Глубоко вздохнув, королева ещё раз перечитала письмо. Вдруг она что-то упустила? Её величество даже понюхала бумагу, надеясь уловить нотки одеколона. Ничего.

  Меря шагами комнату, королева гадала, как выпутаться из щекотливой ситуации. Одно она знала точно: нужно непременно рассказать супругу.

  Тайный воздыхатель с серьёзными намерениями: в письме лежало кольцо. Не обручальное, но дорогое, из белого золота, с её любимыми топазами и россыпью бриллиантов по ободку. Значит, отправитель не бедный поэт.

  Королева позвонила в колокольчик.

  Во вторую дверь, ведущую не в будуар, а в секретарскую, вошёл личный помощник её величества.

  - Мареш, - королева поманила его к себе, - попросите господина Сольмана ли Дакеша после завтрака зайти ко мне. Скажите, у меня к нему важное секретное дело.

  - И заберите письма из будуара, - её величество небрежно махнула на вторую дверь. - Ключ в замке, можете открыть. Они на столике. Заберите и те, которые я не вскрывала. И да, - спохватилась она, - подготовьте экипаж к полудню. Мы едем к герцогу Ланкийскому.

  Секретарь кивнул, записал в специальную папку и отправился выполнять распоряжения госпожи. Придворные дамы, разумеется, постарались выведать у него причины странного поведения королевы, выпытывали содержание странного письма, но её величество ценила Мареша за короткий язык, вот и теперь он не проронил ни слова.

  Дальше утро вошло в прежнее русло. Переодевшись к завтраку, королева порадовала своей улыбкой супруга и приближённых, разделявших трапезу с правящей четой. После вернулась в свои покои и начала принимать посетителем. Разумеется, первым стал Сольман. Он появился в приёмной как раз тогда, когда вошла королева. Её величество знала, это не случайность. Такой человек, как Сольман ли Дакеш, не делал ничего случайного.

  - Ваше величество, - 'уши королевства' склонились в поклоне. - Чем могу быть полезен?

  Королева промолчала и подала руку для поцелуя. Сольман понимающе кивнул и отдал формальную дань вежливости. Значит, разговор серьёзный.

  - Вот, - закрыв обе двери на ключ, её величество протянула Сольману конверт с кольцом и письмом. - Выясните имя отправителя.

  Начальник Тайного управления растянул губы в едва заметной хитрой улыбке, которая крайне не понравилась королеве. Она с трудом удержалась от желания гневно добавить: 'Без домыслов!', но промолчала. Так королева лишь укрепит необоснованные подозрения.

  - Тут кольцо, осторожнее, - предупредила её величество, опустившись в удобное кресло за письменным столом. Так она чувствовала себя комфортнее.

  Всё же, Сольман при всех его достоинствах, человек столь же опасный и неприятный, как герцог Ланкийский. Должность обязывает.

  Сольман кивнул и высыпал содержимое конверта на ладонь. Записка заставила его вскинуть брови, а кольцо - удивиться. Однако вслух своих эмоций Сольман не высказал, спросил лишь, когда доложить о результатах. Королева пожала плечами. Её гораздо больше волновало качество работы, а не её сроки.

  - Когда мы узнаем имя этого человека, что с ним сделать, ваше величество?

  - Сделать? - испуганно переспросила королева. - Ничего. Я сама решу.

  Сольман кивнул, убрал улики и удалился.

  Теперь предстояло переговорить с супругом. Сделать этого за завтраком её величество не могла, после же неожиданно испрошенная аудиенция вызвала бы массу вопросов. Поэтому, взвесив все за и против, королева отложила обсуждение столь деликатного вопроса до послеобеденного времени. Тогда её визит на супружескую половину не вызовет кривотолков: супруги частенько играли в карты, либо прогуливались вместе. Так даже лучше. Поручи супруг поиски таинственного воздыхателя Сольману сам, королева никогда не узнала бы его имени и что с ним стало. Начальник Тайного управления вежливо извинился бы и отмолчался, а Донавел отмахнулся: 'Необходимые меры приняты, остального вам знать не требуется'. Женское любопытство же требовало удовлетворения. Единственный способ удовлетворить его - лишить возможности супруга заняться делом первым.

