– Что это за всхлипы я слышу? Ты плачешь?

– Прости, не могу сдержаться. Я разбита. Представь себе стакан, который упал и разбился. А ты пытаешься его склеить. И вроде бы нашел все осколочки и, словно пазлы, подогнал все тютелька в тютельку, и даже склеил. Разве станет теперь этот стакан таким, как прежде? Нет, по всему периметру его будут разрывать тонкие нити трещин. Так же и я сейчас. Пытаюсь себя склеить, но это лишь мишура, внешняя сторона дела. Внутри же все мое существо пронзают многочисленные трещины, – Алиса выдохнула, не ожидая от себя такого монолога.

– Твой стакан никто не разбивал. Он все еще целый. Я люблю тебя, и все будет хорошо! Слышишь?

«Слышит ли она?»– Алиса была готова слушать это непрестанно, словно заезженную пластинку, словно мантры. Записать на диск и прокручивать запись круглые сутки.

– Слышу. И я люблю тебя.

– Вот и отлично, – Алиса услышала его улыбку. Именно услышала. Оказалось, что радиоволны передают не только звуки, но и эмоции. Жаль только, что они пока не могли транслировать прикосновения. Ей жутко захотелось прижаться к его могучей и горячей мужской груди. – Целую тебя. Созвонимся еще.

– И я тебя!

– Пока.

– Пока.

Она положила трубку. За окном уже смеркалось. На медленно приближающемся перроне она увидела знакомую фигуру отца. Алиса с нежностью посмотрела на уже погасший экран телефона и радостно помахала отцу рукой.

«Надо бы купить большой календарь, чтобы зачеркивать дни, оставшиеся до встречи», – эта мысль подняла ей настроение. Подхватив свои сумки, Алиса поспешила покинуть электричку. За прошедшие сутки стук колес порядком ей надоел, и она радовалась, что земля больше не будет уплывать из-под ног.

«Дома», – она ступила на перрон и, распахнув объятия, крепко обняла отца.

«Созвонимся еще» – это когда? Как скоро? Прошла уже неделя, как Алиса была дома. А он так больше и не звонил. Ее голова опухла от бессонных ночей, а телефон стал частью ее тела, продолжением ладони. Она не расставалась с ним даже на минуту. Но он предательски молчал.

Молчал уже неделю. Ему было все равно. Бездушная пластмассовая коробка никак не выражала свое отношение к происходящему. А вот Алиса злилась. Ее распирало от злости. И она не знала, как прекратить этот кошмар. Спасительная мысль пришла в голову как раз в тот момент, когда она уже была готова бросить телефон в стену после очередного «не его» звонка.

Она ловко набрала номер, который знала наизусть. Длинные гудки заставили ее вспомнить о том, что такое мурашки.

– Алло.

– Пап, привет! А ты где? Мы тебя заждались! – Алиса густо покраснела, прекрасно зная, что звонит совершенно не отцу и откровенно врет. Хорошо, что ее алых щек не было видно на расстоянии.

– С каких это пор я стал твоим папой? – в трубке раздался его звонкий заразительный смех, от которого у нее задрожали колени. – Ну, насмешила!

– Рома, это ты? О Боже! – Алиса, как могла, голосом изобразила крайнее удивление. – Как я к тебе попала? Я звонила отцу. Наверное, промахнулась с последним набранным номером из списка, – откровенное и очевидное вранье, но назад пути уже не было.

– Очень даже хорошо, что промахнулась! Я так рад тебя слышать!

– Правда?

– Конечно, правда.

– Почему ты не звонил? – с языка сорвался вопрос, который свел на нет все ее усилия по конспирации. Не выдержав даже театральной паузы, она выдала свои переживания и волнения.

– Мне жутко стыдно тебе об этом говорить, но все дело в денежном вопросе, – он сделал паузу, видимо, подбирая слова. – После нашего последнего разговора мой баланс ушел в глубокий минус, межгород, понимаешь? А у меня еще оплата за общагу и за институт. То есть я как бы на голодном пайке сейчас. На работе с заказами туго. Вот коплю потихонечку, чтобы тебе позвонить, – он замолчал. По его частому и прерывистому дыханию было понятно, что эта исповедь далась ему тяжело. – Извини, что мне пришлось тебе это рассказать. Просто не хочу врать. Если бы ты потерпела еще денек… Я завтра собирался тебе звонить.

