Однажды он решился и попросил Нину, естественно через начальника отдела, где она работала, быть его помощницей на презентации одного важного проекта в Министерстве. Нина была немедленно прикомандирована к нему на несколько дней для подготовки презентации. Они работали с упоением. Уж он так точно с упоением. Но и она, черт возьми, как он видел, была взволнована совместной работой с начальником института.
«Интересно, эта взволнованность вызвана тем, что она работает с первым лицом организации, или эта взволнованность имеет ту же природу, что и его чувства?» – думал Николай Львович.
Он знал из досье отдела кадров, которое он внимательно изучил, запросив для отвода глаз несколько личных дел у кадровиков, что она разведена, бездетна и живет одна в однокомнатной квартире на первом этаже недалеко от метро «Шаболовская».
Он чувствовал, что она догадывается, что его выбор помощницы не случаен. Сказать ей прямо о своих чувствах он не решался, но твердо решил пригласить её после презентации пообедать, а там и все обсудить.
На презентации проекта Николай Львович был, как всегда, на высоте. Опытный оратор и хороший специалист, он очень четко отвечал на все вопросы членов научно-технического совета Министерства, а Нина вовремя переключала слайды, возвращалась к уже показанным, когда этого требовала ситуация. В общем, у них получилась хорошая, слаженная работа.
Выйдя из здания Министерства и оказавшись на Арбатской площади, они посмотрели друг на друга и глазами сказали кучу слов, которые трудно было бы выговорить поначалу. Улыбнувшись, смотря глаза в глаза, Николай Львович предложил пойти пообедать. Нина опустила голову и тихо согласилась. Они обедали в маленьком кафе в одном из арбатских переулков. Он выпил две рюмки водки, она бокал вина. Николай Львович сказал, что он как «настоящий полковник» не может говорить дипломатично, то есть вокруг да около, и заявил, что все время думает о ней и что он скоро с ума сойдет, если её не поцелует. Она спросила, что он предлагает, он ответил, что знает гостиницу, где бы они могли снять номер, и там уже никто им не сможет помешать обсудить все это более откровенно и подробно.
В гостинице он почувствовал, как ей неприятно находиться в странном положении оформляющихся приезжих. Ему это тоже было неприятно, но он шел к своей цели, и никакие неприятные эмоции не могли его остановить. Нина была молчалива и покорна.
В гостиничном номере, отвратительно прокуренном и казенном, он обнял Нину, долгим и таким долгожданным поцелуем все ей сказал и начал пытаться расстегивать пуговицы. Она мягко остановила его руку и тихо сказала:
– Иди в душ первым.
Потом он думал о том, что как это странно: у него, опытнейшего мужчины, знавшего многих женщин, прожившего, по существу, длинную мужскую жизнь, сохранилась такая сила и глубина чувств. Ему нравилось в ней всё, все черты лица с большими шоколадными глазами, остреньким носом и красивыми решительными губами, стройные чуть полноватые ноги, большая, чуть больше среднего размера грудь, круглая пухленькая и такая аппетитная попка. Даже спина вызывала какой-то букет неясных, но явно положительных эмоций.
Поначалу ей было трудно говорить ему «ты», ведь он был гораздо старше и он был большим начальником. Но постепенно она привыкла. Они встречались один-два раза в неделю у неё дома, что было гораздо комфортнее, чем в первый раз в гостинице. Иногда вместе ходили в кино, иногда обедали в кафе, но чаще сооружали домашний обед вместе. Нина только однажды осторожно спросила, как он планирует свою будущую жизнь, на что он ответил просто и откровенно, что в его возрасте он не видит возможности резко менять судьбу близких ему людей, да и свою собственную. Она больше никогда не возвращалась к этой теме, а он к своему удивлению замечал, что любит её с каждым годом все больше и больше.
В соответствии с военными нормативами он в свои шестьдесят лет достиг предельного возраста, при котором обязан был превратиться в военного пенсионера. Он без всякого сожаления расстался с красивой военно-морской формой, которую он имел право носить и будучи в отставке, и устроился работать начальником исследовательской лаборатории при его же бывшем институте. Заработная плата на его новой должности в совокупности с военной пенсией давала вполне приличный доход для нормальной жизни.
