- Понимаю, время не самое удачное, но это нужно сделать до возвращения в Калеот, - негромко начал герцог. Он оделся крайне скромно, во всё чёрное, кроме тёмно-серой рубашки, как и предписывал протокол. В голосе сквозила усталость, кожа будто посерела. Министру даже не пришлось играть, достаточно одной бессонной ночи и двух напряжённых дней. - Речь о королевской печати.

  Королевский секретарь кивнул и поднёс королеве шкатулку на бархатной подушечке.

  - Что это? - её величество растерянно глянула на него.

  - Королевская печать, - терпеливо повторил секретарь. - Соблаговолите принять.

  - Ах да! - она и думать забыла о ней, все мысли занимали мёртвый Донавел и судьба сына.

  Королева открыла шкатулку и под пристальными взглядами десятков глаз в гробовой тишине надела перстень. Он оказался слишком велик и массивен для тонкой женской руки, поэтому её величеству пришлось нарушить традицию и надеть его на большой палец. Безусловно, ювелиры могли бы легко уменьшить размер перстня, но королева не собиралась отдавать подобных распоряжений. Зачем, если править будет другой?

  Послышались робкие поздравления, столь неуместные в сложившейся ситуации. Не остался в стороне и герцог.

  - Ваше величество, - он встал и поклонился королеве, - отныне вы правительница Тордехеша. Примите мои искренние соболезнования и присягу на верность.

  Герцог собирался сделать всё по форме, то есть встать перед её величеством на одно колено, как некогда перед ним Сольман, и склонить голову, но королева не позволила. Она встала и призвала к тишине.

  - Благородные сеньоры, - голос её величества звучал ровно, но бесцветно, словно она зачитывала текст по бумажке, - обождите с присягой. Да, я понимаю, государство не может прожить без короля ни дня, но вы клянётесь в верности не той.

  Придворные оживились и, окончательно забросив нетронутую еду, не стыдясь, начали выкрикивать реплики с мест. Королева подняла руку и несколько раз крикнула: 'Тише, господа!' Когда, наконец, все утихли, её величество кивнула и продолжила:

  - Я, супруга покойного Донавела ли Аризиса, властью данной мне назначаю опекуном моего сына, принца Гидеона, а так же вручаю всю полноту власти Арлану ли Сомерашу, герцогу Ланкийскому по праву старшинства королевского рода. Сама я отрекаюсь от трона от своего имени и имени своего малолетнего сына. Кого назначить достойным приемником Донавела, пусть решит Дворянское собрание.

  Казалось, взорвись в пяти шагах порох, он не вызвал бы такого переполоха. Все повскакивали со своих мест, начали выкрикивать: 'Так нельзя! Это неправильно! У нас есть законный король!'.

  - Довольно! - королева взвизгнула так громко, взяла столь высокую ноту, что все поневоле притихли.

  Никогда ещё её величество не позволяла ничего подобного. Сама она сейчас напоминала ведьму или даже саму Сорату: горделиво вздёрнутый подбородок, горящий взгляд, сложившиеся в гримасе недовольства губы. Для полноты картины не хватало только искорок заклинания на пальцах.

  Немного успокоившись, она продолжила тем же властным, непривычным тоном:

   - Я сказала своё слово. Вся власть отныне и до избрания нового монарха, на которого укажут боги, принадлежит регенту. Я передаю ему при свидетелях на хранение королевскую печать.

  С этими словами королева подошла к оторопевшему герцогу и вручила ему перстень. Тот сначала не желал брать: министр запланировал совсем другое, но её величество без лишних слов вложила кольцо с печаткой в ладонь любовника и вернулась во главу стола.

  - Обсуждения после, я устала. Выезжаем завтра в восемь. И, ваша светлость, - королева вымученно страдальчески улыбнулась, - возьмите на себя розыск преступников и подготовку похорон.

  - Я слишком устала, слишком, - чуть слышно повторила она и прикрыла глаза.

  Больше всего на свете королеве хотелось сейчас встать и уйти, но не позволял этикет. Приходилось терпеть, ковыряться в тарелке и мечтать закрыть за собой двери спальни. Её величество понимала, ночью предстоит трудный разговор с герцогом, но не могла поступить иначе. Зачем тянуть, когда можно обрубить сразу? Пусть правит сам, а не через марионетку.

