических теорий. Я сказал бы даже больше: уже признав эти составляющие театр элементы, актер чувствует, что театр из них еще надо сделать, что театр рождается не из одновременного присутствия всех его элементов, но из особого акта преображения, из накала, которого достигает зрелище спустя какое-то время» (Театр для людей. М.: Радуга, 1984).