— Потому что мы заслужили, — исправил Адам.

— Тоже сойдет, — улыбнулась она и, вновь лизнув его живот, тихо застонала. — Новый план, генерал Холмс. Вы лежите и наслаждаетесь тем, что я с вами сделаю.

— И что же ты сделаешь? — он говорил так гортанно и хрипло, что слова были едва различимы.

— Мой план состоит в том, чтобы слизать виски с вашей гладкой кожи, забраться на вас и скакать, пока мы оба не потеряем сознание, — выгнув бровь, Либерти оцарапала ногтями его пресс. — Что скажете о моих навыках планирования?

— Весьма впечатляюще, — больше Адам ни о чем не думал, позволив себе просто наслаждаться ею.

 ***

Заглянув в машину Адама, Либерти выгребла оттуда несколько пакетов из-под еды и пустых бутылок. Уже наступило утро, по крайней мере, так ей сказали. В недрах подземной шахты сложно было определить время суток.

Хоть Либерти и не выспалась, но чувствовала себя отдохнувшей. Она украдкой улыбнулась. Вторую половину ночи Адам спал как сурок. Ни метаний, ни пробуждений, ни кошмаров.

Он разбудил Либерти рано утром, но поскольку не поднимался с одеял и, войдя в нее, плавно покачивал, пока не вознес к небесам, она не жаловалась. Лишь затем Адам встал и ушел, чтобы заняться повседневными делами, оставив ее подремать минут сорок.

Теперь Либерти переоделась и приготовилась ехать в «Анклав». У нее в животе словно лежал камень. Боже, до чего же она хотела, чтобы они уже были в убежище. Оставалось совсем немного, лишь несколько километров, но ей казалось, будто им предстояло пересечь всю страну.

Либерти заставила себя сосредоточиться на конечном пункте вместо поездки. Она решила думать об «Анклаве» и о том, что наконец-то заполучит Адама Холмса в постели. Хм. Возможно, еще и в ванне. Эйвери с Ротом уже побывали в убежище, и Эйвери пела соловьем о тамошних ванных. Либерти скучала по купанию с пеной.

— Доброе утро, — ее обняли сильные руки. — О чем задумалась?

— О ваннах с пеной, — прижалась она к Адаму. — И о том, как я по ним скучаю, — обернувшись, она посмотрела на него.

— Я легко могу представить тебя покрытой только пузырями, — в его глазах вспыхнуло пламя.

— Я слышала, в «Анклаве» есть ванны.

— Есть, — посерьезнел Адам. — Мы будем там к концу дня.

— Разумеется, — кивнула она, всем сердцем желая верить.

Он выглядел превосходно. Волосы его были еще влажными. Несомненно, Адам воспользовался одной из походных душевых кабинок. На нем было темно-синее поло и брюки чинос, в которых он напоминал джентльмена со страниц глянцевого журнала, рекламирующего летнюю повседневную одежду.

— Это мое? — внезапно прищурился Адам, дернув за воротник белую рубашку Либерти.

— Возможно, — она стащила ее из машины.

— Я хочу забрать ее обратно, — в его голубых глазах опять вспыхнул огонь.

— Позже, — закусила Либерти губу.

— Ты знала, что оставила на мне засос? — Адам прижал ее к боковине машины.

Опустив взгляд, Либерти посмотрела на его шею и широко распахнула глаза при виде круглой отметки.

— Ох, — провела она языком по зубам.

— Вот еще, — Адам поднял руку и продемонстрировал на предплечье прекрасно различимый след от зубов.

— На мне тоже осталось несколько отметок, генерал, — одеваясь утром, Либерти обласкала на себе каждую потертость от щетины и каждый синяк.

— Да, и они надежно скрыты одеждой, — Адам уставился на ее рубашку, будто сожалел о своем неумении видеть сквозь ткань.

— Но теперь ты знаешь, что они есть.

— Ведьма, — он притянул ее к себе за ворот своей же рубашки. — А где мои, узнают все.

— Я бы извинилась… — постаралась не рассмеяться Либерти.

— По тебе не скажешь, что ты сожалеешь.

— Потому что я не сожалею. Людей совсем не потрясет тот факт, что ты занимался сексом, Адам.

— Значит, это все, что между нами было? — склонил он голову набок.

— Мы повеселились, — у Либерти перекувыркнулся желудок. — Насладились друг другом, — она не могла позволить себе привязанность, даже если в глубине души ей не давали покоя мечты о большем.

Нет. Либерти была реалисткой. Катастрофический брак преподал ей урок. Бывший муж учил ее каждым ударом ремня. Стоит обмануться и привязаться, как тебе причинят боль. Иногда невыносимую.

— Ты и без того слишком серьезный, — Либерти заставила себя улыбнуться и размяла Адаму плечи.

— А ты скрываешь свои чувства, хоть и заботишься обо всех вокруг.

На секунду у нее перехватило дыхание, и она поморгала. Но затем Либерти хохотнула.

— Неужели? Рыбак рыбака видит издалека.

Расстроено зарычав, он поцеловал ее.

Каждая клетка в ее теле пробудилась. Ухватив Адама за плечи, Либерти разомкнула губы и сплелась с ним языками.

Да, он вызывал зависимость. После каждого поцелуя Либерти хотела больше.

Оторвавшись друг от друга, оба тяжело дышали.

— Это что-то невероятное, — пробормотал Адам.

— Это жажда, Адам. Желание, — выдавила Либерти.

— Да, — он ухватил ее за подбородок. — Именно. Но за ними есть кое-что еще…

— Вы только взгляните! Я же говорила, — раздался позади них женский голос, от которого они чуть не подскочили.

Адам отстранился, и Либерти прижала ладони к машине, чтобы удержаться на подкашивавшихся ногах.

В нескольких шагах от нее стояли Элл, Эмерсон и Санта, наблюдая за ними и улыбаясь от уха до уха.