— Вы сделали друг для друга всё возможное, — сказал он, — и вряд ли что-то добавите. Направь энергию на новое. А закрытые ситуации пусть открываются естественным путём.

Я вспомнил эту историю в самолёте. Поездка к Учителю удалась на славу. Было бы неплохо теперь, чтобы «Аэропорт-2», которым я летел в Москву, не столкнулся с «Аэропортом-1», летящим из Нижнего, Саратова или Новосибирска. Мой сосед достал книгу, и углубился в чтение. «Пакет Чиа» стояло на обложке. Я знал этого автора. Это был китаец, живущий в США, и пишущий книги о влиянии qigun на здоровье. Вскоре появились стюардессы, предлагающие искусственный сок, пакетированный «чай» и конфеты, приготовленные из общей с соком основы. Я отказался от даров авиакомпании и попросил воды. Взяв в руку пластиковый стаканчик, я представил доску Го как матрицу размером в несколько тысяч километров, а самолёты — камнями. Теперь я следил за тем, который представлялся моим. Он начал с угла, и сейчас медленно приближался к противоположному, присоединяя камни своего цвета.

Когда я просил Учителя самому определить то, чем мы занимаемся, он называл это «Го». Мы познакомились 12 лет назад, и хочу сказать, что Учитель не выглядел «ни как девушка, ни как молодая женщина». Он носил один и тот же образ, и никогда не шокировал его сменой. Но мне всё равно было нелегко, поскольку Го для меня оставалось названием японской игры. В то время я прочно держался за свои кластеры. Однажды Учитель «сделал так», чтобы я сам настоял на обучении Го «как игре». В чём был его замысел? Это восстанавливало мою целостность? Предъявив ряд условий, совершенно непонятных для меня, он начал обучение «на доске». Одним из табу было запрещение игры по Интернет.

— Ты хочешь получить пользу или вред? — прокомментировал он моё замечание о лёгком поиске партнёров и необходимости иметь комплект. — Я тебе совершенно серьёзно говорю, не вздумай баловаться с этим! Игроки, которых ты описал, даже не представляют, с чем имеют дело и какой опасности себя подвергают. Практика требует от тебя предельной целостности, нельзя действовать стяжательски, тупо или безалаберно. Можешь быть уверен, что в деле контрэволюции важно, чтобы как можно больше людей получили возможность играть по Интернет. Сначала им «поправили» речь, — Учитель пристально посмотрел на меня, — так чтобы она не имела силы. Затем «подарили» образы, в которых нет их самих. Сейчас люди теряют свою последнюю оборонительную линию, а именно способность мыслить.

— Ты хочешь сказать, что Го по Интернет может отучить людей мыслить? Но каким образом? По-моему наоборот, игра оттачивает мышление!

— Оттачивает три склонности, — он медленно, до хруста в позвонках, провернул голову вправо и влево. — Склонность к подмене, склонность к маниакальности, склонность к гибели. Предлагаю тебе самостоятельно рассмотреть эти идеи. Мышление не надо приучать к состязательности, оно и так слишком любит эту энергию. Вспомни, как некоторые люди сводят любое общение либо к узурпации мнения, либо к спору.

— А каким должно быть мышление? Разве поиск истины не состязателен?

— Поиск «истины для себя» именно таков, но мы за другой поиск. Верно? Мы играем за чёрных и белых! — Учитель улыбнулся. Он не собирался ни развивать тему, ни подыскивать аргументы. — Игра отбирает людей с развитым осознанием. Глупый не приблизится к ней и за версту, так как понимает, что это «не его дело». Размер игры выбирался с учётом матрицы человека. Как тебе это проще объяснить? Пробоина в корабле не должна быть размером с десять кораблей, но и не должна быть слишком маленькой. Пробоина должна быть такого размера, чтобы корабль благополучно и надёжно затонул.

Учитель часто предоставлял мне свободу совершать ошибки, а затем исправлять их. Но в некоторых моментах, например, в случае с Интернет, он был до чрезвычайности категоричен. Я прислушался к его словам, и едва начав игру в сети, полностью прекратил её. Я заметил улучшение многих параметров, а результаты стали стабильнее. Живая игра доставляла мне необъяснимое физическое удовольствие. Поначалу я не придавал значения тому, почему сегодня мы играем одними камнями, а завтра — другими. Мне казалось, что Учитель меняет игровые комплекты по настроению. Но, как я понимаю теперь, всё было гораздо глубже.

История о том, как он подбил меня «пропагандировать» Го, ещё ждёт своего описания. Я сопротивлялся, поскольку справедливо считал себя ниже «поля передачи». Учитель буквально вытолкал меня в новое состояние, подкрепив пинок словом «санкция», и объяснив, что я обязан либо делиться знаниями, либо они переполнят меня и помешают усвоить новое. Модуль Игры проявился и здесь. Во-первых, мы сразу договорились о том, что я буду ставить «камни» исключительно на перекрёстки. Это отсеивало всех, кого Го интересовало как настольная игра. Как ни странно, некоторые из отверженных, тем не менее, вступили в игру камнями другого цвета. Для этого им пришлось измениться, и перейти из состояния «человек-клетка» в «человек-перекрёсток». Эти люди никогда бы не пошли на такие радикальные изменения своей природы и никакие увещевания здесь бы не помогли. Но они совершили трансформу, став в оппозицию (поменяв свой цвет в терминах Игры) лично ко мне и «моему делу». Тех и других должно было быть не более 360 человек. Эта цифра вскрылась позже, хотя изначально лежала на поверхности, так как камней в идеальном игровом наборе именно 360.

Постепенно вокруг меня образовался круг людей, который можно было бы назвать клубом. Круг — понятная геометрическая фигура, имеющая внутреннюю и внешнюю области, центр. Однако у Учителя не было своего круга в моём понимании. Если его геометрическая фигура и существовала, то её очертания оставались загадкой. Наш последний разговор сильно усложнял зарисовку. Учитель Учителя приобрёл черты реальной фигуры, оставаясь при этом фигурой совершенно нереальной. А может мой круг представляет собой колесо? Колесо невидимой повозки? Где существуют другие колёса, оси, ещё что-то? Я хорошо представлял себе нашу пару. Она была частью моего круга, и выходила лучом из центра. Луч, собственно Учитель, был связан с кем-то и чем-то. Постепенно я заметил одну странную вещь. Люди разделялись на две условные категории. Одни оставались в моём круге, и остаются в нём до сих пор. А другие — выходя из него, меняли свою первоначальную траекторию, и начинали своё собственное круговое вращение. Вы ещё услышите истории о том, как люди, пообщавшись с Игорем, не могут не «создавать клубы Го». Удивительное дело, но каждый человек, с которым я контактировал какое-либо время, «вдруг» решал открыть свой клуб любителей Го, невзирая на личный опыт и пригодность делу.

— Так проявляется «человек-перекрёсток», — однажды заявил Учитель, растирая натруженную в горах пятку. — Будь снисходительнее и мягче. Учись этому у меня!

Не понаслышке зная снисходительность Учителя, я начал закладывать критическое отношение к созданию клуба Го во все свои разговоры. Это происходило так. Дождавшись момента, в который моему собеседнику приходила в голову «идея открыть клуб Го», я тут же обрушивался на неё, клея ярлык «неудачной». Человеку, который долго «играл один» в каком-то городе, и который под влиянием встречи со мной «вдруг» решался на то, чтобы открыть клуб, я объяснял, что это не то, с чего он должен начинать. «Почему?» — спрашивали меня. Ну, хотя бы потому, что у вас нет достаточного количества знакомых. «Но, — возражали мне обычно, — я открою клуб, начну знакомиться, расширять контакты, буду приглашать людей».

На доске это выглядит, как две слабые группы камней, между которыми мечется рука игрока, не зная, в какую из них добавить камень, поскольку нужно добавить и туда, и туда. В таких случаях я предлагал заняться наращиванием круга знакомых. Начинать с регулярного общения, ходить на чужие мероприятия, интересоваться культурной жизнью. А ещё лучше начать с изменения некоторых черт характера. Изменения — вот что привлекает внимание! Начать с клуба, если ты сам не являешься клубом, приводит к тому, что идея выгорает и в дальнейшем не может быть использована. Такие клубы обычно начинаются «на кухне», а затем сжимаются до состояния «под лестницей».