Задача, возлагавшаяся на холдинг, состояла в защите чести и репутации заказчика путем ликвидации шантажирующих материалов, а при необходимости, нейтрализации самих шантажистов.

Ведущим исполнителем заказа было детективное агентство холдинга, соисполнителем – охранное предприятие холдинга. Однако при первых же мероприятиях выяснилось, что в этой истории есть много чисто научных вопросов, которые требуют вдумчивого и квалифицированного подхода. Так, в деле появился еще один соисполнитель в лице аналитического департамента холдинга.

Алексей при ознакомлении с делом был удивлен масштабом несостоявшейся сделки. Даже по меркам холдинга, ведущего разные дела, связанные с большим бизнесом, сумма сделки вызывала определенное уважение. Оплата должна была состояться по сложной схеме, предусматривающей совокупность реальных и фиктивных договоров, но дело было не в этом. Главным элементом, придающим всей этой истории некую странность, было то, что суть предмета купли-продажи не разглашалась. В документах фигурировал термин «очень ценная вещь» или сокращенно ОЦВ. Однако по косвенным признакам было понятно, что речь идет о каком-то старинном изделии, поскольку экспертиза подлинности включала радиоуглеродный анализ упаковки ОЦВ, то есть определение возраста этой упаковки. Все увещевания заказчика о том, что не зная предмета купли-продажи очень трудно осуществить поиск и нейтрализацию шантажистов, не кончились ничем. Стало ясно, что заказчик опасается компрометации даже со стороны работников холдинга – исполнителей заказа, хотя вопросы конфиденциальности без срока давности являлись стержневыми во всех договорных отношениях холдинга. Эта проблема была доложена Заславскому. Он пообещал перетереть этот вопрос на самом верху, но ничего не добился.

– Ты давай сам докапывайся, они молчат, как партизаны. Мы тебя для того и подключили, чтобы понять всю картину шантажа, или вообще, не подготовка ли это политической акции, направленной на уважаемого родителя заказчика или еще на кого, – произнес Заславский, обращаясь к Алексею.

– Будем докапываться, Евгений Сергеевич, – бодро отрапортовал Алеша.

На внутреннем жаргоне холдинга ребята из детективного агентства назывались «сыщики», а из охранного – «гвардейцы». По словам «сыщиков», установить личности шантажистов не представлялось возможным, так как все контакты заказчика с ними велись через цепочку посредников как в России, так и за рубежом. Посредников, которые вели переговоры с заказчиком, установили легко. Это были явно нецентральные фигуры этой истории. Пробить всю цепь контактов было не реально, потому что первый же контакт с посредниками приводил примерно к таким фразам:

– Что-то я плохо помню эту историю. Кажется, это была просьба почти незнакомого мне человека. А что случилось-то?

Никакой правовой основы для глубокой разработки посредников не было. Элементарные мероприятия по слежению, прослушиванию и прочим элементам обнаружения каких-либо интересующих холдинг сведений ничего не дали. Либо посредники были профессионалами высокого класса, либо им действительно нечего было скрывать.

Прежде всего, Алексей встретился с заказчиком. «Гвардейцы» холдинга делали свое нехитрое дело, охраняя самого заказчика и его семью. Некоторая сложность заключалась в том, что охрана холдинга была скоординирована с личной охраной самого заказчика. Эта не дешевое мероприятие в виде избыточности охраны иллюстрировало степень запуганности заказчика.

Заказчик, мужчина средних лет, с усталым и каким-то нездоровым лицом, принял Алексея в своем офисе, расположенном в самом центре Москвы. Дорогой и солидный офис полностью соответствовал ориентировке холдинга по заказчику – «владельцу заводов, газет, пароходов». Алексей хотел выяснить ряд деталей по переговорам заказчика с шантажистами.

Выяснилось следующее. Переговоры проходили дважды в одном и том же номере гостиницы «Пекин». В первый раз было озвучено предложение и оговорены условия оплаты и передачи товара. Во второй раз заказчику был передан фрагмент упаковки, который должен был служить доказательством подлинности самого изделия. Обе встречи со стороны шантажистов проводили посредники, два человека средних лет с незапоминающейся внешностью. Номер в гостинице заказчик оформлял сам на себя. Каким образом производилась видео– и аудиозапись, не ясно, по-видимому, из здания напротив через окно гостиничного номера. На первых переговорах заказчик был один, охрана оставалась в коридоре. На вторых переговорах присутствовал отец заказчика.

– А зачем понадобилось присутствие вашего папы?

– Ну он сам потребовал. Это ведь его идея – протестировать упаковку. И вообще, откровенно говоря, он фактически просил меня купить это изделие. Он очень увлекается подобными вещами, да и денег таких нет у меня.

Последняя информация весьма заинтересовала Алексея. Вот ведь как, это папа, оказывается, – главное лицо во всей этой истории. А кто у нас папа? Папа был очень влиятельным партийным чиновником второй половины переломных восьмидесятых и крупным функционером первой половины лихих девяностых. Ориентировка холдинга на папу показывала его близость к финансовым потокам партии в один из самых драматических периодов её существования. В 1991 году папа решительно не примкнул к ГКЧП и сумел стать весьма влиятельным чиновником в новом руководстве страны. Однако возраст брал своё, и папа ушел на покой, будучи весьма уважаемым ветераном со всех точек зрения – и со стороны бывших партийцев, и со стороны новых русских. Ориентировка также сообщала о косвенных признаках чрезвычайно больших финансовых возможностях папы, его неожиданной на склоне лет религиозности, страстной любви к антиквариату и неоднозначному отношению к детям. Несмотря на некоторые признаки финансовой помощи сыну, их отношения были далеки от безоблачных. Дочь жила в США, будучи замужем за американским профессором, с которым она познакомилась во время учебы в американском университете. Контакты с детьми носили нерегулярный характер, а с дочерью вообще сводились к нескольким телефонным звонкам в год. Главными контактами папы можно считать общение с церковными иерархами, с которыми у него были тесные дружеские отношения.

– Нужно срочно встречаться с папой, – подумал Алексей.

Но сначала необходимо поговорить с руководителем службы безопасности гостиницы. По словам начальника «гвардейцев» холдинга, хорошо знавшего нынешнего главу службы безопасности «Пекина», это был блестящий офицер одного из самых известных силовых подразделений спецслужб, ушедший в отставку и продолжающий свою специфическую работу на «гражданке».

Здоровенный бугай, с огромными мышцами, внешне напоминающий нечто среднее между Шварценеггером и Сталлоне, принял Алексея в своем малюсеньком кабинете на первом этаже гостиницы. На Алешины вопросы он ответил кратко, четко и отрицательно.

– Нет, этот гостиничный номер не оборудован соответствующей техникой для видео– и аудиозаписи. Нет, оборудовать его без моей санкции абсолютно невозможно. Нет, внешняя аудио– и видеозапись через окно невозможны. Откуда? Из здания напротив, так это военная академия со своей недюжинной службой охраны. И потом на таком расстоянии через Садовое кольцо при наглухо закрытых и зашторенных окнах это не реально, даже при современной технике.

Алексей ушел озадаченный. Если ведение записей извне невозможно, а гостиничные номера под контролем внутренней службы безопасности, то как же была выполнена запись, озвученные кадры которой так сильно компрометируют заказчика? Если запись вели сами переговорщики – посредники шантажистов, то как это можно осуществить без соответствующей подготовки номера? Ведь номер снимал заказчик, и он же первым входил в комнату.

Договориться об аудиенции с папочкой было не так просто. То он занят неотложными делами, то он не очень хорошо себя чувствует. Прямой телефонный контакт не возможен, с помощником объясняться сложно. Только после серьезного разговора с сыночком удалось получить разрешение на тридцатиминутный разговор.