  Таковы уж правила высшего света: дела супруга не касаются жены, даже если они затрагивают её честь.

  Просителей в то утро оказалось немного, главным образом, отцы и матери, ходатайствовавшие за дочерей. Часть юных особ её величество записала во фрейлины, некоторым отказала. После сделала щедрые пожертвования сиротскому дому и приняла делигацию магичек. Королева покровительствовала одному из факультетов и считалась патронессой всех обучавшихся в Университете представительниц женского пола. Обсуждали улучшение быта и обучения студенток.

  После официальной части её величество расспрашивала о магии. Собеседницы покровительственно улыбались - им единственным это безнаказанно сходило с рук - и пытались доходчиво объяснить ничего не смыслившей в колдовстве королеве принцип работы ряда артефактов. Но сегодня любопытство её величества не было праздным: она пыталась узнать, как можно стереть с вещей сведения о себе.

  Время до полудня пролетело незаметно.

  Распрощавшись с магичками, королева удалилась к себе переодеваться.

  Герцог Ланкийский удивился, узнав, какая высокая гостья к нему пожаловала. Он полулежал в кресле, прикрытый пледом, и читал. В такие моменты министру остро не хватало дочери. Она бы непременно устроилась рядом, заботливо переворачивала страницы и наливала чай.

  Прежде королева часто навещала дом Сомерашей, но приезжала она не к герцогу, а к Натэлле. Они уходили на половину юной герцогини и подолгу обсуждали 'маленькие женские секреты'.

  Министр позвонил в колокольчик и велел слуге переодеть себя: негоже встречать её величество в домашнем халате. Кривясь и морщась, герцог вдел руки в рукава рубашки. Слуга проворно застегнул на нём брюки и помог надеть сюртук.

  - Коньяка мне принеси, - угрюмо приказал герцог, когда камердинер проворно убрал плед.

  - Врач запретил, - напомнил слуга.

  - Принеси. Мне. Коньяка, - сдвинув брови, повторил министр. Он не привык к пререканиям, тем более со стороны прислуги.

  Камердинер вздохнул и не стал спорить: дорожил местом и успел привыкнуть к причудам характера хозяина.

  - Прикажите принять?..

  - В Большой гостиной, разумеется!

  - Но как же вы дойдёте? - забеспокоился слуга.

  Его пугала бледность хозяина и нездоровый блеск в глазах. Он помнил окровавленную рубашку, помнил землянистое лицо герцога в тот день. Как тот с трудом, прижимая руку к боку, тащился к лестнице, не переставая проклинать телохранителей. Их уволили в тот же час и вышвырнули из города. Министра не смутила, что одного из них тоже ранили.

  - Принесёшь коньяка, дойду, идиот! - рявкнул герцог.

  Камердинер вздрогнул и поспешил выполнять распоряжения.

  В гостиную министр вошёл с прямой спиной, только шаркающая походка и периодически искажавшая обескровленное лицо гримаса напоминали о ранении.

  - Ваше величество.

  Герцог хотел приветствовать королеву поклоном, но та удержала его, поднялась и усадила рядом с собой.

  - Не стоило так утруждаться, ваша светлость, я не стою таких жертв, - улыбнулась она. - Как ваше здоровье?

  - Милостью Дагора и Сората, ваше величество.

  Герцог недовольно зыркнул на застывшего в дверях слугу: почему медлят с чаем и закусками?

  - Какой кошмар, прямо у ворот дворца... Надеюсь, злоумышленников схватили?

  - Ищут, ваше величество, но это дело пары дней.

  На пару минут воцарилось молчание. Его прервала королева.

  - Не стесняйтесь, если вам нужно облокотиться о подушки, облокачивайтесь. Хотите, я вам подам?

  Одна из сопровождавших её величество придворных дам тут же протянула ей подушку. Королева, пресекая возражения, подложила её под поясницу герцога. Тот поблагодарил за заботу и расслабился, насколько позволяли приличия.

  - Меня не покидает чувство, что вы хотите дать какое-то поручение, ваше величество. Что ж, сделаю всё, что в моих силах.