Сердце у Алисы бешено колотилось, словно она выпила несколько литров энергетика и пробежала марафон. Бессознательным движением руки она попыталась поймать его и успокоить. Но не помогало.

«Нет денег» – банально для студента, но ужасно для мужчины. Конечно, он не хотел, чтобы она об этом узнала.

– Прости меня. Я уже чего только не передумала за это время. Мне стыдно, что усомнилась в тебе.

– Прощаю. Как ты?

– Если я скажу, что все хорошо, то обману. Потому что мне плохо без тебя. Я купила себе огромный настенный календарь и каждый день зачеркиваю в нем дни, которые мне нужно пережить до встречи с тобой. Минус 7, – Алиса замолчала, в душе ругая себя за излишнюю откровенность.

– Здорово! Осталось 145 дней.

– Вот это у тебя талант к математике. – Алиса улыбнулась. – Это так долго!

– Это уже лучше, чем 152.

– Ты прав. Что у тебя нового?

– Ничего. Институт, работа, спать. Стараюсь как можно больше времени проводить вне дома. Чтобы быстрее летело время. Скучаю по тебе.

– И я. Я позвоню тебе завтра, можно? – Алиса не знала, зачем она спрашивает разрешения. Она знала только то, что не сможет больше выдержать неделю, не слыша его голос.

– Разумеется, можно.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

– Пока. Целую.

– Пока. И я тебя.

Короткие гудки в трубке заставили Алису оторвать, наконец, телефон от уха.

Она позвонила ему на следующий день. И через день. И на следующий за следующим день. Она звонила ему каждый день. Терпеливо дожидаясь его звонка до вечера. И ровно в 22.00 ее нервы сдавали. Она слышала его голос и умирала, каждый раз одинаково. Сначала колючие мурашки бежали марафон по ее телу, затем учащался пульс и дыхание, потом начинали путаться мысли. Апогеем этих переживаний становились порхающие в животе бабочки, которые взлетали как раз в тот момент, когда он, прощаясь с ней, говорил ей самые желанные слова: «люблю тебя».

Август подошел к концу. 38 перечеркнутых красным крестиком дней в календаре украшали стену возле ее кровати.

Алиса аккуратно свернула последнюю рубашку и положила ее поверх остальных вещей в большую сумку. Она сняла со стены календарь, прижав его к себе на минуту, и также отправила в сумку. На улице ее ждал отец, который усердно натирал фары на стареньком подержанном семейном автомобиле. Ее ждал большой город, последний курс института и друзья.

От мысли о скорой встрече с любимой подругой на душе у нее потеплело. «Кира не одобрит моих ежедневных звонков ему. Будет бурчать, как старая вредная бабка», – подумала Алиса и улыбнулась, представляя, как ее чинная подруга делает ей наставления.

Алиса взяла телефон и набрала ее номер.

– Какие люди! Привет! – Кира, судя по голосу, была в отличном расположении духа.

– Привет! Завтра придешь на собрание курса?

– Спрашиваешь! Конечно, приду! А ты?

– И я.

– Чудненько! Завтра увидимся. Расскажешь мне все. У меня есть для тебя умопомрачительные новости.

– Какие?

– Узнаешь завтра. Тебе понравится. В твоем вкусе, – Кира хихикнула в трубку. – Ой, ну все, пока, меня зовут. До завтра!

Безбашенная подруга, заинтриговав, сбежала на самом интересном месте. Впрочем, как всегда. Раздался резкий звук сигнала машины. Выглянув в окно, Алиса увидела, что отец машет ей рукой.

– Ну что же. Пора.

Алиса осмотрела свою уютную комнату и вышла. Через несколько минут она уже была в пути.

– Привет! Как же я соскучилась! – Кира, словно ураган, снося на своем пути все живое, растолкав толпу студентов в коридоре ВУЗа, набросилась с объятиями на подругу.

– Привет! Я тоже соскучилась! – Алиса прижала ее, благодаря Бога за то, что теперь ей есть с кем поделиться частью своих переживаний.

– Как ты отдохнула? – Кира выпустила ее из своих цепких рук и с интересом заглядывала в глаза.