Широта распространения орденов определялась возможностями и способностями тех или иных деятелей, а также их влиянием среди определенных групп. В более позднее время многие ордены стали до известной степени региональными. Выше мы рассказали о том, как орден кадирийа, изначально бесперспективный, неожиданно разросся, и отдельные, не связанные между собой группы кадиритов появились в большинстве стран. Однако не кадиритское учение, а образ вали 'Абдалкадира становится теперь главной причиной широкой популярности ордена. Другие тарика так и остались чисто региональными, как, например, бекташийа, ограниченный пределами Анатолии и европейской Турции. Бадавийа со всеми своими филиалами был в основном египетским орденом, чиштийа — индийским, а орден хатмийа-мирганийа так и не вышел за пределы Восточного Судана и Эритреи. Большинство орденов были узколокальными или племенными. Так, например, в Южном Марокко насирийа пополнялся почти целиком за счет жителей Вади Дар'а, где он сыграл важную историческую роль. Разные этнические группы поклонялись своим святым и считали себя приверженцами связанных с культом этих святых таифа. Племенные группы нередко вели свое происхождение от святого-предка, как, например, в Магрибе, Нилотском Судане и в Северном Сомали. Здесь не было единых гробниц, хотя были единые святые, которые обычно увековечивались местными гробницами (макам). Такое региональное деление составляло контраст с шиитскими местами поклонения, притягательными для паломников.

Преемственная связь с орденом и его религиозный ритуал играли важную роль не только внутри семьи, но и внутри общины: каждая деревня, городской район или квартал, каждый городской ремесленный цех, каждое племя или ветвь его имели свои центры, сосредоточенные вокруг гробницы, которые оказывали влияние не только на "сочувствующих" ордену и на прошедших инициацию дервишей, но и на жизнь всей общины, всех жителей данной местности. Их связывала личная преданность святому-основателю и здравствующему главе таифы, на деле проявлявшаяся в поклонении гробнице и расположенной тут же завийи или текке. Все живущие в них были тесно связаны с местным населением, среди которого было много "сочувствующих" членов ордена. Общины проявляли глубокий интерес и участие к обыденной жизни людей, поддерживая в них чувство уважения друг к другу. Они организовывали взаимную помощь, и почтенный шейх часто громко говорил о страданиях народа и проклинал тиранию и угнетение. Они помогали бедным, лечили больных и давали приют путникам. Как много в этом отношении делали турецкие текке, можно судить по путевым рассказам Эвлии Челеби. Поскольку барака святого защищала одинаково жителей деревни и кочевников от зла и беды, то сила защитительных амулетов с частичкой бараки помогала поддерживать стабильность общества тем, что гарантировала безопасность отдельных его членов.

Ордены и их вали как бы освящали "светские" институты. Уже говорилось, что они поддерживали тесные контакты с ремесленными и торговыми корпорациями, каждая из которых находилась под покровительством какого-либо святого. В Фесе[656] 'Абдассалам б. Машиш считается покровителем семинаристов (ат-тулба). В Египте танцовщицы ('авалим и газави) находились под покровительством Ахмада ал-Бадави. Орден байумийа в Каире был связан с цехом мясников, и защитник бедняков Ахмад Салим ал-Джаззар в конце XVIII в., очевидно, совмещал обязанности цехового мастера и халифы в секте байумийа[657]. Это, однако, не означает, что два указанных типа организации были одинаковы. В Османской Турции ордены также играли значительную роль в своих контактах с ремесленными цехами. Вступление в корпорацию почти неизменно влекло за собой определенные отношения с орденом. Посвящение в орден обеспечивало его членам гостеприимство, совет и помощь в городе и в деревне. Купцы находили, что членство в ордене облегчает путешествие, так как помогает налаживать связи с братьями по общине в других странах. Ибн Баттута обнаружил, что члены ордена тесно связаны с торговцами-мусульманами. Посетив Ханса в Китае, он писал: "Мы остановились в поселении потомков египтянина 'Усмана б. 'Аффана. Он был одним из главных купцов, городок пришелся ему по вкусу, и он поселился здесь... Его потомки продолжают следовать заветам отца, заботясь о дервишах и принося утешение страждущим. В их распоряжении имеется прекрасная, щедро субсидируемая завийа, известная под названием ал-'Усманийа, где и располагается суфийская таифа"[658]. В памятные даты орденов (обычно называемые мулид или холийа) устраивают ярмарки, на которые сходится вся округа[659]. Центры ордена служили своего рода общественными клубами для мужской части населения самого разного возраста. Клерикальные племена в Сахаре (звайа или тулба), исповедующие мусульманский культ среди воинственных племен, выступали в роли заместителей.

Ордены нередко давали начало новым социальным группировкам, новым сообществам, святым родам и племенам. Барака святого часто эксплуатировалась его потомками. В Магрибе племена и роды вели свое происхождение от новой отрадной точки. Иногда это происходило не без участия завийи. Если святой считался покровителем племени, оно могло принять его имя как знак религиозной (но не кровной) преемственности. Некоторые роды, как, например, сомалийские роды Исхак и Даруд, цеплялись за версию о своем действительном происхождении от арабского святого — миф, никак не умаляющий социологического значения такого рода поверий. С другой стороны, существуют роды, действительно ведущие начало от святого-предка, например род Ал 'Айдарус в Хадрамауте. В Нилотском Судане, в государстве Сеннар святые деревенские общины появились после того, как сюда переселился некий нубиец, выходец с севера. В Средней Азии кишлаки вырастали вокруг гробницы святого или ханака. В Курдистане новые курдские кланы произошли от потомков святого пришельца.

Казерунийа — примечательный пример ордена, возникшего и развившегося за счет бараки. Этот орден возник благодаря близости могилы Абу Исхака Ибрахима б. Шахрийара (963-1035), ученика Мухаммада б. Хафифа, умершего в 982 г. в Казеруне. Гробница его находится между Ширазом и морем, и вокруг нее расположилась обитель[660]. Орден, ведущий начало от 'Умара б. Абу-л-Фараджа ал-Казеруни (ум. 1304) и получивший название исхакийа или казерунийа, не может считаться настоящей тарикой, поскольку он не прославился ни оригинальной школой обучения, ни новым способом исполнения зикра. Этот орден возвысился за счет бараки Абу Исхака, в чем сам основатель никак не повинен. Его барака считалась особенно эффективной, так как она гарантировала безопасное морское путешествие в Индию и Китай, и поэтому агентов по продаже бараки можно было найти во всех морских портах, например таких, как Каликут, знаменитый Малабарский порт, или Зайтун в Китае. Орден этот в XIV в. существовал и в Анатолии[661]. Ибн Баттута, который не раз сталкивался с деятельностью его членов[662], описывает всю систему страхования. Прежде чем пуститься в дорогу, путешественник приносит клятву, т. е. подписывает долговое обязательство, где говорится, сколько он заплатит святой общине, если благополучно достигнет места назначения. Кроме того, он обязуется заплатить сверх означенной суммы, если выйдет живым из особо опасной ситуации. Орден этот имел специальную контролирующую и хорошо развитую организацию, которая определяла размеры взносов, а доходы шли на финансирование широкой благотворительной деятельности компании. С течением времени сама барака, должно быть, ослабела, так как в XVII в. компания пришла в упадок[663].