  В итоге её величество с трудом высидела до десерта и, сославшись на плохое самочувствие, удалилась к себе. Раздевшись, она приказала наполнить ванну и отослала служанок. Королеве хотелось побыть наедине с собой, всё обдумать и понять, как жить дальше. Но у герцога были свои планы. Когда её величество вернулась в спальню, министр уже ждал в кресле, нетерпеливо вертя на пальце полученный за ужином перстень.

  - Как это понимать, Алисия? - шипящим шёпотом спросил он.

  Королева пожала плечами и отжала мокрые волосы. Бледно-розовый пеньюар, наброшенный поверх тончайшей ночной сорочки, казался последними отблесками угасшего заката.

  - Пожалуйста, не надо, Арлан! - взмолилась королева, тяжело опустившись на кровать. - Ты получил, что хотел. Раньше или позже, не имеет значения. Мне и так холодно и одиноко.

  Её величество вздохнула и опустила голову. Влажные волосы упали на лицо.

  - Если пришёл ругать, уходи, - срывающимся голосом попросила королева. - Я сделаю всё, что захочешь, не беспокойся.

  Будто обессилив, её величества легла и обхватила колени руками. Нос уткнулся в прохладные шёлковые простыни. Прикосновение герцога заставило вздрогнуть. Тот без лишних слов приподнял её и пересадил на колени. Пальцы прошлись по абрису лица.

  - Милая моя! - чуть слышно выдохнул герцог, расчёсывая мокрые пряди.

  - Тогда останься со мной, - пискнула куда-то ему в подмышку королева.

  Сильные мужские руки успокоили, и вскоре её величество забылась в них, даря успокоение себе и любовнику. Тяжёлые мысли отступили, и королева смогла, наконец, заснуть, чтобы с утра пробудиться в одиночестве. Её величество и не надеялась, что герцог останется, но без него вновь стало так тошно, будто она одна в целом мире. Королева решила сразу же по приезду сходить в храм Сораты и облегчить душу. То, что нельзя рассказать человеку, выслушает богиня.

  А после побывать у врача и узнать, не в положении ли. Вопреки возрасту, герцог - крепкий мужчина, от него, несомненно, будет много детей. Только бы не сейчас, а после свадьбы, чтобы не навредить новоиспечённому регенту. Недаром простыни сегодня остались чистыми.

  Эллина зябко повела плечами, разглядывая полуразрушенное строение на окраине города. А ведь и не скажешь, что это столичное предместье, самая удалённая и бедная его часть. Здесь селились бродяги и погорельцы, но и они выбирали улицы, а не строения в чистом поле посреди бурьяна. Вряд ли сюда заглядывала стража.

  - Ты уверен? - шёпотом спросила гоэта и обернулась к Малису.

  - Я когда-то ошибался? - обиженно насупился он. - Ещё не поздно, Лина, можем распрощаться, но задаток я оставлю.

  Эллина покачала головой. Ну уж нет, она не для того вчера процеживала и отмывала кровь, ублажала некроманта, избавляя от излишков энергии, чтобы вот так уйти. Если Брагоньер там, в этом сарае, она его спасёт.

  - Просто тут же Калеот, люди...

  - Где люди? - приглушённо рассмеялся Малис, обведя рукой по сторонам. - Сюда даже собаки не забегают, одни воры, да убийцы. Стража тоже стороной обходит.

  - Боятся? - догадалась Эллина и размяла кисти рук: наверняка придётся драться.

  Малис кивнул и, приложив палец к губам, опустился на корточки. Ладони некроманта окутало зеленоватое свечение. Оно образовало круг, откуда во все стороны поползли, зазмеились лучи. Не прошло и пяти минут, как земля превратилась в подобие сети из продольных и поперечных радиальных нитей.

  - Тэк-с, сейчас поглядим, кто и где, - Малис сплюнул на ладони и чуть развёл руки в стороны, растопырив пальцы.

  Эллина хихикнула: настолько потешно, несмотря на всю серьёзность обстановки, он выглядел. В ответ некромант окрысился: