Сам не знаю почему заставил себя пройти через это. На самом деле, я лгу. Я сделал так, потому что испугался чувств, которые начал испытывать к ней. Чувств, которые не переживал давным-давно. Чувств, во взаимности которых даже не уверен. Я испугался, что всё слишком быстро, поэтому сделала шаг назад. Я всегда понимал, что хочу её, но не понимал, насколько она мне нужна. Забавно, как расстояние иногда сближает.

– Пиво? – уточняю у Базза, когда мы добираемся в бар. Я вздрагиваю, когда кто-то пытается и не может взять высокую ноту, исполняя «I Believe In A Thing Called Love» группы «The Darkness». (“Я верю в штуку под название Любовь”)

– Нет. Мне нужно что-то покрепче.

– И мне тоже, если придется терпеть пение весь вечер.

– Не переживай, чем больше ты выпьешь, тем лучше становятся певцы. Через пару часов ты полюбишь жизнь.

– Надеюсь, что ты прав, – ещё одна нота пронзает меня. Если бы не приход Софии, к этому времени я бы уже ушёл. Мы садимся у бара, и я заказываю две порции виски. – Ну же, рассказывай, зачем тебе напиток покрепче.

– Я пока не знаю, готов ли говорить об этом, – тяжело вздыхает.

– Окей, ты знаешь, что когда будешь готов – я рядом, – он опускает голову в руки и что-то бормочет. – Так я не могу тебя услышать.

Он садится прямо.

– Я сказал, что моя жизнь закончилась.

– Давай, братан, уверен, что все не так плохо.

– Так и есть.

– Что случилось?

– Если я скажу тебе, ты должен пообещать никому больше не говорить.

– Ты нарушил какой-то закон?

– Мне кажется, нет.

– Тогда никому.

– Чувак. Я сексэмэсился с мамой.

– Что?

– Ты слышал. Я сексэмэсился с мамой. Собственной мамой. Человеком, который привёл меня в этот мир. Как, черт возьми, мне теперь смотреть ей в глаза?

Я должен перестать угорать, но это действительно трудно, когда он выглядит таким расстроенным.

– Может, ты посвятишь меня в детали или мне заполнить пробелы самому?

– Я был пьян и возбужден.

– Теперь это звучит в десять раз хуже.

– Я должен был написать Лори. Моя мама прямо под ней в моих контактах.

– Насколько все было плохо?

– Чувак, чертовски плохо.

Я больше не могу сдерживать смех.

– Извини.

– Та же фигня, – он кивает.

– Спорим, всё не так плохо, как ты думаешь. Твоя мама, наверняка, уже забыла об этом.

– Она сказала мне сходить в церковь.

– Вау, значит всё так хреново, как ты думаешь.

– Ну зачем мне надо было вдаваться в подробности? – он стонет.

– Что ты сказал?

– Что я не сказал? Я знаю, что Лори любит читать, поэтому попытался быть супер описательным. Отправил около шести сообщений.

– Твоя мама хотя бы покритиковала тебя? Есть ли моменты, над которыми в следующий раз стоит поработать? – смеюсь и хватаюсь за барную стойку, когда он пытается столкнуть меня со стула.

– Нет, Мейсон, моя мама не критиковала мои секс-смски.

– Лори в курсе, что ты занимаешься инцестом?

– Так и знал, что не стоило тебя посвящать, – обижается он.

– Извини, ничего не мог с собой поделать. Ты бы повёл себя так же, если бы это случилось со мной.

– Ты прав. Даже не могу отрицать.

– Ты рассказал Лори, что случилось?

– Нет, мне было слишком стыдно.

– Печально, что ты приложил столько усилий, а она их так и не получила.

– О нет, получила. Я потом всё скопировал и отправил ей, – я ржу и делаю глоток виски. Слышу восхищённые свистки и оборачиваюсь, чтобы увидеть Софию и Лори, идущих к нам.

– Привет тебе, – говорит София.

– Привет, – вздыхаю. – Я надеялся, что ты не придешь.

– А я надеялась, что ты уже уехал.

– Прости, что разочаровал тебя.

– Все нормально. Я уже привыкла.

– Твоё платье ужасно. Ты определенно сделала неправильный выбор.

– Спасибо тебе, – она смеется.

Лори хмурится, а Базз качает головой и говорит:

– Вы двое странные.

Мейсон смеется надо мной, когда по дороге я съеживаюсь под «Livin’ On A Prayer». (“Живя молитвами”)

– Не переживай. Базз заверяет, что с наступлением ночи всё будет казаться лучше. Очевидно, пик в районе полуночи.

– Они начинают лучше петь, или он напивается?

– Думаю, мы это как раз выясним.

– Значит, мы все еще будем здесь в полночь? – я стону.

– Нет, если ты хочешь оказаться в другом месте, – отвечает он, поигрывая бровями.

– Где угодно, только не здесь. Этот парень только что безжалостно уничтожил одну из моих любимых песен.

– Мы можем поехать в отель, если хочешь?

– Хватит пытаться показать мне свою ванную, – хихикаю.

– Кто говорит о душе? – его глаза искрятся от удовольствия. – У тебя грязные мыслишки, София. Кстати, я погуглил танец с лошадью у Ченинга Татума. Не думал, что ты интересуешься такими вещами.

–Какими вещами? Танцами?

–О, да брось, – он ржёт. – Едва ли он танцевал. Он вращался вокруг женских лиц.

– О чём, черт возьми, вы говорите? – интересуется Лори, подсаживаясь ко мне.

– О «Супер Майке».

– О чём? – переспрашивает Мейсон.

– Танце из фильма «Супер Майк», – объясняю ему.

Он закатывает глаза.

– Ты хочешь сказать, что существует целый фильм, где он трётся об похотливых женщин?

– Фактически, это часть сюжета, но да, они много танцуют.

– Если бы я знал, что ты классифицируешь это как танцы, то сегодня мы бы занимались этим, а не караоке.

– О, я полагаю, ты умеешь двигаться, как Ченнинг?

Он поднимает бровь.

– О, я могу так же, – выпиваю и пытаюсь придумать что-то обыденное, чтобы остановить свой ум от блуждания по местам, где их быть не должно.

– Вечер только начинается, – вставляет Лори. – Уверена, что у вас будет достаточно времени, чтобы пойти танцевать после нашего ухода.

– Отличная мысль, – отвечает Мейсон, когда я смотрю на него боковым взглядом. – Ты так не думаешь, София?

Я поглощаю остатки моего «Космополитана».

– Думаю, мне нужен другой напиток.

– Мне тоже, – он смеётся. – Сейчас принесу. Повторить?

– Да, пожалуйста, – перебивает Лори. – Мне тоже один, спасибо, Мейсон.

– Два "Космо" сейчас принесу.

Мои жадные предательские глаза провожают его до бара.

– Тебе нужно сделать снимок, на память, – говорит она.

– А ты должна прекратить вставлять свои глупые комментарии. Не поощряй его.

– Ничего не могу с этим поделать, – она веселится. – Оставлю вас наедине. Знаю, ты борешься с этим, но Боже правый, ты могла бы порезать сексуальное напряжение бензопилой. Думаю, настоящие искры полетят, когда вы окажетесь только вдвоем.

– Этого не произойдёт. Я не могу допустить. Зачем ты попросила его принести мне ещё выпить? Ты же знаешь, я не люблю пить на работе.

– Эм, что? Ты не на работе.

– Технически – да.

– Меня не волнуют технические детали. Ты ясно дала понять, что не собираешься завлекать его в ловушку или помогать Эмили, так что нет, ты не на работе. Мы – четверо друзей, тусующиеся в пятницу вечером. Прекрати постоянно чувствовать себя виноватой и повеселись, – это правда. Интересно, сколько из того, что меня угнетает, в действительности стоит моих нервов. – Ответь мне, если бы ты не подписала контракт, то захотела бы проводить с ним время?

– Да, – вздыхаю.

– Вот именно. Ты здесь не потому что должна, ты здесь, потому что хочешь. Не будь так требовательна к себе, Соф. Расслабься уже наконец.

Я смотрю через плечо и вижу Мейсона, возвращающегося к нам с коктейлем в каждой руке. Он мило улыбается, когда наши глаза встречаются, и внизу моего живота разливается тепло. Несколько женщин оборачиваются, чтобы посмотреть на него, когда он проходит мимо, но его глаза зафиксированы исключительно на мне.

Он ставит коктейль перед Лори, а потом осторожно протягивает мне другой, его пальцы касаются моих.