Семейная жизнь один на один с равнодушной к нему женой становилась невыносимой. Оба сына успешно работали, жили отдельно и никак не составляли костяк семейства, такого дружного и шумного в прошлом.
Все чаще Николай Львович думал о разводе и женитьбе на Нине. Он понимал и трезво оценивал все стороны этого серьезного, если не безумного в его возрасте шага. Что будет делать без него Ирина, которая привыкла жить как за каменной стеной? Она ни в чем не виновата, она идеальная жена, если не считать этой небольшой детали, что она ему не женщина. Но видит бог, он в этом не виноват. Нина его любит, несмотря на жуткую разницу в возрасте. Он её любит все сильнее вопреки обычной жизненной схеме, когда любовь со временем ослабевает. Но время работает против него. Ему сейчас чуть больше шестидесяти. А что будет потом, через пять, через десять лет? Начнутся проблемы со здоровьем, а может быть, с мужским здоровьем. Нина, молодая цветущая женщина, любит его сейчас, но что будет потом, когда он не сможет быть полноценным мужчиной в силу естественных возрастных факторов? Зачем Нине такие проблемы? А что, если он превратится в совсем дряхлого старика, женатого на молодой красивой женщине, но требующего повседневного малоприятного ухода? Все это носило бы естественный характер с женой примерно одного и того же возраста, прожившей с ним всю длинную жизнь. А как быть с женой, которая будет красивой цветущей женщиной, даже когда он соберется умирать от старости? Черт побери, пусть всё это из серии маловероятных ужасов, но мужская удаль угасает с возрастом, и это, как говорится, в буквальном смысле медицинский факт. Значит неизбежно Нина будет страдать, а может быть, найдет утешение с каким-нибудь молодым и красивым. А он, стареющий Николай Львович, будет ревновать, мучится, мучить подозрениями Нину. Кошмар! Но любовь была неумолима. Он постоянно думал о Нине, ему нравилось в ней все, включая мельчайшие детали осанки, походки, манеры говорить. Он обожал, когда она смеялась, так заразительно и мелодично, точно реагируя на его саркастические высказывания и шутки. В общем, он понимал все безумие их совместного будущего с такой разницей в возрасте, но совладать с собой не мог.
Весенним днем 1990 года Николай Львович объявил Ирине Анатольевне, что не может больше с ней вместе жить и уходит от нее. Вызванные сыновья увидели рыдающую мать, отца с покрасневшим лицом и воспаленными от бессонницы глазами и совершенно обалдели от услышанной новости. Они немедленно оба, не сговариваясь, встали на сторону матери.
Старший сын Сергей как врач пытался объяснить отцу всю пагубность для здоровья отцовских намерений, повторяя фактически всё то, что Николай Львович и сам знал и неоднократно обдумывал. Младший Алеша говорил резкие и неприятные вещи о том, что он вообще не понимает, чего ищет человек в таком возрасте, и что пора уже думать о вечных ценностях и достойно встречать старость.
Николай Львович в этот же день, собрав не очень большой чемодан с личными вещами, переехал к Нине.
Господи, какое счастье быть все время рядом с любимой женщиной и чувствовать свою необходимость для нее. Необходимость в общении, в быту, в совместных развлечениях, в решении маленьких и больших проблем и, наконец, в близком физическом контакте. Последнее для Николая Львовича было особенно важно. Он очень остро чувствовал разницу физической любви с любимой и любящей молодой женщиной по сравнению с тем подобием секса, которое он был вынужден поддерживать в течение многих лет предыдущей семейной жизни.
Отношения с сыновьями стали налаживаться. Алеша легко перешел с осуждающего тона на привычный товарищеский. Все-таки те особые доверительные отношения, которые Николай Львович тщательно выстраивал с самого Алешиного детства, создали незыблемое сочетание любви и дружбы между отцом и сыном. Сережа традиционно был гораздо дальше от отца, а уход отца от матери, которую он обожал, еще больше отдалил их друг от друга.