Поиск
2. «Велика страна Валкáланда…»
Велика страна Валкáланда,
Кругло озеро Уюхта,
Славен город Юхтаари,
Знатен род Еякинасов,
Знатен Оле Еякинас,
Белокура Ялитара,
Ялитара Еякинас.
Как весной вершины сосен
Любит ветер гор суровый;
Как весенний первый листик
Любит ветку-мать нагую;
Как зеленый цвет черники
Любит влагу мягких кочек;
Как любила Юна Блава,
Пряха синей выси неба,
Пастуха волов вечерних,
Так любила Ялитара
Ону Кнута.
Каждый взор его был сладкой
Каплей меда в соты сердца;
Каждым словом, как заклятьем,
Дорожило чутко ухо;
Каждый шаг его на землю
Был земле ее надежды
Болью, жалящей, как пчелы.
Как осенний жадный ветер
Любит вихри желтых листьев;
Как упрямый белый корень
Любит треск засохшей почвы;
Как невидный крепкий вереск
Любит гибель всех растений;
Как любила злая Мара,
Пряха черной выси неба,
Пастуха быков рассвета,
Так любила Ойкаюка
Ону Кнута.
Каждый взор его был кровью,
Сердца теплой алой кровью;
Слово каждое зарею
Заливало шею, тело;
Каждый взгляд его на небо
Небесам ее желаний
Был укусом черной птицы,
Заклевавшей в поле падаль.
3. «Тар мой властный, огнеокий…»
Тар мой властный, огнеокий,
Ты разбил мою ладью.
Я принес тебе высокий
Череп пива, сердце птицы и кутью.
Тар мой грозный! Ты нещаден,
Ты угнал мои стада.
Я принес мозги всех гадин,
Нет им счета, сколько пота и труда!
Тар всевластный, вечно гневный,
Ты убил невесту-дочь.
Я зажег костер полдневный,
Жег быков, не тронув мяса, день и ночь.
Тар, о жадный! Самой сильной
Ты лишил меня жены.
Жертвы я не знал все сильней:
Вылил кровь седьмого сына у сосны.
Тар, на помощь! Чьей же властью
Стали дни мои пусты?
Жрал ты жертвы полной пастью,
Ты без сердца — или все это не ты.
4. «Для тебя, мой лазоревый Тар…»
Для тебя, мой лазоревый Тар,
Приняла я людскую красу,
Расточила всесилие чар,
Колдовала в священном лесу.
Ты отверг меня, лунную дочь,
Золотую богиню серпа,
И напрасно к тебе в эту ночь
Пролегла небесами тропа.
Я спустилась в жилище жреца,
Я забыла высокую мать,
Я слезами отмыла с лица
Божества роковую печать.
Я носила дрова, собирала траву,
Отдавала себя колдуну.
Вот я жрицей бездомной слыву
И встречаю людскую весну.
Приготовлено ложе давно.
Приходи ко мне, ласковый Тар!
Голубою весной зажжено
Девье сердце, пылающий дар.
ЧЕРТЯКА
1. На побегушках
Был я маленьким чертякой,
Надо мной смеялся всякой,
Дергал хвост и ухо вил.
Огневик лизал уста мне,
Земляник душил на камне,
Водяник в реке томил.
Ведьмы хилые ласкали,
Обнимали, целовали,
Угощали беленой.
До уморы, без отдышки,
Щекотали в самой мышке,
Рады одури шальной.
На посылках пожелтелый,
Я, от службы угорелый,
Угомону не знавал.
Сколько ладану, иконок
Из пустых святых сторонок
Для других наворовал.
Никакой не знал услады:
Только бабочки да гады,
Мухой сердцу угоди.
А над белым, белым тельцем
Воздыхающим сидельцем
Приневоленный сиди.
2. Полюбовники
У мосточка на крылечке
Два кольца, одно колечко,
А колечку пары нет.
У попа попова дочка,
Попадья — сырая кочка,
А поповна — маков цвет.
Я сманил ее черникой,
Костяникой, голубикой
За лесок на бугорок.
Задурманил по болотам,
Припечалил приворотом
И к любови приволок.
Полюбила, заалелась,
Вся хвосточком обвертелась,
Завалилась на луга.
«Ненаглядный мой, приятный,
Очень маленький, занятный,
Где ты выпачкал рога?»
До утра не расставались,
Ясным небом любовались
На восток и на закат.
Поутру мутится речка,
Настежь хриплое крылечко,
У попа в избе набат.
Я отцу трезвоню в ухо:
«Осрамила потаскуха,
Дочки глупой не жалей!
Прогони жену за двери,
Так блудят шальные звери, —
Ты ведь Божий иерей».
Потемнело, замутилось,
Мое сердце насладилось:
К детям ласковы отцы.
Вот уж завтра под осиной
Буду в радости осиной
Целовать ее рубцы.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: